История болезни/Медкарта/病案本

Создалось впечатление, словно тот тринадцатилетний юноша вновь появился перед ним и беспомощно глядел на него, пока Се Цинчэн изо всех сил молча сдерживал эмоции. Покинув семью Хэ, ему показалось, будто он увидел нечто драгоценное в глазах мальчика, что-то, что не относилось только к нему как к пациенту. Но тогда он был слишком озлобленным и в первую очередь не чувствовал определённых эмоций, не говоря уже о том, что в то время ему было не до этого, а желания углубляться в детские чувства не наблюдалось. Инстинктивно мужчина сомневался, что в этих глазах есть что-то, что выходит за рамки отношений между врачом и пациентом. Ему следовало уйти. Хэ Юй действительно был тем, кем он пожертвовал, кого бросил. Он оказался ребенком, которого заставили оставить своё сердце… Когда этого мальчишку затянуло в водоворот болезни, он всё ещё смотрел на Се Цинчэна тем же непоколебимым взглядом. Его глаза походили на взгляд молодого дракона, который тянулся к людям, доверял им, но закончил тем, что его предали, оборвав крылья, сломав позвоночник и обрубив когти… Он лежал в оцепенении на скале, его маленькие крылышки и коготки утопали в крови, но, чтобы сохранить драконью честь, существо не осмеливалось слишком громко плакать. Хэ Юй гордый человек, он совладал с собой, насколько только мог… «Се Цинчэн, за последние несколько лет у меня было много врачей. Они говорили мне принимать лекарства, делали уколы и смотрели на меня, как на аномалию, но ты был не таким». «Ты был тем, кто поощрял моё взаимодействие с обществом и говорил мне что таблетки и уколы — не самое важное во время лечения, что лучше всего быть на одной волне с другими людьми и выстроить контакт с ними, чтобы продолжать держаться на плаву». «Се Цинчэн, мы не слишком близки, но я до сих пор…» «…» «Я…» «Я думал, ты видел во мне нормального человека с чувствами, а не просто пациента». Даже с такой гордостью в сердце, ему всё ещё довелось толкать такие наивные детские речи… «У меня много карманных денег, я могу… » Я могу нанять тебя. Я могу удержать тебя здесь. Можешь, пожалуйста, не уходить? Прошу, останься. Тогда Се Цинчэн считал, что намерения Хэ Юя оставить его подле себя были связаны лишь с Се Сюэ, и, возможно, даже сам парень думал так же. Но на самом деле всё оказалось иначе. Когда он прикрыл глаза и мысленно вернулся в тот период времени, мужчина вспомнил, как легко перебрасывал маленького Хэ Юя через плечо, когда он отказывался от уколов или лекарств, как его дрожащие руки послушно расслаблялись, как его тело практически обмякало в его захвате. «Доктор Се». «Се Цинчэн». Повзрослев, мягкий голос юноши начал отдавать хрипотцой. Но даже тогда он пытался заставить себя скрыть упрямство и безразличие. «…Се Цинчэн, несмотря на то, что ты не болен, ты бессердечнее меня». «Ты бессердечный…» «Я ещё не вылечился, мне до сих пор тяжело, почему же ты покинул меня…» Хлоп! Оглушающий выстрел, пролившаяся кровь на его ладони, холодные, проницательные миндалевидные глаза Хэ Юя, погруженные во мрак. «Доктор Се, кто знал, что правда окажется такой… Должно быть, ваше притворство было огромной жертвой, вы так усердно работали». Посмотрит ли покинутый и раненый молодой дракон на человека, который плевать хотел на невинность и живость в его глазах? Ему постепенно полегчало. Се Цинчэн закрыл глаза. Единственное тепло, которое у него осталось, было на его руках, куда попала кровь Хэ Юя. — Наверное, ты очень устал. Внезапно кто-то заговорил позади него. Тяжесть