История болезни/Медкарта/病案本

Хэ Юй и в самом деле был пьян. Увидев Се Цинчэна, коснувшись его, он вдруг осознал, что тот действительно пришел к нему. Казалось, маленький дракон спрятал свои клыки, едва не лишившись рассудка в своей пещере. Се Цинчэн спустился вместе с ним вниз. Когда они вошли на первый этаж, чтобы оплатить счет, администратор все еще был тем человеком, что и год назад. — Здравствуйте… Девушка на ресепшене едва не задохнулась, когда узнала этих людей. Она неверяще уставилась на них… «Что за?! Господин Хэ так и не расстался с этим отморозком*, после того, как тот заставил его потратить 1.68 миллиона юаней и развлекался с ним всю ночь напролет?» *狗男人 gǒu nánrén — досл. мужчина-собака, но это выражение используется как сленг, поэтому синонимично можно использовать слово 渣男zhānán — недостойный мужчина, кобель, плохиш, подонок. «Возмутительно! Разве можно себя так вести только потому, что он красив?» Се Цинчэн не догадывался о ее мыслях, у него даже не было времени обратить на нее внимание. Он понимал, что состояние Хэ Юя оставляет желать лучшего, так как, когда юноша облокотился о него, мужчина почувствовал жар, исходивший от его горячего тела. Также он заметил повязку на его запястье. Люди вокруг не догадывались, что с ним происходит, но как Се Цинчэн мог не знать? Он тут же схватил Хэ Юя, чтобы отвезти его домой. — Счет. Администратор пришла в себя и попыталась не закатить глаза от раздражения. — Хорошо, господин. Сумма к оплате 490 000 юаней. — … Этот загнивающий капитализм не может потреблять менее 100 000, да? К счастью, Хэ Юй не был пьян в стельку, он просто оказался сбит с толку появлением Се Цинчэна, поэтому ему хватило трезвости прийти в себя, чтобы оплатить счет. Услышав сумму, он внезапно зашевелился и начал искать карточку в пальто. — Я заплачу, — юноша достал карту и слегка наклонился в сторону Се Цинчэна. — У меня много денег. Знаешь, я сам могу себя обеспечить даже без помощи родителей, у меня есть все, что захочешь… Я очень много заработал, много денег… Я могу заплатить тебе больше, чем мой отец… Не смотри на меня свысока. — … Администратор еще больше удивилась: «Что это за литературное отступление? Что я только что услышала? Старший господин Хэ платит этому человеку? Что же это значит? Сын хочет продолжить дело своего отца*?» *子承父业 zǐ chéng fùyè — сын продолжает дело отца. В этом контексте девушка подумала, что отец Хэ Юя спит с Се Цинчэном, а Хэ Юй хочет тоже с ним спать и платить ему. Но девушка была профессионалом, поэтому неважно, насколько сильно ее шокировала эта информация, она все равно сохраняла молчание… Тяжело было бы вынести такую правду, если бы ей не удалось забыть об этом. Сдержав волну удивления, она взяла распечатанную квитанцию и передала Хэ Юю: — Господин Хэ, прошу, подпишите. Он царапнул ручкой несколько иероглифов и вернул бумажку обратно. Девушка взглянула и нахмурилась. — …Хэ, господин Хэ, вы не можете оставить такую подпись, я сейчас дам вам новую квитанцию. — Что не так? — спросил Се Цинчэн. Администратор сдержала свой гнев и показала квитанцию этому дармоеду*. *吃白饭 chībáifàn — обр. даром есть хлеб, тунеядствовать, дармоедничать. Се Цинчэн взглянул на нее и потерял дар речи. Вместо подписи было написано: «От Се Цинчэна».

