История болезни/Медкарта/病案本

С тех пор Се Цинчэн забыл о сне и еде, он полностью погрузился в проведение экспериментов, словно это был единственный способ сохранить разум в покое. Он чувствовал, что это того стоит, что его жизнь еще не полностью разрушена. Однако проблема заключалась в том, что при постоянных экспериментах на своем теле, даже если он до этого прошел лечение RN-13, все равно было слишком трудно выдержать физическую боль. Хотя из-за Психической Эболы он был менее чувствителен, но когда боль доходила до самых костей, она становилась невыносимой. Се Цинчэн никогда не рассказывал об этом Цинь Цыяню. Только когда он проводил эксперименты с препаратом против ожогов, то случайно столкнулся с доктором, который вошел в лабораторию что-то поискать и увидел его. Цинь Цыянь впал в ярость, он сразу же запретил ему так поступать: — Тебе совсем не дорога твоя жизнь? Кого ты наказываешь своим поведением? — Я не чувствую боли. — Люди, которые получат результаты этих экспериментов, почувствуют боль! Ты знаешь, почему я отказался от работы в США? Знаешь, почему не участвовал в разработке RN-13? Этот препарат, очевидно, может спасти людей, но это не значит, что это хорошо. Догадываешься, почему? Потому что в мире нет никакого лекарства, которое могло бы быть важнее человеческой жизни. Спасение людей является частью смысла научных исследований, но этого никак не добиться, если ставить эксперименты на живой крови! Се Цинчэн обмотал руку бинтом и медленно опустил белоснежный рукав халата. Затем он встал и посмотрел в глаза Цинь Цыяню. — Но, профессор, это единственное, в чем я могу помочь. С тех пор, как появилась моя болезнь, я, кажется, стал бесполезным. То, что я с легкостью делал раньше, теперь мне просто не под силу. Можете ли вы понять это чувство беспомощности, будто что-то от вас ускользает, но вы не можете ухватиться за это? Будто я столкнулся со временем, гравитацией или с чем-то, над чем я не имею власти. — Я пытался привыкнуть к этому, но не получается… Мое тело восстановилось, но сердце, кажется, гниет после той аварии, которая должна была отнять у меня жизнь. Часто я просыпаюсь и желаю, чтобы у меня в груди ничего не было… Я бы хотел взять нож, вспороть грудную клетку, чтобы посмотреть, что же там внутри. — У меня есть ощущение, будто я душа, воскресшая в мертвом теле. В этом мире у меня больше нет никаких целей, кроме заботы о семье… Се Цинчэн говорил все это с закрытыми глазами. — И я даже этого не могу сделать. Моя сестра не раз говорила мне, что что-то во мне изменилось. — Она думает, что я… — Голос Се Цинчэна на мгновение заколебался. — Она считает, что я… не ее старший брат, — в этот момент его глаза покраснели. Именно Се Сюэ заставила его бороться за жизнь. Но даже она заметила его изменения, хотя ей было всего пять лет. Она сказала то, что чувствовала. Девочка от всего сердца переживала за него и была честна с ним. Се Цинчэн часто думал, что его тело было запятнано кровью и окружено невидимыми вирусами. Со временем он даже не осмеливался обнять свою сестру. Он сидел на кровати по ночам и смотрел на маленькую девочку в тусклом лунном свете. Она любила его. Поэтому ее слова могли причинить ему реальную боль. Се Цинчэн чувствовал, что его тело было покрыто ранами из-за аварии, но он, наконец, взял сердце, наполненное кровью, и разбитое тело, и сшил их вместе, словно потрепанного плюшевого мишку. Даже если он был сломан, он хотел вернуться к сестре. Молодой человек был неуклюжим и грязным, на его теле оставались швы. Он будто появился из мусорного бака и медленно помахал маленькой девочке, которой дорожил больше всего на свете. Никто не знал, сколько он заплатил в обмен на это неловкое движение. Но она говорила, что это не ее брат. Она смотрела на потрепанного мишку и утверждала, что это не ее Гэгэ. Взгляните, у него видно нитки, он уже весь износился. Я хочу вернуть своего Гэгэ. Мой Гэгэ цел и невредим, у него нет таких ужасных повреждений. Гэгэ не сможет меня напугать. — Я вернулся из преисподней, но, кажется, потерял себя, — тихо промолвил Се Цинчэн. — Я уже не тот, кем был раньше. — Прошлый я никогда бы не злился на нее, прошлый я не смог бы нести ее на спине весь путь до дома… Прошлый я… Его лицо было лишено всяких эмоций. Это заставляло людей думать, что он холоден. Но, выговорившись, он больше не смог сказать ни слова. У него в горле будто застрял ком. Цинь Цыянь знал, что дело не в том, что парень не