История болезни/Медкарта/病案本

Шесть лет назад. В доме семьи Хэ было тихо и холодно. Пустота и никакого веселья. Несмотря на то, что по велению Хэ Цзивэя и Люй Чжи Шу домработница испекла торт для Хэ Юя, мальчик так и не попробовал его. На его день рождения родители юноши были в отъезде, оба находились в Яньчжоу с его младшим братом. Они сообщили, что у них назначена встреча с очень важным клиентом, с которым нужно обсудить рабочие вопросы, поэтому они могут не успеть на обратный рейс. Друзей Хэ Юя можно пересчитать по пальцам, большинство его одноклассников казались слишком стеснительными и отстраненным, поэтому приглашать их на вечеринку было бы неудобно. В тот день Се Цинчэн тоже не был в Хучжоу, у него намечалась встреча, похоже, он действительно отправился в командировку, как и ответила Се Сюэ в своём сообщении. Мальчик стоял посреди гостиной, где широкие окна в европейском стиле походили на жуткую картину, нарисованную тушью, которую снаружи обрамляли капли дождя. Кап… Кап… Кап… Часы на вилле пробивали каждый час, безошибочно и точно отражая время. После полудня и до самой ночи. — Молодой господин… не нужно ждать, господин Хэ и госпожа Люй сказали, что сегодня не смогут вернуться… — не в силах смириться с этим, дворецкий осторожно подошёл и накинул на него кофту. — Ложитесь спать пораньше. — Ничего страшного, это не такой уж и важный день, — Хэ Юй повернулся, всё ещё улыбаясь. — Идите, я лягу чуть позже. Хочу ещё немного понаблюдать за дождём. Тихо вздохнув, мужчина спустился вниз. Всё ведь в порядке? Это же не важно? Нисколько. Он просто продолжал ждать. Парень чувствовал, что во всём мире должен быть кто-то, кто бы пришёл к нему, несмотря на непогоду, подумал бы о нём и осел бы с ним вместе во тьме. Хэ Юй не считал себя слишком плохим человеком, незачем его так наказывать и оставлять в одиночестве, правда? Он ждал. И в этом ожидании… — Хэ Юй! Хэ Юй! Некоторое время спустя, когда часы почти пробили полночь, послышался стук в дверь вместе со слабым голос девушки, таким слабым, будто это была иллюзия. Его глаза широко распахнулись, и он поспешил к двери, чтобы открыть её. Снаружи стояла запыхавшаяся Се Сюэ — единственная представительница противоположного пола, с которой он общался, а также единственный друг по играм, который оставался рядом с ним на протяжении многих лет. На ней был дождевик, её лицо покрывали капли дождя, она замерзла, однако, взглянув на Хэ Юя, ей стало тепло. Фыркнув и улыбнувшись, Се Сюэ сняла дождевик и открыла взору праздничный торт, который тщательно скрывался под плащом. — Наконец-то, я успела? — …Почему ты здесь? — Мне не хотелось, чтобы ты был один в свой праздник, это грустно, — она провела рукой по мокрым волосам, с которых капала вода. — Я приготовила твой любимый шоколадный торт. Господи, вся промокла, на улице такой ливень… Тогда в сердце мальчика, казалось, рассеялись все обиды, а дыры целиком заросли. Он схватил холодную руку Се Сюэ и притянул девушку к себе. Его голос немного охрип, когда он сказал: «Думаю… Я тоже думаю, что не должен быть один….» — Разве так можно. Как это ты один? У тебя всё ещё есть я, я буду рядом. — … — С тринадцатилетием, Хэ Юй, — она широко улыбнулась, осветив тусклую виллу своим внутренним светом. Парень мало что помнил из прошлого, ведь это было так давно. Единственное, что ему удалось воссоздать в памяти, это то, что он тогда вернулся к холодильнику, чтобы достать недоеденный шоколадный торт, однако его там уже не было. Конечно, вместе с этим лакомством исчезли и все те угощения, которые для него спекла домработница. Увидев его хмурое лицо, она не стала ждать, пока он рассердится и деловито сообщила: «Испорченное есть нельзя, поэтому пришлось всё выкинуть… Сегодня вечером можно приготовить заново». Но это будет не тот торт, который принесла Се Сюэ в дождливую ночь. Хэ Юй промолвил: «Всё в порядке, забудьте».

