История болезни/Медкарта/病案本

На второй день Се Цинчэна выписали из больницы и он вернулся в общежитие. Несмотря на то, что Чэнь Мань провожал его, он не сказал ни слова, думая о чем-то своем. Попрощавшись, парень спустился вниз на первый этаж и, замешкавшись, позвал: «Се-гэ…» Се Цинчэн: «…» Однако, встретившись с зорким взглядом мужчины, Чэнь Мань пробубнил: «Ты… Тебе нужно хорошенько отдохнуть. Если что-то будет нужно, можешь в любое время позвать меня». Поведение Чэнь Маня показалось Се Цинчэну очень странным, однако эта мысль не привела его к тому, что парень мог бы быть тайно влюблен в него. Мужчина считал, что Чэнь Мань не мог принять то, что он провел ночь с кем-то. Даже если и существовал другой предлог, Се Цинчэн не мог понять других причин его плохого настроения. Он взрослый человек, конечно, ему было трудно принять то, что его трахнул мальчишка, на тринадцать лет младше него самого. Се Цинчэн чувствовал себя немым, съевшим горькую дыню и вынужденным страдать в тишине. В одно мгновение он тихо промолвил: «Ступай, спасибо тебе». Мужчина развернулся, чтобы подняться дальше. Стоя с зонтиком в руках под дождем, парень вновь сказал: «Се-гэ… Ладно, ничего, тебе нужно отдохнуть». — …Что ты все-таки хочешь сказать. Чэнь Мань прикусил губу и сделал все возможное, чтобы противостоять желанию задать вопрос, но в итоге спросил: «Ты еще поддерживаешь связь с той девушкой?» Се Цинчэн некоторое время не отвечал, но потом сказал: — Ты бы мог общаться с кем-то, с кем был секс на одну ночь? — Я… Я бы так не поступил. Но как только слова покинули его рот, он осознал, что это звучит, как осуждение Се Цинчэна за его поведение, поэтому парень замахал руками. — Прости, я не это имел в виду. — Верно, тебе не следует так поступать, — апатично ответил Се Цинчэн. — Сейчас я жалею, что поддался этому импульсу. Чэнь Мань не сводил с него взгляда. — Это больше не повторится, это отвратительно, — заключил он, затем развернулся и ушел. Услышав его ответ, Чэнь Мань замолк. Се Цинчэну потребовалась неделя, чтобы полностью избавиться от недомогания, но даже тогда следы от поцелуев на его теле не могли полностью исчезнуть. Ему следовало быть очень осторожным, когда он читал лекции или писал на доске, так как его манжеты должны были быть правильно застегнуты, ведь его запястья до сих пор покрывали побледневшие следы от ремня. Это свидетельствовало о том, что ему связывали руки, что он был бесстыдно осквернен. После произошедшего Се Цинчэн больше не связывался с Хэ Юем. Тот заблокировал его, в то время как сам мужчина удалил его номер. Медшкола и университет Хучжоу считались учреждениями со своей историей и были настолько большими, что потребовалось бы немало времени, чтобы сделать круг вокруг кампусов на машине, поэтому, если кто-то действительно не желал кого-то видеть, то эта задача была вполне выполнима. «Просто представь, что это лишь кошмарный сон». «И не оборачивайся назад». На свете есть много ненавистных вещей, которые невозможно изменить, которые никогда ничем хорошим не заканчивались. Поэтому как бы отвратительно это ни было, иногда побег — лучшее решение. Се Цинчэн пережил многое, поэтому понимал, что происходит. Довольно часто он просыпался ночью, и хотя его здоровье уже стало крепче — температура спала, и даже раны во многих других местах внизу начали заживать, однако внутреннее «я», привыкшее к постоянному сопротивлению любви и желанию, стало еще восприимчивее. Он не мог не думать о ненавистном ему и наполненном желанием лице Хэ Юя, о том, что они сделали, после чего Се Цинчэн внезапно просыпался. Там, где бы никто не мог увидеть, ему все-таки пришлось раскрыть свою слабость и переживания. Задыхаясь, он закрыл ладонями лицо, в то время как пот уже пропитал одежду. Мужчина выкуривал сигарету за сигаретой и даже принимал снотворное, чтобы заснуть. Однажды, принимая душ, Се Цинчэн заметил, что засосы, оставленные Хэ Юем, наконец-то, полностью исчезли, но от этого ему не стало легче… Он знал, что заклеймен до самых костей, что страх и отвращение к сексу