чувствовал грусти, а в том, что он был лишен всяких радостей и печалей, так как вернулся из мира мертвых. Чтобы выжить, ему нужно оставаться спокойным. Потому что любые эмоциональные всплески могут вызвать приступ Психической Эболы, и каждый раз, когда это происходит, его состояние будет становиться только хуже. Се Цинчэн выдержал долгую паузу, прежде чем тихо сказать: — Я не думаю, что у меня есть смысл жизни. Я не могу заставить ее чувствовать себя счастливой и принести какую-либо пользу другим людям. Я не хочу быть обузой и не хочу что-то после себя оставить в этом мире. — Сперва я чувствовал отчаяние, пока ты не привел меня в лабораторию. Мой разум и тело… могут выдержать невероятные эксперименты. Мне удавалось использовать это, чтобы продвинуться в дальнейшем изучении препаратов. — Мне действительно не больно, профессор. Кровь и болезнь — ничто. Самое ужасное — это то, что мое сердце мертво. Самое ужасное, что я ничего не могу сделать. Я жив, но я стал бесполезен. Я не хочу такого существования. Глаза Се Цинчэна были похожи на большие лепестки, когда он посмотрел на Цинь Цыяня. — Профессор, мне очень больно, я не хочу, чтобы другие чувствовали то же, что и я. На выходных мне довелось повстречаться с ребенком, у которого опухоль мозга. Он был очень маленьким и выглядел всего на лет семь или восемь. Его родители были в такой печали, но они не теряли надежды… Люди не могут преодолеть болезнь, но поражение не означает, что нужно сдаться без боя. — Я не хочу поддаваться страданиям. Может быть, моя жизнь закончилась, но я могу, по крайней мере, заниматься тем, что не под силу обычным людям, могу противостоять в этой невидимой борьбе с болезнями. — Мне кажется, это причина, по которой я все еще жив и смысл моей жизни в течении следующих двадцати лет… — Я не сдамся. Я умру, занимаясь тем, чем я должен заниматься. — Профессор, в этом смысл моей жизни. Сквозь его бинты просочилась кровь. — Простите, что не рассказал вам об этом. Цинь Цыянь не мог определить свои чувства в тот момент. Злость? Боль? Казалось, в его сердце этого не было. Он задавался вопросом, что же такое жизнь? Это существование, это мужество. Это то, чем вы живете, сколько крови ради этого отдаете. Жизнь никогда не заключалась в том, чтобы что-то получить. Это просто стимул, заставляющий людей жить лучше. Но не важно, насколько вы будете успешны, когда придет смерть, все, что у вас останется, уйдет вместе с вашим телом. Только лишь то, что вы создаете для этого мира, поможет вам преодолеть смерть. Оно не связано с вашим телом, так как вы самоотверженно создали это. И, даже если вы являетесь создателем, это больше вам не принадлежит, но смерть не сможет отнять это у людей. Кажется, это самое сильное, на что способен человек. Се Цинчэн размышлял подобным образом, он был тем, кто ужасно страдал, когда понял, что стал бесполезным. Ощущение пустоты было очень болезненным. Такая жизнь гораздо хуже смерти от тысячи порезов, это наказание за само его существование. Вот почему, узнав о своей единственной ценности, он проводил ночи в научно-исследовательском центре, используя собственное тело для экспериментов. Цинь Цыянь вздохнул, и через толстые линзы его очков, Се Цинчэн увидел глаза, наполненные слезами. — …Тогда, что насчет твоих родителей? Мужчина смотрел на юношу с нежностью и грустью. — Ты сказал, что не хочешь, чтобы тот ребенок страдал от рака, что не хочешь, чтобы другие переживали такую сильную боль, но, Се Цинчэн, разве ты не видишь те две пары глаз в небе? — … — Ты не сирота, твои родители покинули тебя, но когда-то они тебя очень сильно любили. — Если ты так относишься к себе, я не хочу ничего говорить. Думаешь, им бы было грустно из-за этого? Между доктором и Се Цинчэном были отношения, о которых никто не знал, этот разговор также никто не мог услышать. В этой холодной лаборатории стало теплее. Цинь Цыянь протянул руку и погладил молодого Се Цинчэна по волосам. — Знаешь, почему я сделал то, что сделал, невзирая на правила безопасности, я бросил вызов всему, чтобы спасти тебя? — … — Я никогда тебе не рассказывал, да? — Когда-то у меня тоже был сын. Он погиб в автокатастрофе. Последнее, что он сказал мне перед смертью, было: «Папа, я не хочу умирать», — Цинь Цыянь закрыл глаза. — Я никогда не смогу забыть эти слова и его взгляд в тот момент. — Если бы я мог, даже если бы я полностью изменился, я был бы готов на все, чтобы вернуть его. Нет ничего более