История болезни/Медкарта/病案本

Хэ Юй тихо стоял за углом. Поэтому никто его и не заметил. В то же время аллея Моюй, которая вряд ли когда-нибудь могла бы стать достопримечательностью для туристов, была полностью окружена толпой людей, направляющих свои телефоны вперед. Се Цинчэн вернулся туда немного раньше. Он приехал на такси. Так как его приступ безумия с Хэ Юем затянулся на долгое время, он поздно проснулся, затем он задержался еще на немного из-за оплаты счета, и когда приехал, небо уже потемнело. К этому моменту обычно все уже возвращались домой и садились ужинать. Однако все было совсем иначе у входа на аллею Моюй. Когда мужчина прибыл на место, у ворот возле переулка были полицейские и много гражданских. Копы сдерживали толпу людей, которые, тыча телефонами, снимали фото и видео с самого входа. Заметив, что эта дорога лишь с односторонним движением, водитель такси сказал: «Мне придется остановиться здесь». — Все в порядке, спасибо. Се Цинчэн расплатился, и затем его длинные ноги показались из такси; вспышки белого света ослепили мужчину. В какой-то момент он подумал, что так случилось из-за того, что он себя плохо чувствовал. Его зрение было таким размытым, что он едва смог разглядеть толпу впереди, которая направила свои камеры на него. Их реакция была настолько восторженной, что тот, кто не в курсе, мог бы подумать, будто перед ними какая-то знаменитость. — Это он! — Се Цинчэн, можете рассказать нам, какое вы имеете отношение к делу об убийстве на телебашне? — Почему преступники показали ваши видео? Почему именно вы? Вы как-то связаны с лечебницей Чэнкан? — Люди в сети говорят, что вы также вовлечены в дело о домогательствах к женщинам в психбольнице, разве не хотите развеять слухи? — Се Цинчэн, не смейте оскорблять профессора Цинь Цияня! Он является национальным героем, как никто другой! У вас нет совести? Как такой человек, как вы, может работать доктором или учителем? Ваше место за решеткой! До прибытия сюда он уже имел некое представление о сложившейся ситуации. Благодаря событиям на телебашне в районе университета его семья стала эпицентром всего этого хаоса. Кто-то слил адрес Се Цинчэна, поэтому местные блоггеры пришли сюда со своими видеокамерами, после чего к ним подключились и простые прохожие, словно пираньи, приплывшие на кровь. Его дом не только загадили краской, а также пострадали и соседние квартиры. Тетя Ли выбежала на улицу, чтобы поругаться с этими людьми, но ее сняли на видео и загрузили в Интернет. Нетизены взболтнули, что она на самом деле мать Се Цинчэна и просто решила закатить истерику. Се Сюэ оклеветали еще более абсурдно. Многие утверждали, что она его любовница. Человек, загрузивший эти видео, получил кучу просмотров. Позже Се Сюэ, рыдая, вызвала полицию. Чэнь Мань был среди тех полицейских, которые прибыли на место происшествия, они прогнали зевак с переулка, а тех, кто вел прямые трансляции, пригласили в участок на переговоры. Узрев все это, другие перестали загрязнять дом краской и беспокоить жителей, однако некоторые из них все-таки остались у ворот, отказываясь уходить. Они знали, что рано или поздно Се Цинчэн вернется домой, и вот, он действительно приехал! — Тебе нужно его фото! — Се Цинчэн, посмотрите сюда, на камеру! Посмотри на мою гребаную задницу. Се Цинчэн проигнорировал их, хлопнув дверью машины, он поднял ленточку, оставленную полицейскими, затем прошел дальше, словно какая-то большая шишка. Таким образом, мужчина выглядел, как босс мафии, который приехал на затасканном такси Хучжоу. — Гэ, господи! В переулке, на удивление, было тихо. Се Сюэ сидела на табурете перед домом, но когда она увидела брата, то тут же вскочила и набросилась на него. Ее 45 килограммов в сочетании со скоростью чуть не сломали мужчину, который без того терпел боль. Из-за этого он оступился и отошел на несколько шагов назад. Обычно Се Цинчэн мог поймать ее одной рукой и даже несколько раз с легкостью прокрутить вокруг, но теперь он и не мог справиться с