теперь стали еще сильнее. Воспоминания постоянно врезались в него, не давая забыть, как он потерял контроль из-за Хэ Юя, как он таким образом показал свое желание, которое всегда подавлял — желание, которого почти никогда и не существовало. Он кричал и терял себя, его кидало в дрожь — все это было похоже на следы от кнута, которые постоянно унижали его и мучили, нанося вред. У него не было иного выбора, кроме как открыть ноутбук и включить видео с медузами. Он наблюдал за древними формами жизни, плавающими в воде, чтобы отвлечься. Казалось, Се Цинчэн больше не выдержит этого. Спустя несколько дней. Дом семьи Хэ. — Ты пришел. В доме семьи Хэ редко горел свет. Подобное теплое свечение заставило Хэ Юя нахмуриться, когда он вошел внутрь, будто он — вампир, привыкший к сумеркам, а тишина и тьма древнего замка стали на него привычной средой. Люй Чжи Шу и Хэ Цзивэй тоже были дома. После проведенной ночи вместе с Се Цинчэном, парень возвращался домой лишь в тот день, когда мужчина попал в больницу. Тогда его сердце было наполнено неловкостью и пустотой. После соития Хэ Юй внезапно оказался в полном одиночестве и не мог не ощутить пустоту внутри. Так, с непонятными эмоциями он приехал домой. По крайней мере, домработники могли бы составить ему компанию. Однако парень вновь уехал на следующий день и больше не возвращался. До сегодня. Несмотря на то, что Хэ Юй знал о недавнем возвращении родителей, он думал, что они не задержатся здесь надолго. Он был напряжен и не хотел их видеть, поэтому ушел, чтобы держаться от них подальше. Он не ожидал, что в следующий раз, вернувшись домой, Люй Чжи Шу и Хэ Цзивэй все еще будут там. Хэ Юй не привык к таким сюрпризам, поэтому, глядя на эту сцену, его первой мыслью было: «Наверное, они тоже плод моего воображения». Позже он осознал, что никогда прежде и не мечтал о том, чтобы застать родителей дома и поужинать с ними. Это то, что никогда не появлялось в его фантазиях. — Снаружи холодно? Я приготовила тебе суп с травами и морскими ушками… — Мама, — Хэ Юй на какой-то момент сохранил тишину. Это слово обычно одно из первых выражений, которое неуклюже учатся говорить дети. — У меня аллергия на этот морепродукт. Наступила тишина. Люй Чжи Шу почувствовала неловкость и взглянула на Хэ Цзивэя. Тот закашлялся и промолвил: — Ладно, ты можешь поесть что-то другое. Я попросил приготовить тебе капустный суп, раньше тебе он нравился. Хотя Хэ Цзивэй был не очень близок с сыном, но он, по крайней мере, казался более надежным, нежели Люй Чжи Шу. Хэ Юй не видел причин отказываться от этого предложения, поэтому они вместе сели за обеденный стол. Атмосфера стала напряженнее. Парень не мог вспомнить, когда в последний раз ему доводилось сидеть рядом с родителями. Он взглянул на них, и в какое-то мгновение они показались ему незнакомцами. Для него Хэ Цзивэй и Люй Чжи Шу ассоциировались с фотографиями из профилей в WeChat. — Когда вы планируете вернуться в Яньчжоу? — спросил юноша. — Спешить некуда, — тут же ответила Люй Чжи Шу, в то время как болезненно сладкая улыбка появилась на ее лице. — Твой брат сейчас живет в кампусе, у нас нет нужды постоянно присматривать за ним за ним. А вот ты, Хэ Юй, чуть ли не напугал меня до смерти, больше не совершай таких опасных поступков. Что бы было, если бы… Казалось, она вот-вот зарыдает. Хэ Юй бросил на нее холодный взгляд. После инцидента с телебашней, его сердце уже не было таким мягким, как раньше, оно стало холодным и окоченевшим. Однако ему не хотелось тратить время на пустую болтовню, поэтому он лишь слегка улыбнулся и сказал: «Все нормально, у меня все в порядке». Их совместный ужин со стороны казался теплым и радушным, но на самом деле внутри бурлило быстрое течение. — Я все, можно подняться наверх? — Ах, хорошо, иди. — Хотя Хэ Юй заставлял Люй Чжи Шу чувстовать себя слегка неловко, она была бизнесвумен, которая умела отлично скрывать истинные мысли, даже если дело касалось собственного сына. — Отдохни, я завтра приготовлю тебе куриный бульон, хорошо? — …Как пожелаешь, — равнодушно ответил