вновь обрушилась на него, когда чья-то рука прижалась к его плечу. Он открыл глаза и осознал, что уже находится в отделении полиции. Человек, говоривший с ним, — Чжэн Цзинфэн. Но он не замечал его, потому что утонул в раздумьях о прошлом, связанных с Хэ Юем. Уже наступил поздний вечер. Се Цинчэн сидел в комнате для допроса, а напротив него расположился молодой детектив, который уже более часа записывал показания. Поприветствовав Чжэн Цзинфэна, он сложил документы и ушёл. Хотя Се Цинчэн не являлся его родственником, в конце концов, капитан раньше был очень близок с его родителями. Поэтому он отказался вести следствие и только сейчас решился зайти в это помещение. — Закуришь? — Чжэн Цзинфэн заговорил первым. — Да, — устало ответил мужчина. Полицейский передал ему сигарету и сел перед ним. Подпалив её, Се Цинчэн прикусил фильтр и протянул зажигалку обратно. Затянувшись, он медленно поднял на него измученный взгляд. Чжэн Цзинфэн посмотрел на мужчину. Хоть он и хорошо знал Се Цинчэна, но его взгляд немного встревожил капитана. Он оказался слишком резким и упрямым. Как кинжал или огромная каменная глыба, напоминающая взгляды мертвых отца и матери. Или, возможно, он даже был расстроенным — Чжэн Цзинфэн не заметил никакой уязвимости в его глазах, помимо физического истощения. Рука капитана непроизвольно задрожала. — Почему молчишь? — голос Се Цинчэна был немного хриплым, но это в какой-то степени делало его более похожим на обычного человека. — Ты сюда пришёл не просто посидеть. — …У меня нет желания повторять то, что я уже сказал. Вы оба уже знали о рисках, но по прежнему настаивали на своём, — Чжэн Цзинфэн вздохнул. — К тому же, веришь или нет, но перед тем, как войти, я всё время думал о том, что тебе сказать, чтобы немного утешить. — … — Но потом я осознал, что в этом нет необходимости, — Лао-Чжэн бросил взгляд на беспристрастное лицо Се Цинчэна. Тот подтянул пепельницу поближе, после чего отнял сигарету от потрескавшихся губ и стряхнул пепел. — Так и есть, это не обязательно. — Но, знаешь, смотрю на тебя и вспоминаю кое о чем. — Например? Чжэн Цзинфэн глубоко вздохнул. — Вспоминаю о временах, когда ты был поменьше… — … — Когда я впервые встретил тебя, ты ещё учился в начальной школе. В тот день твоя мама заболела, поэтому ты сам пошёл в столовую взять для неё еды. — Воспоминания смягчили взгляд мужчины. — Твоя мама любила томатный суп с яйцами [1]. Тогда тебе ещё не хватало роста, поэтому ты не мог дотянуться до черпака, стоя рядом с большой кастрюлей супа. Увидев тебя, я подошёл, чтобы помочь… И в тот момент, когда ты поднял глаза, чтобы поблагодарить меня, я заглянул в них и сразу понял чей ты ребёнок. — … — Потом ты ещё часто заходил в участок, чтобы сделать уроки, а когда уставал, накидывал пиджак кого-то из родителей и засыпал, сидя за столом и ожидая, пока их рабочий день подойдёт к концу. На моём пути встречались многие дети работников из нашего отдела, но ты был самым тихим и зрелым из всех. Чжэн Цзинфэн выпустил кольцо дыма изо рта и запрокинул голову, наблюдая за ним. — Позже, чтобы утолить своё любопытство, я спросил твоего отца, как ему удалось так хорошо воспитать сына? Он засмеялся и сказал, что ты просто такой, какой есть. Я подумал, что Лао-Се хвастается и не поверил ему, поэтому подошёл к тебе и спросил, как у тебя получается быть таким впечатляющим… И ты показал мне свою награду, которую получил в тот день за соревнования в боевых искусствах, а потом сказал… — Сказал, что хочешь стать полицейским. — Я