объятиями. Удивившись, девушка посмотрела на него припухшими от слез красными глазами. — Гэ, что произошло? Тебе плохо? — …Ничего, — Се Цинчэн тихо закашлялся. — Я споткнулся. — Се-гэ, — подошел Чэнь Мань. Все соседи собрались во дворе. Они помахали, чтобы разогнать залетевших комаров и мух, и, увидев, что Се Цинчэн вернулся, люди развернулись, чтобы взглянуть на него. Никто не проронил ни слова. Одетая в ночную сорочку с цветочным узором тетя Ли сидела под старым деревом и вытирала слезы. Спешив на улицу, она забыла обуться. Все еще обнимая Се Сюэ, Се Цинчэн утешительно провел рукой по ее голове и спине, затем оглянулся и увидел, что из-за толпы блогеров, в переулке теперь отвратительный беспорядок. Горшки с цветами дяди Лю разбились, забор тети Чжао снесли, даже собачья будка превратилась в кучу деревянных досок. Сама собака все еще ошеломленно стояла сбоку, наверняка, ей еще предстояло прийти в себя после произошедшего. Се Цинчэн подумал: «Разве те люди не нанесли ущерб чужому имуществу? Как так вышло, что они зашли так далеко и уничтожили собачью будку?» Еще более неприятной на вид была кроваво-красная краска, которую разбрызгали не только по двери семьи Се, но и по двум соседним хозяйствам. Удивительно, но кто-то даже написал «Иди на хер», используя краску из баллончика. Се Цинчэн был устойчив к разного рода проблемам, поэтому, столкнувшись с подобной ситуацией, он не был особо шокирован. В действительности его, кажется, даже и не задел этот инцидент, если подумать о прошлой ночи, разве его могло что-то уже удивить? Он извинился за то, что пострадали невинные люди, а после затяжного молчания повернулся к соседям и произнес: «…Мне жаль, что побеспокоил вас этим беспорядком». Листья зашелестели, когда подул вечерний ветер. Спустя некоторое время… — Сяо-Се… Заговорила бабушка Чжан. Он не ответил, полагая, что она обращается к Се Сюэ. Прошло слишком много лет с тех пор, как кто-то из соседей звал его Сяо-Се. Люди думали. что Се Цинчэн холодный и суровый, поэтому всегда говорили Профессор Се или Доктор Се. Они называли его Сяо-Се, когда он учился в школе. Бабушка Чжан подошла к нему и протянула руку, покрытую морщинистой кожей и напоминающую старую кору дерева, и тогда он понял, что она говорит именно с ним. — Хм, Сяо-Се, не переживай… Наши телефоны все дома, никто не будет тебя фотографировать или причинять тебе боль… Се Цинчэн удивился. Только в этот момент он заметил беспокойные слезы, размытые под глазами женщины. — Все хорошо, дитя, иди отдохни немного. Полиция здесь, никто не войдет сюда. Касательно двора, то мы все уберем… Не волнуйся, все в порядке, все хорошо. — Верно, Сяо-Се, все хорошо. — Те люди — монстры в человеческом обличии, не принимай их слова близко к сердцу. — Да, более того, моему забору было десять лет, а теперь, когда он сломан, я смогу поставить новый. — Се-гэ, я тоже могу купить собачью будку побольше, я приобрел эту, когда пес еще был щенком, там ему было тесно, когда он ложился спать. Только сейчас, находясь на улице, Се Цинчэн не знал, что сказать, он ничего не мог почувствовать. Оскорбления для него ничего не значили, они были не более, чем пыль, рассеянная на ветру. И до тех пор, пока никто не пострадал, все было в порядке. Но в этот момент, глядя на своих старых соседей, с которыми он регулярно виделся и жил около двадцати лет, мужчина почувствовал, что в его сердце что-то разбилось. Ему стало жарко, и по его телу разлилась тупая боль. — …Я очень сожалею, я так сильно вас побеспокоил. Он не находил слов, особенно, когда увидел, что магнолия дяди Лю также была растоптана, и ее элегантные ветви утопали в грязи и в разбитой керамике. Се Цинчэн чувствовал себя так, словно его сердце также было поцарапано осколками этого горшка. Смотря на склоненную фигуру дяди Лю, он промолвил: «…Это дерево посадила тетя Сунь». Она была женой дяди Лю. Тетя Сунь умерла от рака легких несколько лет назад, но при жизни ей больше всего нравились белые магнолии. Женщина посадила