***

Мужчина отвез его обратно на виллу. Во время приступов Хэ Юю трудно сдерживать себя, в такие моменты он норовит кого-нибудь ранить или же обращает боль на себя. Се Цинчэн испытал это на собственной шкуре и прекрасно знал, насколько болезненным может быть этот период. Поэтому по пути ему постоянно приходилось отвлекаться, чтобы наблюдать за состоянием Хэ Юя. Сначала тот сидел на пассажирском сидении, его лицо было белее мела. Он закрыл глаза и продолжал кусать покрасневшие губы. Когда они прибыли в пригород, юноша, в конце концов, больше не стал себя сдерживать. Хэ Юй вдруг распахнул глаза, отстегнул ремень безопасности, в то время как Се Цинчэн резко остановился и съехал на обочину, чтобы понять, что происходит. — Мне плохо, — промолвил Хэ Юй прерывистым голосом. — Мне очень плохо… Он едва мог говорить. — Хэ Юй, потерпи еще чуть-чуть. Из-за большой дозы лекарства, которую парень принял перед поездкой в клуб, ему становилось все хуже и хуже. Се Цинчэн знал, что он должен был принимать таблетки вовремя. Теперь их эффект прошел, а приступ юноши все еще не закончился, поэтому в таких случаях у пациентов было несколько вариантов развития событий — либо ранить себя, либо ранить других людей. Кроме того, иногда пациенты с этой болезнью прибегали к использованию лекарств в более сильных дозах, чтобы сдержать свои кровожадные порывы, однако в таком случае в следующий раз им тоже придется принять не меньшее количество таблеток. Се Цинчэн предупреждал Хэ Юя, чтобы он не увлекался этим, но, видимо, тот не последовал его совету. Лоб юноши покрылся потом, все его тело и глаза горели, словно нагретые на плите. Он некоторое время терпел, но теперь не мог этого вынести и начал ощупывать салон машины, в надежде найти какой-нибудь острый предмет, чтобы ранить себя. Пока будет течь кровь, ему постепенно полегчает… — Где нож? — охрипшим голосом спросил он, будто обращаясь к самому себе. Его глаза налились кровью. — Где нож? Се Цинчэн придержал его: — Ножа нет. Пристегни ремень безопасности. Мы скоро приедем домой. — Нет… Я не вернусь домой. Мне нужен нож, — пробормотал Хэ Юй. — Нож… дай мне нож… Я не могу это терпеть… Чем дольше Се Цинчэн видел его в таком состоянии, тем некомфортнее он себя чувствовал. Поскольку мужчина раньше лечил больного, который был третьим случаем по заболеваемости Психической Эболой, он постоянно наблюдал за тем, как его симптомы постепенно ухудшались. Теоретически, если бы пациент не принимал лекарства, ему было трудно контролировать каждый новый приступ, поэтому лучше оставаться спокойным и пытаться не терять контроль. Когда Се Цинчэн еще был доктором Хэ Юя, он всегда говорил ему что-то обидное. Тогда мужчина был холоден к нему, не только потому что такова его натура, но также он не хотел влиять на настроение мальчика, чтобы тому не пришлось менять дозировку лекарства. — Хэ Юй, ты сможешь пережить это, ты меня слышишь? — … Хэ Юй некоторое время смотрел на него, но затем отвернулся и сказал: — Мне нужен нож. Но где же его найти в машине? Он продолжал искать, но все его попытки были тщетны. Ему захотелось выйти из машины, однако Се Цинчэн запер дверь. Глаза Хэ Юя покраснели еще больше. — Где нож? Се Цинчэн… Почему у тебя нет ножа? Я больше не могу это терпеть! — он начал рвать бинт на своей раненой руке, его движения становились безумными. Когда ткань спала, Се Цинчэн увидел, что рука юноши была покрыта множеством шрамов, поверх которых оказались еще свежие порезы! Некоторые из них уже давно зажили, но из-за приступа Хэ Юй вновь их побеспокоил, кровь потекла вниз по его руке. Сколько же раз он переживал подобную боль? — Ты… — Се Цинчэн схватил его за запястье и уставился на бледное лицо парня. — Хэ Юй… Как давно у тебя повторяются приступы? Он коснулся шрамов на его руке. Один за другим. Сперва горизонтальный, потом полосы переплетались между собой. Это шокировало мужчину. Хэ Юй нанес себе такой вред… а Се Цинчэн даже не заметил этого. Его голос изменился: — Почему ты никогда не рассказывал мне? — … — Кто знает об этом? «Как я мог рассказать тебе?» — с грустью подумал юноша. Его приступы начали повторяться, потому что он не позволял себе прикоснуться к Се Цинчэну. Обнаружив, что тот ему нравится, он знал, что не сможет сблизиться с ним. Мужчина бы не принял его, поэтому Хэ Юй не мог быть с ним рядом, он не хотел, чтобы другие знали об этом и насмехались над ним, считая его сумасшедшим. Лучше уже сойти с ума. Каждый раз, когда Се Цинчэн с безразличием отказывал ему, когда безжалостно и холодно относился к нему, это стимулировало его эмоции и лекарство постепенно становилось для Хэ Юя ядом. Он принимал его снова и снова, но когда приступы были неконтролируемы, ему приходилось резать руки, чтобы заполнить пустоту сердца. Кому он мог об этом рассказать? Даже сейчас, когда Се Цинчэн узнал, он не мог объяснить ему. Хэ Юй лишь попытался взять себя в руки и прерывистым голосом произнести: — Не твое дело. — … — Это не твое дело, Се Цинчэн. — он ответил, пока его вновь не накрыло волной боли. Он действительно больше не мог терпеть… Ему нужно было почувствовать запах крови Он должен был выпустить пар. Ему хотелось разорвать Се Цинчэна, выпустить его кровь и вобрать в свое собственное тело. Он чувствовал непреодолимое желание в своем сердце, будто после всего, что он сделает, его тело больше не будет таким пустым. Он хотел крови. Он хотел любви. Он хотел… Се Цинчэна. Руки Хэ Юя дрожали из-за сдерживаемого желания. Он ухватился за край окна в машине, его мышцы напряглись… Клац! В конце концов, молодой человек не смог сдержать жестокость и ударил по стеклу рукой. У Се Цинчэна была не очень качественная машина, поэтому окно не выдержало такой силы и по стеклу расползлась паутина из трещин. Хэ Юй вспотел еще больше и с обидой посмотрел на мужчину. В его взгляде не было ни намека на разумность. Он прошипел от боли: — Почему ты меня так мучаешь? Почему не даешь мне нож или таблетки?! Я так сильно хочу тебя убить… Я так хочу тебя убить, а потом и себя… Мне так плохо, Се Цинчэн… Я умираю от этой боли! Я больше не могу терпеть… Он попытался разодрать старые раны на запястье, и когда у него получилось, смотреть на него стало еще тяжелее. — Я больше не могу терпеть! — сердито кричал он со слезами на глазах. Будь Хэ Юй сейчас в психиатрической больнице, его бы привязали ремнями, чтобы он не мог себя ранить. Такое состояние слишко опасно и практически не поддается контролю. Но в этот момент его было нечем сдержать, поэтому Се Цинчэн крепко обнял его, делая все возможное, чтобы помешать юноше действовать. — Хэ Юй, смирись с этим… Сейчас все пройдет… Ты долгое время принимал лекарство, теперь подожди, приступ закончится… — Ты врешь, — парень сжал челюсти, — ты врешь… Я не смогу выздороветь. Я не выдерживаю этого! Все твои слова — ложь… Все лгут мне! Все мне лгут! Се Цинчэну оставалось лишь утешать его и надеяться, что ему скоро полегчает. Он не мог вести машину, чтобы продолжить путь, но, к счастью, они остановились на окраине, где было не так много машин, поэтому никто их не замечал. Вскоре Хэ Юй будто стал еще сильнее, он уже не был маленьким мальчиком, которого можно было закинуть на плечо и унести. Кроме того, рука Се Цинчэна была еще слаба из-за недавнего ранения и он постепенно начал терять хватку… Вдруг! Хэ Юй яростно оттолкнул его на сидение и обратил на него наполненный злостью взгляд! Эмоции молодого человека вышли из-под контроля! Он больше не видел перед собой Се Цинчэна, кровь настолько сильно заволокла его взгляд, что он не мог сфокусироваться на чем-то одном. Юноша протянул руку, ухватившись за шею мужчины и с силой сжал. — Лжец… Вы все лжете… Ненавидите меня, боитесь меня…. Я убью тебя! Убью! — Хэ Юй! Если бы у Се Цинчэна были силы, он бы не позволил ему угрожать, но