хотел стать полицейским. — … Они одновременно произнесли последнее предложение, перед тем как наступила тишина. Спустя некоторое время Чжэн Цзинфэн промолвил: «Тогда дети твоего возраста имели совершенно разные представления о том, кем хотят быть в будущем, но не ты. Я увидел яркий свет в твоих глазах и понял, что ты был серьёзен в своих намерениях. Вероятно, у тебя с малых лет сформировалась эта идея, поэтому ты и отличался от сверстников, имея конкретную цель». Се Цинчэн закурил следующую сигарету. — Не злоупотребляй. — Всё в порядке, можешь продолжать. Полицейский вздохнул: «…Но, несмотря на твоё спокойствие и хладнокровие, ты всё ещё казался обычным парнем. Теперь, когда я смотрю на тебя, мне действительно становится тревожно. Нормальный человек просто не в силах сдерживать такие эмоции, это может свести с ума. Сяо-Се, тебе не стоит так сильно напрягаться». — Я не напрягаюсь и не чувствую усталости. Тебе не нужно указывать на мои слабые места, я уже привык к нынешнему состоянию. Слабость для женщин, у меня с этим нет ничего общего. Чжэн Цзинфэн почувствовал раздражение, когда услышал его слова — у него сразу же разболелась голова. Он поднял руку и указал на него: «Эти твои патриархальные замашки — действительно проблема. Ты должен поработать над ними. Хорошо, что у нас в отделении нет коллег-женщин, они бы не посмотрели на то, насколько ты красив и показали бы тебе свою власть. Что за устаревшая чушь сидит в твоей голове!» Се Цинчэна это абсолютно не волновало. Он потёр фильтр сигареты. — Хватит болтать попусту. Капитан Чжэн, давайте перейдём к сути. — Какой сути? — Чжэн Цзинфэн впился в него взглядом. — Позволь задать тебе один вопрос: разве твоя жизнь не важна? Разве те видео, которые высветились на телебашне, не важны? Ты не проверял свой телефон? Люди в соцсетях не дремлют. Се Цинчэн, тебе удалось разозлить тех преступников до такой степени, что они включили те записи забесплатно, скажи, ты до сих пор считаешь, что это не важно? Кроме того, ты и твой маленький друг были внутри, в то время как архив хотели взорвать. Да, я не отрицаю, что ваши расчёты оказались верны, но ты и в самом деле думаешь, что люди, которые смотрят на нас сверху вниз, будут согласны с тобой? Тебе кажется, что всё так и работает? Тебя нужно допросить и твоего приятеля тоже. И ещё кое-что, ты… — Как он? — Се Цинчэн прервал бурную тираду мужчины. Лао-Чжэн удивлённо вздрогнул. С тех пор, как Се Цинчэн вошёл в комнату для допроса, это был первый вопрос, который прозвучал с долей человечности. Он чувствовал себя виноватым перед Хэ Юем. Ему очень редко приходилось ощущать вину перед кем-то, к тому же перед тем, кто был младше него. Иными словами, бывало, Се Цинчэн смотрел на детей и чувствовал, что они не слишком уж и похожи на живых созданий. Но это не значит, что он не обращался с ними как с людьми, скорее всего, ему было всё равно, что они о нём думают. Хэ Юй не был исключением. Несмотря на то, что Се Цинчэн общался с ним в течении нескольких лет и являлся врачом семьи Хэ, мужчина никогда не ставил мальчика на один уровень с собой и не считал тем, с кем можно будет нормально вести разговор. Он всегда говорил Хэ Юю, что делать и никогда не намеревался от него что-то получить взамен. Что ещё более важно, он никогда не думал, что есть что-то, что он может получить от такого молодого человека. Это впервые, когда Се Цинчэн заметил, что Хэ Юй уже вырос, что у него имелись эмоции и личные желания, которые нельзя было игнорировать. Мужчина вспомнил