это деревце своими руками более двадцати лет назад… Дядя Лю тогда еще был полон энергии. Цветущее дерево, несдвигаемое двадцатилетним ветром и дождем, теперь было сломано и затоптано ногами толпы за один вечер. Дядя Лю смотрел на кольца ствола, каждый круг которого напоминал ему о счастливых временах, что заставляли его улыбаться. Се Цинчэн был сдержанным человеком, однако на этот раз, после затянувшегося молчания, казалось, он не мог подавить хрипоту в своем голосе: «…Дядя, мне жаль» — …Боже, да все в порядке, Сяо-Се. Спустя некоторое время Дядя Лю, наконец, вернулся в реальность. Он подошел, опираясь на свою трость, чтобы слегка постучать Се Цинчэна по спине, прямо как в года своей молодости, когда он работал на заводе по производству стальных изделий и так же утешал этого молодого человека своими большими, крепкими руками, похожими на железные башни. — Все в порядке, это просто дерево. Если со всеми все хорошо, значит не переживай. А дерево…дерево можно и заменить. Говоря это, старик не смог сдержаться и не смахнуть слезы со своих глаз. Ведь даже если найти другое дерево, это уже будет не то, что раньше. Тот, кто посадил его, уже покоится в шести футах под землей и в итоге дерево последовало за ней, как исчезнувшие года их молодости. Дядя Лю вытер слезы и натянул улыбку на свое морщинистое лицо. — Тогда именно ты купил его для нее на цветочном рынке. Твои родители помогли ей посадить его. Думаешь, у меня уже деменция в таком возрасте? Я еще все помню. — Верно. Сяо-Се, мы жили вместе почти двадцать лет, как нам не знать, какой ты человек и какими были твои родители? Не важно, что говорят все эти люди, ты и Сяо-Сюэ до сих пор наши соседи. Не волнуйся, ладно? Иди внутрь и отдохни. Прими душ, ты выглядишь изнуренным. — Да, давай, ты слишком расстроен. Если бы твои родители были живы и увидели бы все произошедшее, они бы получили сердечный приступ… Се Сюэ приподняла голову и посмотрела на всех со слезами на глазах. Затем она вновь погрузила лицо в грудь Се Цинчэна и громко зарыдала. Всех поблагодарив и в очередной раз извинившись, они зашли внутрь. Чэнь Мань и тетя Ли тоже последовали за ними. Изнутри краска на окнах была похожа на полосы крови. Се Цинчэн: «…» Чэнь Мань заговорил: «Се-гэ, не переживай, эти люди похожи на рой саранчи, скоро они уйдут, ты даже и не заметишь. Им просто хочется вляпаться в неприятности, я попросил своих коллег присмотреть за ними. Полиция останется на аллее Моюй в течение следующих нескольких дней, так что проблем быть не должно…» Мужчина слегка закашлялся. Все его тело было наполнено болью, к тому же его лихорадило, он едва мог стоять на ногах, тусклое освещение в комнате — единственная причина, по которой никто не мог понять, что с ним что-то не так. Он вынул сигарету и собирался прикурить ее, но когда в поле его зрения появилась тетя Ли, мужчина опустил зажигалку. — … — Гэ, как нам теперь быть? — Сяо-Се, разве произошло какое-то недопонимание из-за ситуации с профессором Цинь Циянем? Ты…ты тогда упоминал его несколько раз и всегда хорошо о нем отзывался. Когда ты говорил те вещи…должно быть, у тебя была на это своя причина, — женщина смахнула слезы. — Как думаешь, ты сможешь это всем объяснить? М? Тогда те люди перестанут вас преследовать и беспокоить… — … — Сяо-Се, ответь что-нибудь. Темнота снаружи показалась еще тяжелее. Все близкие ему люди сейчас находились рядом с ним. Дрожащими пальцами Се Цинчэн еще крепче обхватил стальную зажигалку, затем начал то открывать, то вновь закрывать, показывая огонь… В конце концов он отложил ее в сторону и прикрыл глаза. Несмотря на то, что его голос был охрипшим от усталости, он звучал очень решительно и непоколебимо: «Никак». — … — Все обвинения в мой адрес — не ложь. Тогда я был искренен. — На самом деле мне было трудно принять некоторые вещи, которые сделал Цинь Циянь, тогда мое отношение к нему изменилось. Я наговорил много всего в порыве эмоций, не подумав. — … — Но Гэ… — Я не идеален, Се Сюэ. Я всего