болезненного, чем видеть, как любимый человек погибает… Сяо-Се, у твоих родителей не было другого выхода. Они умерли, но ты все еще можешь выбрать свой путь. Тебе не нужно лишать себя всего на свете, ты должен хорошо жить и видеть, как распускаются весной цветы, а осенью — увядают. Это тоже смысл жизни. — Се Сюэ еще маленькая, она ничего не понимает, поэтому и сказала тебе те слова. Дети чисты и прямолинейны, но они могут неправильно выразить свои мысли. Ты навсегда останешься в ее сердце. Если однажды у тебя не получится вернуться к ней, она почувствует себя несчастной. Когда он увидел, что Се Цинчэн собирается что-то сказать, мужчина покачал головой, словно уже понял его намерения. — Думаю, что я имею право тебе об этом говорить. Я могу понять, что ты чувствуешь — ты потерял родных, а я — сына, — с грустью в голосе промолвил Цинь Цыянь. Се Цинчэн был напряжен и увидел, как в морщинистых уголках глаз мужчины сияют слезы. Через мгновение они, наконец, соскользнули по его лицу. — Если бы твои родители были живы, они бы не хотели, чтобы ты это делал. Сяо-Се, смысл жизни в том, чтобы провести хорошую жизнь. После этого Хэ Цзивэй не позволил ему продолжать опыты в лаборатории институте Хэ Цзивэя. Хэ Цзивэй был озадачен, когда услышал об этом, он считал Се Цинчэна гением, и для него было бы пустой тратой времени не совершенствовать свои умения. Однако парень последовал пожеланиям Цинь Цыяня и, наконец, поблагодарил Хэ Цзивэя за заботу, а затем покинул лабораторию. Цинь Цыянь скрыл эксперименты, которые проводил Се Цинчэн, заставив людей поверить в то, что «Первый император» — это просто компьютерная модель, что все его данные были рассчитаны автоматически. C тех пор доктор начал уделять юноше больше внимания, он заботился о нем, как о родном сыне, который никогда к нему не вернется. Цинь Цыянь видел растерянность в глазах Се Цинчэна, казалось, он был очень одинок, его эмоциональное состояние оставалось нестабильным. Профессору вскоре пришлось возобновить свой рабочий график и вернуться в Яньчжоу. Перед отъездом он отвел Се Цинчэна в океанариум. Это было решение, которое Цинь Цыянь принял после долгих размышлений. Морские существа всегда были самыми целебными. — Это усатая акула-нянька… В дальнем углу, там, да, лимонная акула. Как любящий отец со своим сыном, Цинь Цыянь и Се Цинчэн ходили под аквариумами, излучающими слабый синий цвет, у каждого из мужчин в руках был рожок мороженого. Казалось, рядом с профессором стоял ребенок, которого он больше никогда не увидит взрослым. Наконец, они подошли ко Дворцу медуз. Это была область аквариума со стеклянными стенами с обеих сторон и множеством кристаллических прозрачных столбов в центре помещения. Там плавали тысячи медуз. Се Цинчэн вошел внутрь и слегка приоткрыл глаза. Он чувствовал себя так, словно попал в древний подводный мир, в котором эти существа спокойно кружили вокруг него. Они были похожи на облака, которые проплывают мимо, но еще и на снег, на первые лучи солнца рано утром в начале лета, а также на последние распустившиеся цветы поздней весной. Дворец медуз погружал сердце человека в далекий ледниковый период на 20 000 миль под водой. Когда Се Цинчэн шел по длинной, сверкающей дорожке к аквариуму, он впервые почувствовал покой, который надолго был потерян в его сердце. Это было не так, как если бы он просто заставил себя успокоиться. Теперь покой ощущался настоящим и освобождающим. — Красиво, — тихо сказал он, наблюдая, как огромная медуза проплывает прямо перед его глазами, словно синий дым. Цинь Цыянь посмотрел на нее с удовлетворенной улыбкой. — У этих существ нет мозга, сердца, позвоночника и глаз… Они на девяносто пять процентов состоят из воды. Этот вид живет недолго, всего несколько месяцев, а крупнейшие глубоководные медузы — всего несколько лет. — Но, видишь, они довольствуются свободой, что само по себе является очень красивым зрелищем. Некоторые, глядя на них, ощущают умиротворение, у тебя так же? — Когда я еще учился в США, часто ходил в океанариум, примерно каждый месяц, я хотел найти спокойствие. После обеда мне нравилось смотреть на медуз, — улыбнулся Цинь Цыянь. — Заведующий океанариумом даже говорил мне, что если я не смогу найти жену, тогда мне позволят взять одну медузу и устроить с ней свадьбу, ха-ха-ха. Се Цинчэн взглянул на него. В тот момент рядом проплывала лунная медуза, белая, как месяц. Парень посмотрел на мужчину и, наконец, улыбнулся. Это был первый