История болезни/Медкарта/病案本

Слишком больно. Контракт, правда о Се Сюэ, обман Се Цинчэна, голова шла кругом… Девятнадцать лет он жил как во сне и думал, что хорошо притворялся, обманывая всех, но в реальности Хэ Юй сам оказался обманутым безумцем. Парень взвыл, словно раненый зверь, застрявший в капкане, его голос даже не был похож на человеческий, он охрип и надрывался, в глазах возникла смесь смятения и сумасшествия. Усевшись в угол, Хэ Юй обнял себя и сжался от страха перед холодом. Его слова? Враньё! Тепло? Подделка! Он считал себя психом, уродливым, нелепым, абсурдным идиотом, который обнажил свои шрамы перед целым миром, даже не заметив этого! На мгновение он стал жалким, как младенец, умирающий в теле матери и отрезанный от внешнего мира, с оторванной пуповиной, без возможности вдохнуть кислород. Он погружался в бесконечное удушье воды, но его крики не достигали берега… Он лишь мог цепляться за себя, за тепло, которое мог получить от своего тела… Всё это было для него утешением, которое он себе позволил. Хэ Юй схватился за волосы и надолго застыл, его глаза покраснели, а в сердце закралась тьма, он, наконец, перестал выть от горя и затих, запрокинув голову вверх и смотря в потолок. Затем парень поднялся. Он взглянул на шкаф, в котором показалась его жалкая фигура. Незнакомец в отражении выглядел пугающим. Хлоп! Внезапно мрак и жестокость, отягощающие его нутро, вспыхнули, и он притронулся к орнаменту на шкафу, отделанным металлом, после чего, словно в один миг сойдя с ума, ударил по нему! Казалось, оковы пали с озлобленного дракона, а его внутренний дьявол освободился и вышел из своей норы, изливая ненависть в ревущем шипении — он совсем спятил. Хэ Юй взревел и разнёс почти всю мебель в своём доме, заставляя недавние раны кровоточить ещё больше, но ему было плевать. Он сорвал шторы, разбил телевизор и разрушил всё вокруг… Его сердце умерло, и в этот момент он почтил его память. Этот бешеный порыв продолжался чёрт знает сколько времени, даже несмотря на то, что в помещении была хорошая звукоизоляция, соседи снизу не выдержали и поднялись, чтобы постучать в дверь. Хэ Юй яростно раскрыл её, из его ран сочилась кровь, а в руках он держал стальную трубу, оторванную от оконной рамы, покрасневшие глаза смотрели вперёд мёртвым взглядом. — В чём дело? От страха сосед обмочился, у него подкосились ноги, но Хэ Юй потянул его за ворот и поставил прямо. Нос парня сильно кровоточил. Тонкая ночная сорочка соседа испачкалась в его свежей крови. Он вновь угрюмо спросил: «В чём дело?» — Всё в порядке, в порядке! — кажется, сосед не ожидал увидеть такую жестокость, ведь бледный симпатичный юноша выглядел настолько злым, что был похож на одного из призраков-психопатов, которых показывают в кино. — Делайте, что хотите, если вам так легче, продолжайте. Хэ Юй взял и вытолкнул его, после чего захлопнул дверь. Сосед едва не залетел обратно в лифт, затем ползком, дрожа и причитая, не успев дотронуться до двери, промолвил: «Жена… Жена помоги-и…» «Спектакль» парня был прерван с появлением этого человека. Он вздохнул, повернулся в бок и обвел взглядом помещение. Было ли оно ещё похоже на квартиру? Здесь явно прошла война. Хэ Юй огляделся покрасневшими глазами и решил, что ему уже нечего крушить, поэтому кинул трубу, перешагнул через обломки и с потемневшим лицом направился в ванную. Он взглянул на себя в потрескавшееся зеркало. Его отражение было разбито на части, точно у него было тысяча лиц. Парень некоторое время молчал, позволяя дыханию прийти в норму, его губы постепенно перестали дрожать… Эмоции угасли, безумие ушло, и в этот момент в нём остался лишь покой — ужасный покой. Злость исчезла, логово было разрушено, что же делать дальше? Ему по-прежнему нужно было выйти в люди, но Хэ Юю было всё равно, нормально ли он выглядит в данный момент, он хотел раскрыть своё состояние, расправить зазубренные, отвратительные крылья, вылететь из своей темной дыры и зашипеть на так называемых нормальных людей. Юноша медленно поднял взгляд и потянулся к своей щеке окровавленной рукой, а затем медленно прикоснулся к ней. В уголках его рта заиграла холодная улыбка, казавшаяся приличной и вежливой, но в действительности она уже не была прежней.

***

Находясь в общежитии медшколы, Се Цинчэн испытал смутное чувство беспокойства и несколько раз моргнул. После того, как он и Чэнь Мань закончили трапезу, парень помог ему с убрать со стола и собирался уже уходить. Перед этим он сказал: «Гэ, я приду завтра вечером, ты…» — Мм? — Не заходи в сеть, там всё очень раздражает, — тихо промолвил он. Мужчина понимал, о чём идёт речь, но Чэнь Мань ошибался, Се Цинчэн не тот, кто будет обращать внимание на Интернет, особенно если реальность и так была жестокой. Он согласился и, проведя юношу, купил новую пачку сигарет. Закурив, он позвонил Се Сюэ. Она не очень хорошо себя чувствовала, но рядом с тётей Ли ей было более-менее комфортно. Пока они разговаривали, Се Цинчэну внезапно кто-то позвонил, поэтому он ещё немного почитал нотации Се Сюэ и закончил разговор. Это был Чжэн Цзинфэн. — Слушаю, Лао-Чжэн. — Сяо-Се-а, кто-то из моего отдела недавно видел мальчишку, который был с тобой в архиве. Сердце Се Цинчэна сжалось: «Его уже выписали?» Чжэн Цзинфэн хмыкнул, но проигнорировал его вопрос и продолжил: «Кстати, сколько ему лет? Восемнадцать? Девятнадцать? Я не помню…» — …Почему спрашиваешь? — Разве ты не говорил мне сообщить тебе, если что-то случится? Костяшки пальцев Се Цинчэна слегка побелели: «Что с ним?» — Ничего страшного не произошло, но, мне кажется, что между богачами и нами, пролетариатом, есть, блядь, пропасть. Восемнадцать или девятнадцать лет назад я ещё был в армии. Твоего маленького друга выписали, но он до сих пор не в духе. Парень только что сел в роскошную тачку и поехал в «Необъятную ночь»*… Видишь ли, мне сообщили, что он буквально чуть ли не превратил свой автомобиль в ракету, его едва смогли остановить, но он не сопротивлялся и сотрудничал, однако поведение Хэ Юя никуда не годится — он вышел из машины, хлопнул дверью и позволил людям отбуксировать её. Теперь он избавился от необходимости искать водителя, когда будет возвращаться из клуба. *空夜会所 kōng yè huìsuǒ — досл. 空 kōng пустая, воздушная, широкая, необъятная 夜 yè ночь; 会所 huìsuǒ клуб, разг. бордель (о разных «массажных центрах для мужчин», которые на самом деле просто являются местами проституции). Се Цинчэн: «…» «Ты знаешь, что это за место? О нём ходят нехорошие слухи. Скажешь, это незаконно, однако весь бизнес соответствует правилам, никаких нарушений, но и так понятно, что происходит внутри…» Се Цинчэн глубоко вздохнул, перед его глазами возник Хэ Юй, даже если он и притворялся, на его лице отражалось понимание и нежность, но, в конце концов, его глаза налились кровью, и холодный взгляд обратился на телебашню. «Знаю, — мужчина поднёс руку ко лбу и прислонился к окну. — Спасибо, Лао-Чжэн». «Прислушайся ко мне и больше не пытайся влезать в дело своих родителей. Тебе следует перевести дыхание*, я не могу на тебя смотреть, когда ты в таком состоянии». *你的心也应透透气了 nǐ de xīn yě yīng tòutòuqì le досл. твоему сердцу нужно проветриться/подышать свежим воздухом т.е. отдохнуть от проблем. «…Хорошо». Повесив трубку, Се Цинчэн надел пальто и отправился в ночной клуб. Он представлял маленького Хэ Юя, который, отбросив самоуважение, стоял перед диваном на вилле, но не имел в сердце прощения. Его взгляд был наполнен грустью и упрямством, словно ничего не произошло. — Се Цинчэн, у меня много карманных денег, я могу… Я могу нанять тебя. Я не хочу тонуть, спаси меня… спаси меня… Слова, которые парень не мог озвучить, мольба, которую он был не в силах вымолвить… Гордость помогла ему сохранить чувство собственного достоинства перед Се Цинчэном, но в то же время он упустил шанс попросить о помощи. В тот год он покинул его. Однако Хэ Юй не был слишком зол, когда они опять встретились. Даже при самой отчаянной нужде в помощи, мальчик сам загонял себя в логово дракона, что едва ли не сгубило его жизнь. Хэ Юй протянул ему свою руку, сказав, что тогда ему тоже помогли. Но Се Цинчэн лечил его, выполняя рабочие обязанности, ведь это то, что он и должен был делать. И что с того? Се Цинчэн прикрыл глаза. Слова Чжэн Цзинфэна прозвенели в его ушах. Тот говорил о том, куда направляется Хэ Юй, сказал, что его поведение было ужасным… Он раньше никогда таким не был. Парень прежде не поддавался своим желаниям, не пил, не падал и не признавал поражение, у него была тяжёлая жизнь, но он старался оставаться идеальным и слишком боялся разочаровать людей. Хэ Юй был болен и пытался справиться с этим в одиночку, не позволял другим обмануться в надеждах на его счет. Он не желал, чтобы его сравнивали с номером один, два или три, которых уже давно не было в живых. Он нуждался в помощи. Поэтому боялся совершить ошибку, боялся быть недостаточно хорошим и увидеть разочарование в глазах других людей. Но, в конце концов, Хэ Юй оставил это всё позади.