он, после чего поднялся из-за стола и ушел наверх. Люй Чжи Шу задумчиво наблюдала за тем, как его фигура постепенно скрывается в коридоре. — Почему ты вдруг стала так добра к нему? Не имеет значения, что у него на уме, даже я не могу этого понять. — А что плохого в том, что я хорошо отношусь к своему сыну? Разве это не природно? Я же все-таки мать… Хэ Цзивэй сначала хотел что-то сказать, но затем остановился и встал. — У меня есть кое-какие дела на работе, завтра мне нужно будет поехать в Циндао. — И когда же ты вернешься? Уверяю, я немного подумала и поняла, что мое отношение к Хэ Юю было не очень достойным, теперь нужно наверстать упущенное. Ты тоже не задерживайся слишком долго, дети гораздо важнее работы… Мужчина вздохнул. — …Твои слова приносят мне чувство ностальгии. — … — Когда ты была беременна, то говорила точно так же, — Хэ Цзивэй улыбнулся, и у него резко заболела голова. — Прошло много времени с тех пор, как я слышал эти слова от тебя. — Лао-Хэ… Однако он уже отвернулся и ушел. Тем временем Хэ Юй лежал в постели в своей комнате. Как только ему больше не нужно было притворяться вежливым перед родителями, его взгляд изменился. Уставившись в потолок, он задумался о прошлом. Прозвенел колокол. На удивление часы дедушки в этом доме все еще работали. Этот звук отразился от его сердца, как и в прежнее время, которое он проводил в полном одиночестве, точно так же, когда он так долго стоял на одном месте в свой тринадцатый день рождения, ожидая одного человека, который, оказывается, так и не пришел. Вспомнив об этом, он никак не мог убрать Се Сюэ из своих мыслей. Мало того, что его родители никогда не заботились о нем, так еще и Се Сюэ являлась лишь частью его фантазии и глубочайшего одиночества. Она была реальной, но в то же время нет. Узнав правду, его чувства к девушке стали очень сложными. А ведь он давно ожидал такого поворота событий, не так ли? Раньше он всегда чувствовал, что Се Сюэ не помнит определенных моментов, которые он ясно мог представить, в то время, как она утверждала, что такого не происходило. Тогда он ей даже сказал: «Я реально не могу поверить в то, что тебе удалось поступить в университет с такой памятью». Он даже ни разу не подозревал, что эти события могут быть не более, чем плодом его воображения. Этой версии «ее» вообще не существовало, она не была реальной. Тем не менее, он понимал, что это было способом самозащиты. Однажды Хэ Юй написал историю о мальчике, душа которого вернулась в мир живых обратно на седьмой день после его смерти. Мертвый юноша постучал в дверь своей учительницы и пришел к ней, чтобы перекусить и выпить имбирного чая… Но после того, как учительница проснулась, печенье на столе осталось нетронутым, а чашка покрылась льдом. На самом деле мальчик и не приходил, это был его призрак. И тот факт, что он смог написать такую историю, разве не был намеком на то, как он представлял себе Се Сюэ? Печенье осталось нетронутым, как и торт, которого никогда не существовало. В той истории согревающий напиток заледенел, как и его сердце, которое было настолько холодным, что едва могло биться. Реальность оказалась не такой, какой он ее знал. Если бы Хэ Юй относился внимательнее к своим воспоминаниям, он бы смог отличить правду от лжи. Находясь во сне, ему было трудно осознать, что это вымысел. Однако, только открыв глаза, он смог понять, что является фальшью. Как и говорил Се Цинчэн, Се Сюэ действительно хорошо к нему относилась, однако ее доброта не была исключительной и безусловной. Она считала его своим другом, но у нее было много друзей, а Хэ Юй просто оказался одним из них. Его никогда не считали особенным. Это расстроило его гораздо сильнее, чем осознание того, что девушке нравится кто-то другой. Любовь была для него слишком сильным чувством и он не мог просить об этом. В голове Хэ Юя царил беспорядок и несмотря на то, что прошло уже много времени, он не мог заснуть. Хотя на прошлой неделе в основном настрадался Се Цинчэн, парень тоже чувствовал себя не очень хорошо. Человеческое тело не могло