***

Глядя на отражающееся на стене изображение, он почувствовал, словно провалился в ледяную пещеру. Парень чётко помнил, что в тот день к нему приходила Се Сюэ. Тогда… рядом с ним был человек, который остался рядом, который подумал о нём… Но… Хэ Юй лично взломал данные, проецируемые на стене, — эту информацию было невозможно подделать. «Гэ, тётя Ли заболела, я останусь с ней. Когда ты вернёшься из командировки? Вся эта больничная возня так утомляет… Я бы хотела чтобы ты был рядом…» Как такое могло произойти? Как такое случилось! Он подлетел к ноутбуку, его пальцы парили над клавиатурой, выражение его лица изменилось, а взгляд граничил с безумием, словно парень хотел выкопать гроб из земли и открыть давно похороненную правду. Вскоре Хэ Юй восстановил информацию тех времён. Се Сюэ, Се Цинчэн, Хэ Цзивэй и Люй Чжи Шу. Правда, словно нетленное тело, холодно усмехнулась ему из облака данных. Ложь… Ложь… Ложь! Поскольку прошло уже много времени, большую часть сообщений было невозможно восстановить, но остального оказалось вполне достаточно, чтобы убедиться, что в ту ночь Се Сюэ, когда он больше всего в ней нуждался, она… Никогда и не приходила к нему. Он даже увидел сообщение, которое она отправила брату на следующий день: «Гэ, Хэ Юй спросил меня, не приду ли я к нему в гости на день рождения, но тётя Ли заболела, а я была такой уставшей и занятой, что забыла ему ответить. Мне очень жаль, ты не мог бы извиниться перед ним за меня… Мне не хватает смелости поговорить с ним…» Се Цинчэн: «Тебе не следует так часто с ним общаться». Затем. Прошло ещё немного времени… То, что открылось перед ним, оказалось ещё более тревожным. Парень развернул переписку Се Цинчэна и Хэ Цзивэя. «Кажется, когда Хэ Юю плохо, у него временами появляются какие-то галлюцинации. Он воображает вашу младшую сестру, — промолвил Хэ Цзивэй. — Недавно он рассказывал мне о том, чего на самом деле никогда не было. Доктор Се, это…» «Это нормально. Я всегда наблюдал за ним подобное», — ответил Се Цинчэн. «Почему так происходит…» «Хэ Юю не хватает друга, его сердце отказывается открываться кому-то из его сверстников. Он умён не по годам, большинство детей его возраста не могут найти с ним общий язык. Длительный период изоляции привёл к тому, что теперь ему нужно дать выход своим чувствам, и именно тогда самые близкие ему люди могут стать его отражением». «Отражением?» «Да, некоторые дети с аутизмом или другими проблемами могут придумать себе друга, перед которым они могут безоговорочно открыть свою сущность. Этого человека может и вовсе не существовать. Это плод воображения пациента, то, чего он на самом деле желает». Се Цинчэн продолжил объяснение: «На самом деле, на такое способны не только дети с психическими заболеваниями. Если ребёнок одинок, у него могут появиться нереалистичные фантазии. Только таким образом они в силах поддерживать общение с остальными, это самозащита». «Люди, у которых нет таких представлений, часто говорят, что это галлюцинация, что это нереально, однако это приносит пациентам чувство утешения, которого они так жаждут. Такому ребёнку, как Хэ Юй, очень трудно распознать правду, тем более его фантазии фрагментарны». Хэ Цзивэй: «Фрагментарны…» «Се Сюэ ведь существует, она моя сестра и его самая близкая подруга, и она была очень мила с ним. Но я её знаю, Се Сюэ всегда довольно вежлива и гостеприимна. Она считает Хэ Юя очень хорошим другом, но он ей не близок, поэтому есть вещи, которые она в реальности не совершала». «Однако душа Хэ Юя нуждается в поддержке, и вещи, которые Се Сюэ не делала, но которые он бы хотел, чтобы она сделала, оставлены на произвол его воображению. У него есть лишь один друг, и он не желает разочаровываться в нём. Подсознание вашего сына будет неоднократно убеждать его в том, что всё это случилось взаправду». «В такое трудно поверить…» «Человеческий мозг — очень сложный и изощрённый инструмент. Мы продолжаем прокручивать в голове всё события, даже если не стараемся что-либо запомнить. Вот так это работает». «Подобно людям, которые, бывает, путают сон и реальность, или, например, так называемый эффект Манделы». «Эффект Манделы?» «Здесь нет строгой