***

«…Се Цинчэн, хоть ты и не болен, но бессердечен…» Этот сдержанный сарказм на самом деле являлся мольбой, скрытой в душе подростка. Се Цинчэн знал об этом. Бывали некоторые моменты, которым он не соответствовал. Мальчик настолько доверял ему, что, несмотря на его холодность, это был редкий момент проявления искренности и равноправия для Хэ Юя. Поэтому парень не ошибся, он был безжалостен и не знал, как правильно поступить. В клубе «Необъятная ночь». — Боже, молодой господин Хэ такой редкий гость… Менеджер являлся стареньким дядюшкой в элегантном костюме с холёным, гладким лицом и походил на крысу, которую окунули в скользкое, жирное масло. Когда Хэ Юй разговаривал с полицейским, этот человек стоял рядом и всё слышал. Хотя парень практически здесь и не бывал, но он всё-таки являлся членом клуба и иногда сопровождал клиентов, чтобы помочь семье по работе. Обычно Хэ Юй просто сидел один или тихо с кем-то разговаривал, но когда атмосфера накалялась, он спускался вниз, подписывал в квитанцию, просил менеджера, чтобы все расходы переправляли на его карту, а затем уходил. Сегодня всё было иначе. Менеджер сразу понял, что на этот раз молодой господин Хэ приехал сам. Поскольку случившееся в университете облетело весь Шанхай, а этот парень оказался одним из главных героев происшествия и пережил невероятный стресс, любое странное поведение людей в этом заведении казалось работнику обычным явлением. Возможно, юноша осознал, что скучно живёт и решил, наконец, приехать сюда, чтобы познать истинный смысл жизни. В глазах менеджера Хэ Юй выглядел ходячей «Чёрной картой»*, поэтому тот встретил его с улыбкой. *黑卡 hēikǎ — досл. чёрная карта; «Чёрная карта» представляет собой безлимитную карту и является показателем людей высшего класса. — Молодой господин Хэ, на какой этаж вы желаете подняться? Мы обслужим вас самым лучшим образом… Хэ Юй позаботился о ране на плече, перед тем как выйти из дома. На нём была простая чёрная водолазка с длинными рукавами, джинсы и бейсболка с логотипом университета, но под козырьком в его миндальных глазах можно было разглядеть дымку, застилавшую взор. Сквозь его тёмные глаза струился свет, когда он поднял взгляд. — Последний этаж. — … На последнем этаже находилась отдельная комната, скрытая от посторонних глаз, и персонал, обслуживающий такие номера, был умён и сообразителен, поэтому это место часто использовалось для деловых встреч или ещё чего-нибудь. Конечно же, цена была заоблачной. Управляющий подумал, что молодому господину Хэ определенно стоит подняться наверх и ему даже не нужно наряжаться или переодеваться. Мужчине повезло встретить этого юношу сегодня, поэтому он не стал его останавливать. Размышляя об этом, он тайно радовался, что избежал конфузов, учитывая внешний вид Хэ Юя. — Прошу, вперёд, — парень спокойно засунул руки в карманы джинс. Управляющий торопливо поклонился ему и, улыбаясь, сказал: «Да-да-да, проходите, молодой господин Хэ». Автору есть, что сказать: Несмотря на то, что атмосфера главы не совсем подходит для мини-театра, но я всё равно не могла не написать его… Хэ Юй. Се Цинчэн, я больше не Эдвард, теперь я Нюхуру*. *钮祜禄 niǔhùlù — Нюхуру (влиятельный маньчжурский клан эпохи Цин). Став фаворитом императора Цяньлуна и женив своего сына на дочери императора, в 1790–1799 годах являлся фактическим правителем государства. Считается величайшим коррупционером в китайской истории.