из-за травмы ему стало тяжело противостоять этой атаке. Его лицо постепенно покраснело, он едва мог дышать. В этот момент жизни и смерти Се Цинчэн был вынужден взять все под контроль — он воспользовался возможностью и здоровой рукой дал пощечину Хэ Юю. Бах! Этот удар являлся самозащитой, мужчина вложил туда все оставшиеся силы, поэтому у Хэ Юя зазвенело в ушах и он тут же почувствовал головокружение. Нахмурившись, парень не смог вымолвить ни слова. Се Цинчэн, наконец, получил доступ к кислороду. Он задрожал, ему было очень трудно восстановить дыхание. На его шее остались следы от чужих пальцев, которые еще долгое время не сойдут с его бледной кожи. Ему потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя, после чего мужчина увидел, что Хэ Юй все еще молчит. Первой мыслью Се Цинчэна было снова обездвижить его. Независимо от того, насколько печальна нынешняя ситуация молодого человека, было бы безответственно освобождать его и выпускать на свободу. Се Цинчэн глубоко вдохнул, поднял здоровую руку и сжал плечо Хэ Юя, пытаясь вернуть ему контроль. Тогда парень внезапно поднял на него взгляд и замер. Мужчина внезапно остановился. Он не знал, было ли это из-за пощечины, но в глазах Хэ Юя что-то изменилось. Туман, который, казалось, заполнил его разум и взгляд, немного рассеялся. По крайней мере, юноша смог узнать человека перед собой. Хэ Юй выглядел слабым и менее агрессивным, чем в клубе. Теперь к нему вернулось сознание нормального человека, который впал в состояние депрессии. — Хэ Юй… — …Се Цинчэн, — парень, наконец, медленно пришел в себя. Он дрожал и шептал его имя, словно умирающий дракон. — Се Цинчэн… Хэ Юй протянул руки вперед. Мужчина хотел остановить его, но на этот раз парень не собирался причинять ему боль. Его руки дрожали, что было признаком его эмоциональной травмы. Он крепко обнял Се Цинчэна за талию. Грустно. Очень грустно. Он был практически беззащитен. — Я очнулся… — Я пришел в себя… — Хэ Юй вздрогнул. — Я сошел с ума?.. Поскольку в салоне автомобиля не было много места, парень еще сильнее обнял его и оперся головой о грудь Се Цинчэна. Он услышал его сердцебиение и вдруг почувствовал невероятный страх. Я был близок к тому, чтобы убить его? Я больше бы не услышал, как бьется его сердце? Его объятия казались отчаянными. Он долгое время не выпускал Се Цинчэна из рук… Затем мужчина услышал его грустное бормотание: — Гэ, дай мне нож, я не хочу причинять тебе боль, но мне действительно тяжело… Я больше не могу терпеть… Позволь мне самому разобраться с этим? Позволь… Се Цинчэн чувствовал, что что-то не так. Он не знал, когда Хэ Юй стал таким. Покинув семью Хэ, мужчина убедился, что мальчик сможет себя контролировать. За четыре года у него не случалось никаких сильных приступов. После возвращения Се Цинчэна, состояние Хэ Юя внезапно стало нестабильным. Что же он сделал не так? Он не знал и даже не мог представить, что творилось в голове у этого молодого человека, почему его психическое состояние так сильно изменилось. Хэ Юй раньше всегда говорил ему правду, но теперь он построил вокруг себя высокие стены. Что с ним случилось?.. — Се Цинчэн… Когда парень шепотом позвал его, мужчина понял, что его приступ ослабевает. Хэ Юй мягко закашлялся, и Се Цинчэн решил побыть для него врачом, как он делал это раньше, чтобы успокоить мальчика с разбитой душой. — Все в порядке, — он похлопал его по спине. — Все хорошо, не переживай, я в порядке. С тобой тоже все будет нормально. Тебе не нужен нож, Хэ Юй. Все прошло, теперь ты сможешь справиться с этим. Все в порядке… Се Цинчэн утешительно поглаживал беспомощного юношу по спине. Это то, что он делал для него как врач, как Первый император… Он чувствовал, что должен это сделать. — Хэ Юй, не сдавайся. Надежда все еще есть. Пока мы живы, мы не сдадимся, для нас… все еще есть надежда. Автору есть, что сказать: Прогресс признания Хэ Юя 80%.