концепции, можно интерпретировать, как заблагорассудится. Это явление называют массовой ошибкой памяти. В сети есть множество случаев, если поискать. К примеру… носил ли Микки Маус комбинезон?» На этот раз Хэ Цзивэй не спешил с ответом, похоже, он был сбит с толку непринужденным вопросом Се Цинчэна, в то время как речь шла о серьёзных вещах. «Носил». «Нет, но большинство считает, что всё это время на нём был комбинезон. Эффект Манделы — неотъемлемое впечатление, созданное ложной памятью». «Хэ Юй мог бы возразить, ведь Микки Мауса приравнивают к моей сестре, которая существует в реальном мире, но в действительности она не носит комбинезон. Ребёнок полагается на своё воображение, чтобы заполнить пробелы, он твёрдо убеждён, что всё, что есть в его голове, реально». Хэ Цзивэй: «…Значит, у него паранойя?» «Нет. Для Хэ Юя это просто способ защитить себя, его самооправдание и самоискупление». Прошло некоторое время, прежде чем Се Цинчэн отправил следующее сообщение: «Господин Хэ, при всём моём к вам уважении, вы и госпожа Люй уделяете сыну мало внимания. Даже здоровый ребёнок не смог бы вынести такого пренебрежения, не говоря уже о больном». «Он нелюбим, но силён, а, может быть, и слаб, но он знает, что слезами делу не поможешь, что умолять бесполезно, что ничто не в силах заставить его получить нужный ответ, поэтому Хэ Юй привык к конфликту внутри себя и к самозащите. Се Сюэ, которую он представляет, на самом деле является его отражением — отражением его внутреннего 'я'. Оно утешает его устами моей сестры и говорит ему то, что он пожелает». «…» Парень смотрел на старые сообщения и думал о том самом желании, поселившимся глубоко внутри него… Например: «Я всегда буду рядом». Или поздравление с днём рождения. Разве это не те слова, которые он хотел бы услышать? Но ему не стоило ожидать чего-то подобного… Се Цинчэн писал: «Поскольку ему никто и ничего не сказал, а он сам по себе человек с высокой самооценкой, поэтому его мозг был вынужден полагаться на своё воображение, которое одновременно удовлетворяло его желания и поддерживало чувство собственного достоинства. Мальчик просто пытался защитить себя, вам не нужно беспокоиться об этом». Хэ Цзивэй: «Вы уже были в курсе?» «Возможно. Я некоторое время наблюдал за Хэ Юем, но не мог с ним об этом поговорить, так как это было бы болезненно для него». «Но я держал Се Сюэ подальше, — ответил Се Цинчэн. — Се Сюэ не тот человек, к которому он должен быть эмоционально привязан. Ни она, ни я, господин Хэ. Рано или поздно, нам нужно будет уйти». «Я врач, а не родственник Хэ Юя. Я не могу тратить свою жизнь на одно дело, а моя сестра — тем более. Я только могу давать ему наставления, которых ему не хватает, но не любовь, в которой он нуждается. То же самое касается и Се Сюэ». «…» Хэ Юй не стал читать последнее сообщение, поскольку оно больше не имело значения. Ему было достаточно. Более, чем достаточно. Се Цинчэн солгал ему, а Се Сюэ оказалась иллюзией. Они вселили в него сильнейшую уверенность в том, что однажды ему удастся жить в нормальном обществе, они были теми, кто составил ему компанию и находились рядом в важные моменты его жизни, в его отчаянии и беспомощности. Как и в ту ночь под проливным дождём, когда Се Сюэ постучала в его дверь, выкрикнула его имя, сняла дождевик и протянула шоколадный торт, который он любил. Ему никогда не приходило в голову, что, возможно, этого торта и Се Сюэ… не существовало. И всё его жалкое, смиренное самодовольство озарилось перед глазами Се Цинчэна, который снисходительно смотрел на него и удерживал в своих руках. Никто никогда не любил его. Хэ Юй вёл себя как дурак! Он был слишком глуп и безумен, стремился выйти в тепло толпы, чтобы стать обычным человеком, чтобы спрятать уродливое зелёное лицо и клыки, создав слабый свет, исходящий из его окровавленной головы. Се Цинчэн всё замечал, но всё-таки сказал: «Я не могу тратить свою жизнь на одно дело, а моя сестра — тем более. Я только могу давать ему наставления, которых ему не хватает, но не любовь, в которой он нуждается. То же самое касается и Се Сюэ». Но если человек любит, зачем лгать самому себе? Обманув мир, ты обманешь