ледяное выражение, застрявшее в глазах Хэ Юя перед тем, как тот ушел, после чего посмотрел на засохшую кровь на своём теле. Впервые Се Цинчэн ясно почувствовал волну эмоций к парню, которая вышла за пределы того, что он обычно испытывал к пациентам. — Капитан Чжэн, как он? — вновь прозвучал тот же вопрос. — Похоже, твоему маленькому другу сегодня не повезло, — Чжэн Цзинфэн покачал головой. — Хотя Хэ Юй никак с тобой не связан, он последовал за тобой в архив. Как ты мог позволить ему присоединиться к этому хаосу и сотворить что-то настолько опасное? — … Се Цинчэн опустил взгляд. Тогда он действительно запутался, весь его разум разрывался на части из-за девятнадцатилетней агонии, а чувство осознанности было разбито вдребезги. Когда они вместе отправились в архив, его единственной мыслью было то, что он наконец сможет получить ответы на свои вопросы. Се Цинчэн даже не осознавал, что его действия были слишком рискованными. Только когда Лу Юй Чжу достала пистолет, он внезапно пришёл в себя. К сожалению, было уже слишком поздно. — Ты наверняка рад, что Лу Юй Чжу не знала, как обращаться с оружием, иначе вы бы оба погибли. Но даже если бы ты остался жив, а парень умер, у тебя бы нашлись силы встретиться с его родителями? Чжэн Цзинфэн с досадой провёл рукой по волосам. — Кстати, он ведь сын Хэ Цзивэя. У тебя хватило смелости использовать его в своих целях? Его родители уже звонили нам и спрашивали, что, чёрт возьми, произошло. К счастью, его ранили в руку. В противном случае, я бы… я…. Он несколько раз резко ткнул в Се Цинчэна. — Я бы хотел посмотреть, как ты справляешься с последствиями! — … Мужчина вновь прикрыл веки. Хэ Цзивэй даже и ему звонил, но он не знал, что именно ответить, поэтому не взял трубку. Позже тот отправил сообщение: «Почему Хэ Юй пошёл за тобой и натворил делов?» Се Цинчэн тоже не знал. Возможно, это случилось, потому что раньше юноша ценил его философию. Возможно, семь лет дружеских отношений привели парня к мысли, что между ними есть нечто большее, чем просто связь пациента и врача. Но теперь… После того, как все увидели те видео… Больше ничего не имело значения. Взгляд Хэ Юя был холодным, таким же холодным, как и в первую их встречу, а может даже и ледяным, словно он смотрел на преступника. Если подумать, несмотря на то, что он изначально не нравился Хэ Юю, прежде он ещё никогда так не смотрел на Се Цинчэна. На его лице никогда не было такого выражения. Даже во время приступов, когда его охватывало безумство и кровожадность, злоба и беспощадность, он брал всё на себя и направлял весь вред в свою сторону. Се Цинчэн первый, на кого он так ужасно посмотрел. — Эх, ладно, сейчас твоему маленькому другу ничего не грозит, не зацикливайся, — Чжэн Цзинфэн неправильно истолковал молчание мужчины. Скрестив руки на столе, он немного смягчил голос. — Как и тебе, ему нужно будет пройти все необходимые процедуры, чтобы посодействовать в расследовании. Мы поговорим с его родителями, но лишь тебе стоит решить, извиняться перед ними или нет. — Мгм… — Се Цинчэн волновался, поэтому совсем быстро прикончил и вторую сигарету и потянулся за третьей. Но Чжэн Цзинфэн убрал портсигар. — Пытаешься убить свои лёгкие? Куришь и куришь, кто так делает, а? Когда ты был моложе, тебе это было противно, что изменилось? — Я раздражён. — Даже если и так, тебе нельзя много курить. — … — Я знаю, что ты сегодня чертовски вымотан, лично у меня уже болит голова. Мой внук лежит в больнице с температурой 39, но я даже не успел ему позвонить