лишь обычный человек, бывают моменты, когда мне страшно и я переживаю за что-то. Тогда ты была еще совсем юная, а я видел, как его убили. Я не мог продолжить работу в больнице… Мне было не по себе, поэтому пришлось уволиться. Вот так все и случилось. Молчание затянулось. Голос Се Сюэ звучал, как беспомощное мяуканье котенка: «…Гэ, разве ты не можешь сказать нам правду?» Се Цинчэн провел много времени, затерявшись в мыслях, в то время как призраки прошлого, казалось, появились в поле его зрения. В итоге он закрыл глаза и, наклонив голову, начал массировать пальцами место между бровями. — Мои слова — правда. Простите… Я всех подвел. В тот вечер их разговор завершился затянувшимся молчанием. Се Цинчэн был умным человеком, все, кто находился с ним тогда в квартире очень хорошо знали об этом. — Здесь на карте тридцать тысяч юаней, тетя Ли, прошу, возьмите ее. Мне нужно компенсировать соседям их поврежденное имущество, даже если они сказали, что в этом нет необходимости. Ничего бы не случилось, если бы я не был в этом замешан. Мне нужно придумать, как позаботиться обо всем. Ни о чем не беспокойтесь. — Сяо-Се… Его глаза цветка персика очень сильно были похожи на глаза его матери, Чжоу Муин. Сердце тети Ли вновь пропустило удар. Она была сиротой, брошенной у порога храма, затем в молодости женщина работала в сфере эскорт услуг в одном из ночных клубов Хучжоу. Ожидая клиентов и ухаживая за ними, она получала взамен то, что ее называли шлюхой, у которой воняет между ног. Однажды, когда Чжоу Муин была на задании, связанным с сексуальным рабством, она забрала эту девушку на допрос. Ли Мяоцин никого не слушала и сидела в комнате для допросов с сигаретой во рту, которую ей дал полицейский. — Они говорят, что я просто шлюха, у которой воняет между ног, но какая разница. Вероятно, вы схватили меня, но я все еще собираюсь работать и продавать себя, вы не сможете остановить меня! — Ли Мяоцин, тебе всего семнадцать, я не хочу арестовывать тебя, это оставит неизгладимый след в твоей жизни, — промолвила Чжоу Муин. — Я знаю, что у тебя нет родителей и семьи. Вот моя визитка, там мой рабочий номер и домашний телефон. Позвони мне, если тебе когда-нибудь понадобится помощь. Я не просто полицейский, я тоже женщина и мать. Мне не хочется, чтобы девушка, еще не достигшая совершеннолетия, ступила на этот путь. — Называй меня Муин, тебе не нужно звать меня офицером Чжоу. — Я могу помочь, не бойся. В тот момент такая же пара глаз цветка персика смотрела на нее в комнате для допросов. Ли Мяоцин почувствовала, как задрожала, и эта дрожь исходила прямо из ее покрытого шрамами сердца. Позже она стала общаться с Чжоу Муин. Тогда их отношения были стабильными — Чжоу Муин заботилась о девушке, приглашала ее праздновать Новый год и никогда не смотрела на нее свысока. Когда у Чжоу Муин и Се Пин начались тяжелые времена и они не могли найти жилье, Ли Мяоцин нашла место в доме на аллее Моюй. Таким образом, они стали соседями. Следующие несколько нелегких десятилетий женщина больше никогда не зарабатывала на жизнь таким грязным путем, она начала делать ципао*, стала портнихой, сшив бесконечное множество прекрасных нарядов для Чжоу Муин. *旗袍 qípáo — ципао, чонсам (маньчжурское женское платье обычного во времена династии Цин покроя; позднее, в несколько измененном виде ― обычное в Китае женское платье, длинное, в талию, со стоячим воротником и широкой правой полой). И теперь Ли Мяоцин состарилась и поседела, а Чжоу Муин умерла. Она сделала для нее последний ципао, это было ее погребальное одеяние из очень красивой парчовой ткани, Ли Мяоцин специально сшила его с длинными рукавами, чтобы прикрыть оторванную руку женщины. Так как она знала, что Чжоу Муин не просто работник полиции, но и женщина, мать, а также жена. Ей нравилось наряжаться. Она была самой красивой… с этим ярким и смелым взглядом. И сейчас казалось, словно эти глаза прошли сквозь время и смотрели на покрытое морщинами лицо тети Ли. — После случившегося, для