себя. Так поступают только самые отъявленные лжецы. Хэ Юй пролил столько слёз, ему даже пришлось поздравлять себя с днём рождения в собственном воображении. Смог бы он улыбаться, если бы не лгал себе? Поэтому даже наедине с собой он надевает маску, которую он отказывается снимать до самой смерти. Он обманывает даже самого себя. Се Цинчэн прав, у него есть чувство собственного достоинства. Хэ Юй не хотел бы, чтобы его считали больным и сумасшедшим, он знал, что раз является членом семьи Хэ, многие ждут его падения. Они хотят видеть его страшное лицо и наблюдать, как его труп утопает в крови, но от этого парень становился только сильнее, он просто не желал показывать никому свои слабости и вызывать жалость. Хэ Юй долго стоял посреди пустой гостиной. Так долго, что время стало размытым, а его взгляд — острым. Он скользил глазами по холодному потоку сообщений перед собой, когда, наконец, не потерял концентрацию. Парень медленно прикрыл глаза. Воображаемый Се Цинчэн, созданный из плоти и крови, теперь безжалостно поднял руку и беззвучно коснулся его лица. Боль. Так больно-о… Это заставило его сердце и тело трепетать. Слова Се Цинчэна были ложью, как и близость Се Сюэ. Утешение, которое он получал, тоже оказалось фальшивым и, наконец, даже его самоуважение, решительность, которую он использовал для защиты, были разорваны в клочья. Только тогда он понял, что его столько лет обводили вокруг пальца. За что ему держаться? Почему же он так глуп! Хэ Юй рисковал своей жизнью ради него, а, может, только ради ободрения, чтобы отплатить ему за ранее дарованный Се Цинчэном проблеск надежды… Он рисковал жизнью, чтобы угодить лжецу! Парень тихонько засмеялся, наклонился и прислонился к стене, смех становился всё громче и безумнее, словно призрак, выбравшийся из могилы, болезнь внутри него накинула плащ и отправилась блуждать во мраке ночи. Он приложил руку ко лбу, его смех звучал ненормально, гнев, ненависть, печаль, безумие и слёзы лились из него, не прекращаясь ни на мгновение… Это так больно. Он видел, как Се Цинчэн раскрыл ладони перед ним, но в них оказался холодный скальпель. Это и есть правда. Се Сюэ улыбалась ему и протягивала ему шоколадку, а потом подмигнула и просто отвернулась от него. Это и есть правда. Он вновь увидел… Он вновь увидел себя, стоящим перед окном, за которым шёл свирепый ливень, а в старом особняке всё ещё находились старинные часы, пробивающими полночь в бесконечном сумраке. Но никто не постучал в дверь. Того стука никогда не было. Хэ Юй просто ждал с утра до вечера, когда непогода прекратится, а долгая ночь закончится, но так и не смог дождаться искреннего поздравления с днём рождения. Вот в этом и заключалась правда. Он снова увидел себя лежащим на кровати с ремнями, в него кололи иглами, закрывали рот и нос, но он боролся и кричал, подобно умирающему зверю, и не мог никого позвать. Он остров. Без моста. Это, чёрт возьми, правда! Правда! Нелюбимый ребёнок, годами лгущий Господу и самому себе, пытался бороться с болезнью и жить дальше… В тот момент. Хэ Юй прислонился к стене и сорвал бинты со своего плеча, его раны раскрылись и начали кровоточить, ведь только кровь могла позволить ощутить ему, что он жив! По его коже потекла тёплая жидкость, он был живой, он живой…живой… Вцепившись в волосы бледными пальцами, он, как ослепший дракон со сломанными когтями, лишённый сокровища, с которым так нежно обращался, и пещеры, в которой прятался, был вынужден выставить себя на свет божий, показывая каждый свой уродливый шрам и отдавая себя насмешкам. Наконец-то, он очнулся. Хэ Юй боролся почти двадцать лет, но всё ещё оставался безумцем. Никто никогда его не любил, никто никогда о нём не заботился. У него ничего не было, кроме продуманной лжи. У него ничего не получилось. Автору есть, что сказать: Не знаю, приходилось ли вам или вашим знакомым когда-нибудь создавать себе воображаемого друга, особенно в детстве? К тому же, как сказал Се-гэ, эффект Манделы не имеет строгой концепции, он от этого он не менее интересен. Например, присутствует ли на хвосте Пикачу чёрный цвет? Носит ли Микки Маус комбинезон? Если хотите, можете поискать об этом информацию…