выдержать такую сексуальную нагрузку, поэтому он выпил таблетки и медленно закрыл глаза. В ту ночь ему приснился сон. Хэ Юй увидел пару опасно завораживающих глаз формы цветка персика. Поскольку эти глаза были слишком соблазнительны и в прошлом заставляли его чувствовать блаженство, сперва парень подумал, что ему снится Се Сюэ. Он полагал, что в этом сне его сердце все же получит Се Сюэ ради собственного же утешения. Но по мере того, как сон постепенно начал проясняться, он вдруг заметил, что эти глаза были совсем не такими, какими он их помнил. Скорее, они казались ему ледяными, враждебными и решительными. Молодой человек вдруг осознал, что это тот самый взгляд Се Цинчэна, после того, как тот выпил вино с афродизиаком. Так как видение возникло из его сознания, то в тот момент, когда все понял, перед ним вновь предстала та сцена. Он в очередной раз узрел тело мужчины, раскинувшееся на черном диване; кожа Се Цинчэна казалась поразительно бледной и прозрачной, словно драгоценный камень, хранившийся в футляре, покрытом черным бархатом. То, что изначально было чисто белой рубашкой, пропиталось красным вином. Ткань прилипла к его телу, показывая линии его мускулистой груди, когда он глубоко вдыхал воздух. Хэ Юй стал причиной этого жалкого состояния мужчины, который вспотел и выглядел так, будто его только что вытащили из моря. Тело Се Цинчэна было похоже на пламя — свирепое, мощное… Оно так боролось, будто его только что облили водой. Афродизиак бесконтрольно давил на него до тех пор, пока он не мог больше этого терпеть — мужчина беспомощно изогнул шею, впиваясь ногтями в диван и глядя вверх, словно пытался за что-то ухватиться. Линия его запястья обнажилась и открыла надпись на левой руке: «Здесь покоится тот, чье имя было начертано на воде». Хэ Юй смотрел на эти слова, пока четко выраженные слова не стали размытыми и он больше не смог разобрать написанное. Парню казалось, что эта строка была каким-то демоническим проклятием, которое высасывало его душу из тела, заставляя шагнуть вперед… Схватив Се Цинчэна, он почувствовал, будто его глаза излучают яд*. *桃花瘴 — táohuā zhàng цветок персика, 瘴 zhàng ядовитые испарения, миазмы. Иными словами «смертельный пар». Такой троп часто встречается в фэнтезийных романах, (стоит человеку вдохнуть испарения цветка персика, это станет для него фатальным решением). И снова этот страстный стон, который Хэ Юй прежде никогда не слышал, повторился в его сне. Затем он, задыхаясь, приоткрыл губы, его взгляд затуманился, у него на шее выступили вены. Парень был похож на змеиного демона, сбросившего свою кожу, чтобы раскрыть похотливое желание и соблазнить человека. Он хотел безжалостно укусить его и разорвать, а затем проглотить, растопив желание в своих костях. Этот кошмар затягивал Хэ Юя, не щадя плоти и крови. Проснувшись, юноша все еще хватал ртом воздух. Он лежал в своей большой постели, когда сладкий аромат от бамбукового коврика ударил ему в нос. За окном виднелось серо-голубое небо. Это даже нельзя было считать первыми лучами солнца, ведь было еще слишком рано, всего четыре утра, в это время вся прислуга еще спала у себя в комнатах. Хэ Юй оказался единственным, кто проснулся, почувствовав холод по всему вспотевшему телу. До талии его прикрывало легкое одеяло. Стоило ему посмотреть на потолок, и юноша увидел отражение собственного силуэта в зеркальной плитке наверху. Горло Хэ Юя пересохло, когда он, точно пустая оболочка, вынырнул из кошмарного сна. Молодой человек знал, что тонкое одеяло прикрывает неоспоримое доказательство его собственного греха, который ему еще предстоит унять и который перешел к нему из яркого сна в реальность. Его кончики пальцев дрогнули — он подумал, что действительно сошел с ума. Как ему мог присниться Се Цинчэн? Трахая его, Хэ Юй считал, что делал это не из-за желания. Все, что ему было известно, это то, что этот способ является лучшим, чтобы унизить мужчину, несмотря на то, что в тот момент он тоже потерял себя. Без каких-либо разумных объяснений, он предпочел упасть в омут с Се