сегодня, — Чжэн Цзинфэн постучал костяшками пальцев по столу. — Поэтому хватит! Подожди, пока я договорю! — …Ладно, вперёд. — Я слышал твои показания, но хочу сказать тебе, — взгляд Чжэн Цзинфэна стал немного потерянным, по какой-то причине его голос утратил строгость, — не надейся. — Мне кажется, смерть Лу Юй Чжу была спланирована заранее, и что она тот, на кого свалили всю вину. Эта женщина даже оставила улики, которые указывают прямо на неё. Более того все материалы, которые нам удалось найти, разложены в определённом порядке, вплоть до заключительных моментов. — Этот инцидент был выставлен на всеобщее обозрение, и ты в курсе, чем масштабнее дело, тем детальнее его расследуют. Люди, стоящие за этим, не идиоты, они знают, что здесь есть огромные пробелы, но следить за каждым из них нелегко. Возможно, они захотят потом подвести всё к логическому заключению. Се Цинчэн не мог курить, поэтому просто игрался с зажигалкой, щёлкая выключателем. — И у них есть протекция руководства сверху, не так ли? Он поднял свой острый, как лезвие ножа, взгляд. — Мы не знаем, кто это и насколько всё запущено, но, учитывая, что они осмелились провернуть нечто подобное, нет никаких сомнений в том, что у них есть поддержка сверху. Не спрашивай, блядь, меня, знаю ли я… — Да, я не должен этим интересоваться, — Се Цинчэн откинулся на спинку стула. Они находились в отделении полиции, Чжэн Цзинфэн определенно ничего не мог сказать. Даже если бы ему было известно, кто за всем этим стоит, он бы смог просто так здесь сидеть? — На самом деле, их цели довольно размыты, — ответил капитан. — Во-первых, они хотели замести следы. Во-вторых, им пришлось поднять такой шум, потому что они хотели разобраться с такими людьми как Чжань Юн, — людьми со слабым характером и ненадёжными связями, которые могли обратиться к властям. Сегодняшнее представление — предупреждение для всех подобных ему. Чтобы они поняли, что даже если за ними следят и если их защищает полиция, их все равно могут убить. Они хотят поставить своих подчиненных на место. — В-третьих, им нужно было завершить дело с Чэнкан. Они отправили Лу Юй Чжу на самоубийство, а в будущем найдут и других козлов отпущения. Они пользуются тем фактом, что среди нас есть те, кто хочет минимизировать влияние дела и спешат закрыть его как можно скорее. Даже если найдутся полицейские, которые возьмутся за расследование, они будут действовать в одиночку со своими скудными способностями… Кроме того, я не исключаю возможность того, что здесь замешан шпион. В этот момент Чжэн Цзинфэн бросил взгляд на Се Цинчэна. — Но я не пойму, каковы мотивы их последних действий. Честно говоря, Се Цинчэн уже знал, о чем идет речь, но всё-таки спросил: «Каких?» — Зачем им было показывать видео с тобой? — … — Скорее всего, их включили, так как обнаружили, что вы оба проникли в архив, войдя в школьную систему и украв записи с камер видеонаблюдения. То, что они использовали прошлое Се Цинчэна, чтобы помешать Хэ Юю, означало лишь то, что организация уже знала, что парень был психически болен. И им уже было известно, что Се Цинчэн когда-то являлся его врачом. Об этом не знали даже Чжэн Цзинфэн и Се Сюэ. Весь период времени, пока он работал в семье Хэ, ему приходилось говорить, что он занят проектом фармацевтической компании Хэ Цзивэя. В какой-то момент мужчина даже заподозрил его, но это казалось абсурдом, ведь Хэ Цзивэй — отец Хэ Юя, и когда-то он очень помог Се Цинчэну, поэтому не стал бы заниматься такими делами. Следуя за этой мыслью, он