раз, когда он так искренне улыбался после болезни. — Спасибо, Лао-Цинь. — Не за что, Чертенок. Цинь Цыянь уехал обратно в Яньчжоу. Се Цинчэн постепенно нашел способ контролировать свои эмоции. Это был драгоценный подарок, который передал ему отец*. *半父 bànfù — приемный отец, неродной отец. Поэтому он тоже, как и Цинь Цыянь более двадцати лет назад, часто приходил во Дворец медуз, чтобы наблюдать за этими существами. Молодой Цинь Цыянь превратился в молодого Се Цинчэна, их личности пересеклись в мире бесчисленных прозрачных медуз. Каждый раз, когда парень чувствовал ухудшение своего психического состояния, он смотрел на них. У них нет глаз. Они не видят света. У них нет сердца. Они не чувствуют страданий. У них нет мозга. Они не могут ощутить ни радости, ни печали и живут гораздо более бесчувственной жизнью, чем он сам. Тем не менее, их состоящее на девяносто пять процентов из воды тело могло исцелять сердца людей. Цинь Цыянь сказал, что хорошая жизнь и есть смысл существования. Эти медузы — лучшая интерпретация хорошей жизни. Время шло, и Се Цинчэн, наконец, начал доверять себе, став чрезвычайно спокойным и тихим. Он был первым пациентом с Психической Эболой, о котором почти никто и не знал. В каком-то смысле ему удалось преодолеть эту болезнь. Пока у него не случалось других рецидивов, он мог спокойно жить до сорока лет. Может, даже дольше. Причина, по которой Се Цинчэну удалось бы прожить подольше заключалась в том, что на тот момент в лаборатории США разрабатывалось новое лекарство. Исследование RN-13 было приостановлено американским законодательством, общество протестовало против негуманного использования бездомных людей в качестве подопытных. Институт исследований также оказался под давлением и уничтожил все, что было связано с RN-13. Ученые начали работать над лечением пациентов, пострадавших от препарата. Главный вопрос заключался в том, как продлить их жизнь. По сути, RN-13 перегружал метаболическую работу тела, позволяя пациенту исцелиться, но сокращая его шанс на долгую жизнь. Так, после долгих исследований, был разработан препарат, который мог значительно снизить скорость метаболического цикла RN-13. Этот тип препарата мог убить обычного человека, если его использовать слишком часто, но испытуемые RN-13 могли бы замедлить скорость деления клеток после приема препарата и сохранить себе жизнь. И на этот раз лекарство было официально проверено и одобрено. — До тех пор, пока ты продолжаешь его принимать, ты не будешь отличаться от обычного человека, можешь жить до семидесяти или восьмидесяти лет. Даже дольше, чем я, — говорил Цинь Цыянь. Словосочетание «обычный человек» тронуло сердце Се Цинчэна. Прошло много времени с тех пор, как он почувствовал, что близок к этому. Прежде он думал, что больше никогда не станет таким, как раньше. — Но, что насчет побочных эффектов? — Ты не глуп, — вздохнул Цинь Цыянь. — Твои рефлексы, ясность ума и скорость регенерации клеток будут замедленны. Но ты и так очень умен, однако если не станешь принимать лекарство, тебя ждет блестящая карьера. Другими словами, твои способности будут не таким выдающимися, — ответил Цинь Цыянь, — но, Сяо-Се, даже если лекарство ослабит твой разум, ты все равно можешь быть психиатром. Просто тебе не удастся совершать научные открытия и быть первым во многих аспектах, подумай об этом. К тому времени Се Цинчэн уже поступил на медицинский факультет, чтобы получить степень магистра. Сперва он планировал не только закончить обучение, но и возобновить свои биохимические и фармацевтические исследования с согласия Цинь Цыяня. Его эмоциональное состояние было стабильным, даже во времена, когда ему становилось хуже, он мог посмотреть видео с медузами, чтобы подавить свой гнев. Как только Се Цинчэн видел эти древние плавающие формы жизни, он мог быстро успокоиться и перестать испытывать сильные эмоции. Это был условный рефлекс, который он разработал лично для себя. Он больше никогда не собирался использовать свое тело для экспериментов, поэтому Цинь Цыянь согласился. Но появление нового препарата вновь подтолкнуло Се Цинчэна к принятию одного решения: «Я могу вновь стать обычным человеком, отказаться от своих научных исследований и работать простым врачом или же пойти по опасному пути, изучать то, что простые ученые не в силах изучить, а затем покинуть этот мир в возрасте сорока лет». Тогда он решил… И в тот момент… Произошло что-то, что сильно повлияло на Се Цинчэна.