меня не составит труда помочь, — промолвил Се Цинчэн. В конце концов, женщина вздохнула и больше ничего не ответила. Он помог ей и своей сестре добраться до своих комнат, чтобы они немного отдохнули. На улице пошел дождь. Спустя час. Се Цинчэн надел осеннюю куртку и взял два зонта, вручив один из них Чэнь Маню. — Тебе следует вернуться домой, уже поздно. — …Гэ, ты не собираешься остаться здесь? — удивленно спросил парень. Зная Се Цинчэна, он считал, что тот определенно будет рядом с Се Сюэ. Однако мужчина больше не мог сдерживаться. Он чувствовал, что горит, а тело казалось ватным, не говоря уже о нереальной боли в других местах. Если бы Чэнь Мань был более наблюдательным, он бы заметил, что Се Цинчэн едва мог сидеть. — Я не останусь, мне нужно кое о чем позаботиться на работе, поэтому мне нужно вернуться в общежитие. — Давай я подвезу тебя… Се Цинчэн открыл дверь, холодный порыв осеннего дождя подул внутрь. — Не нужно, — сжав ручку зонта и завернутый в ветровку, он отправился в темную ночь. Он не мог больше притворяться, его спина уже пропиталась холодным потом, одновременно с этим у него был жар. Лицо мужчины горело, перед глазами все плыло, словно половину его сознания вырезали из его тела. Чэнь Мань начал: «Тогда…» — Я ушел, спасибо за работу сегодня. Тебе нужно возвращаться домой. К тому времени, как он вышел из переулка, было уже два часа ночи, но на улицах все еще находились люди, которые ждали под дождем. Се Цинчэн даже восхитился их настойчивостью. Он вызвал такси, и когда приехала машина, он сложил зонтик, после чего забрался внутрь, избегая вспышек камер и шума со стороны двери. Усевшись, мужчина больше не смог терпеть. Облокотившись о спинку сидения, он поднял руку и накрыл глаза. — … — Господин, куда едем? — … — Господин? Его позвали несколько раз, прежде чем он медленно вынырнул в реальность из своей лихорадки. Се Цинчэн знал, что ему нужно в больницу. Но он совсем не хотел туда идти, ведь как бы ему удалось объясниться перед врачом? Касательно того, что случилось в клубе, мужчина предпочел бы со всей своей гордостью и стойкостью забрать эту тайну с собой в могилу и никому не рассказывать. Каким бы образом он раскрыл причину своей высокой температуры доктору? Се Цинчэн и сам был врачом. Поэтому мог бы просто отправиться домой, принять лекарства и не беспокоиться. Размышляя об этом, он сказал: «Общежитие медшколы Хучжоу». Такси быстро тронулось с места. Он не заметил Чэнь Маня, задержавшегося среди шумной толпы. Постояв там какое-то время, молодой человек обеспокоенно потер лоб, затем развернулся и пошел обратно к дому, но через некоторое время вновь вышел наружу. Се Цинчэн также не увидел, как Хэ Юй сидел внутри круглосуточного магазинчика через дорогу и пил кофе. Или то, как он, допив напиток, поправил кепку и ушел. Автору есть, что сказать. Мини театр. Мысли Чжоу Муин о Чэнь Мане и Хэ Юе, если бы она еще была жива. Чжоу Муин. Чэнь Мань очень хороший мальчик. Он просто слишком торопится, ему надо научиться действовать медленнее. Чэнь Мань. …Разве я был не достаточно медленный в последних нескольких главах? Чжоу Муин. Хэ Юй, мой маленький друг, если у тебя будут какие-то проблемы, можешь обратиться к полиции. Давай сходим вместе в комнату для допросов, я хочу узнать, что случилось в ту ночь в клубе? Цинчэн может быть очень властным, он чем-то тебя обидел? Хэ Юй. Да, тетя, он издевался надо мной. Люди уже несколько дней смеются из-за этого… *c обидой* Се Цинчэн. … Верно, Сяо-Се, Бог наблюдает за тобой уже более двадцати лет, как он может не наблюдать, за такими людьми, как ты? Он слышит, что говорят люди вокруг, у тебя и у Сяо-Сюэ, все еще есть соседи, не волнуйся, быстрее иди к себе и отдыхай, прими душ, наберись сил. Обратите внимание: В последней главе вы увидели старого доброго Се Цинчэна, который тепло относился к Хэ Юю… то есть… за все семь лет этот старик прежде не был таким нежным, хахаха, это уже предел тепла Се-ге… Се-ге, реально довольно жесткий человек…