Цинчэном, ведь он смог покрыть его грязью и увидеть этот разбитый взгляд на его лице. Изначально Хэ Юй намеревался использовать безумие, вызванное афродизиаком, чтобы положить конец их отношениям. После той ночи он вел себя, как ублюдок — заблокировал Се Цинчэна в WeChat без каких-либо надежд на последующее общение. Так почему же парень снова мечтал об этом человеке, о его хриплом стоне, который приносил ему удовольствие? Он же не был геем, как так? Хэ Юй закрыл глаза и поднял руку к виску. Чем больше он пытался уклониться от этих воспоминаний, тем больше они давили на него и стимулировали желание, скрытое под тонким слоем ткани и намекающее на основной инстинкт. Он покрылся потом и его дыхание стало глубоким. Парень не хотел поддаваться этому ощущению, которое считал отвратительным, но все же тогда в клубе он переспал с Се Цинчэном. Сначала Хэ Юй был очень жестоким, но в ту ночь он утолил свою жажду другим мужчиной. До этого ему никогда не приходилось целоваться и погружаться с кем-то в такое удовольствие, наслаждаясь вкусом страсти. Парни-девственники в возрасте двадцати лет, у которых недавно произошел первый сексуальный опыт, это самые сложные случаи. В этом возрасте молодые юноши были очень любопытны. Отели рядом с университетом могут подтвердить этот факт. Хотя Хэ Юй выделялся во многих аспектах, он все-таки был лишь девятнадцатилетним молодым человеком и не мог устоять перед этим желанием, словно соблазненный змеем в Эдемском саду. Попробуй это, попробуй… Подумай об этом. Это желание. В конце концов, он не смог справиться с этим чувством и внезапно сбросил с себя одеяло, чтобы схватить свой телефон. Разблокировав его, парень услышал звуковой сигнал. Как гром серди ясного неба. Спустя несколько мгновений Хэ Юй провел пальцами по экрану и открыл галерею. Там все еще были фото Се Цинчэна, на которых он спал в постели. В этот момент сон будто перекрылся реальностью. Снимок казался очень четким — были видны даже следы от поцелуев на ключице мужчины. В этот момент Хэ Юй сразу вспомнил желание, распалившееся между ними во время их соития. Это чувствовалось так ясно, будто он вновь услышал липкие мягкие звуки от их переплетенных языков. Хэ Юй не просматривал эти фото с тех пор, как ушел из клуба в тот день. После разрыва их отношений, он был готов держаться подальше от любых желаний по отношению к Се Цинчэну, поэтому больше не мог смотреть на эти снимки. Однако теперь, даже не подозревая, какие причудливые мысли роятся в его голове, он все же открыл папку с фотографиями. Находясь в своей комнате на вилле, Хэ Юй взял телефон, ощущая некий тяжелый груз, затрудняющий его дыхание. Жар, исходящий от этого снимка, надавил на его мужские инстинкты. На фото Се Цинчэн был полностью обнажен. Его волосы казались растрепанными и прикрывали лоб, в уголке его рта остался кровавый след, появившийся из-за укуса Хэ Юя, когда они целовались… Парень посмотрел на это и сразу прикрыл глаза, а затем выключил телефон. Он сошел с ума? Его сердце непрестанно колотилось. Оно стало стучать еще чаще, когда Хэ Юй начал испытывать к себе отвращение. У него точно поехала крыша… Он же не мог быть геем! Верно, скорее всего, недостаток сна и болезнь сделали его безумцем. Побледнев, парень отложил телефон в сторону и встал с кровати. Босиком он прошел в ванную комнату. В течении получаса был слышен звук холодной льющейся воды, после чего он вышел обратно в комнату. Закрыв галерею в телефоне, Хэ Юй лег в постель с все еще мокрыми волосами. Он потратил некоторое время на проверку социальных сетей, чтобы отвлечь себя. Однако ночью интернет не был тихим. Юноша прокрутил ленту и вдруг понял, что все это время ненароком хотел найти Се Цинчэна. — … Временами, когда люди полностью расслаблялись, они вели себя именно таким образом — они бессознательно печатали имена тех, о ком думали. Но для Хэ Юя это было неприемлемо. Такие действия показались ему чересчур забавными. Придя в себя, парень подумал о том, чтобы свернуть вкладки, но прежде чем это сделать, он внезапно наткнулся на один пост.