также понял, что тайна болезни Хэ Юя была недостаточно хорошо спрятана. В семье Хэ насчитывалось настолько много слуг, которые кое-что знали, что с таким количеством людей обязательно могло что-то проскользнуть. Поэтому было сложно сузить круг подозреваемых. Даже у той организации имелся свой хакер, который мог влезать в разные онлайн-базы данных, словно они и не были защищены. — Я задал тебе вопрос, Сяо-Се, — Чжэн Цзинфэн раздраженно потёр затылок, увидев, что Се Цинчэн витает где-то в облаках. — Я не знаю. — Даже в такой момент мужчина не рассказал капитану о болезни Хэ Юя. — Наверное, они догадались, что я пытался остановить Лу Юй Чжу и захотели преподать мне урок. Чжэн Цзинфэн слегка недоверчиво посмотрел на него. Се Цинчэн также уставился на него и ни разу не моргнул. В итоге капитан вздохнул. — Здорово, они-таки добились своего. Посмотри на себя. — Он подвинул свой телефон поближе к нему. Сеть буквально разразилась дискуссиями. Во-первых, потому что слова Се Цинчэна действительно казались бессердечными и неприличными, оскорбляли многих людей, плюс кое-где в разговоре был замешан Профессор Цинь Цыянь. Во-вторых, потому что те люди показали видео после того, как их смертельная игра закончилась. Хотя этот материал легко можно было найти в Интернете, однако прежде никто не обращал на него внимания — за всё время не набралось даже и пары сотен просмотров. Вряд ли организация решила прокрутить видео только потому, что считала Се Цинчэна привлекательным. Никто не знал, что они провернули это, чтобы рассорить его с Хэ Юем, ведь последний был хакером, который последовал за мужчиной, поэтому все стали думать, что Профессор Се как-то связан с террористами. Всё менялось очень быстро. Се Цинчэн, бывший врач и нынешний преподаватель медшколы Хучжоу, был самым обычным человеком, но теперь стал объектом горячих тем для обсуждений. — Доволен тем, что видишь? — Чжэн Цзинфэн чувствовал, что ничем не может помочь, он был расстроен из-за того, что Се Цинчэн ослушался его. На самом деле, его слова были ничем иным, как родительской заботой. Но в какой-то момент его позвали, поэтому Чжэн Цзинфэн встал, похлопал мужчину по плечу и вздохнул. — Впечатляет, что даже знаменитости не такие красивые, как ты. К сожалению, тебе не хватает тактичности. Что с тобой тогда случилось? Встал не с той ноги? — …Ничего такого. — Что значит «ничего»? Это же ты? Как бы я тебя не узнал? Если не объяснишь всё происходящее на видео, увидишь, как это повлияет на общественное мнение… — Думаешь, ты хорошо меня знаешь? — Се Цинчэн поднял на него взгляд. — Это настоящий я. Но в итоге тон Чжэн Цзинфэна вновь смягчился: «…Ладно. Если не хочешь говорить об этом, тогда просто забудь! Я не буду принуждать тебя, в любом случае никто не помешает тебе делать то, что хочешь, даже если тебя жестоко изобьют, я сдаюсь, хорошо?» — … — Береги себя и побольше отдыхай. Когда станет лучше, навести своего маленького друга. Очевидно, Чжэн Цзинфэн решил сообщить ему об этом в последний момент: «У него почему-то поднялась высокая температура, несмотря на то, что рану уже обработали. Воспаления быть не должно». Пальцы Се Цинчэна едва заметно сжались в кулаки, когда он посмотрел на него. Внезапная высокая температура — один из симптомов Психологической Эболы. Хэ Юй… — Но я не знаю, захочет ли он тебя видеть, потому что у него, похоже, не было настроения и он почти ни с кем не разговаривал, — вздохнул Чжэн Цзинфэн. — …Однако его уже направили в больницу, можешь связаться с ним чуть позже.