История болезни/Медкарта/病案本

Тем временем в Шанхайском общежитии медшколы. Се Цинчэн сквозь сон услышал звонок телефона. — Лао-Чжэн? — Мне нужно встретиться с тобой с глазу на глаз. Мужчина на мгновение замер. — Сейчас? — Сейчас. — …Ладно, где ты? Где мы встретимся? Се Цинчэн всегда доверял Чжэн Цзинфэну, поэтому быстро согласился. Умывшись, почистив зубы и переодевшись, он уже был готов выйти, однако, несмотря на то, что он действовал практически бесшумно, Хэ Юй все равно проснулся. — Куда ты? — …Пойду куплю что-то поесть на завтрак. Скоро вернусь, спи. Расслабившись, парень вновь уснул на его кровати. Тот прибыл на место, куда ему велел прийти Чжэн Цзинфэн. Увидев, что это было какое-то захолустье, вероятно, из-за проблем с сигналом на главной станции, мужчина никак не смог дозвониться до капитана. Он вошел в заброшенное фабричное здание. Чжэн Цзинфэн, склонив голову, сидел там в гражданской одежде и ждал. — Почему ты так внезапно захотел меня видеть? — поинтересовался Се Цинчэн. Мужчина все еще не поднимал взгляда и сохранял молчание. На улице еще даже не наступил рассвет, и хотя небо уже слегка окрасилось золотистым цветом, однако этот слабый утренний проблеск не коснулся окон на первом этаже здания, поэтому внутри все еще было темно. Се Цинчэн открыл дверь, но не стал ее закрывать. Подул ветер — она заскрипела. — Лао-Чжэн? Чжэн Цзинфэн не ответил, но вдруг прозвучала одна очень странная мелодия. «Брось, брось, брось платок, пусть он упадет за спину друга, не говорите ему…» Се Цинчэн замер на месте. Снова эта детская песня?! Невыразительный механический голос доносился со всех сторон, отражаясь эхом по всему помещению. Се Цинчэн знал, что что-то здесь не так, поэтому подошел к Чжэн Цзинфэну и коснулся его неподвижного тела. Одно касание и… Бах! Чжэн Цзинфэн упал на пол, а Се Цинчэн, наконец, увидел его лицо… Оно было все в крови, что он даже не узнал капитана. Тот пострадал так же, как и родители Се Цинчэна — его голова была разодрана и раздавлена пополам. Такое зрелище наводило ужас. — Лао-Чжэн… Лао-Чжэн! — Се Цинчэн! Се Цинчэн! Он внезапно распахнул глаза, увидев перед собой чрезвычайно обеспокоенного Хэ Юя на фоне окон в комнате общежития. Заметив, что мужчина проснулся, парень выдохнул с облегчением. — Тебе опять приснился кошмар. — … Се Цинчэн побледнел от страха, лежа на диване, и выглядел, как рыба, которую вытащили из воды. Его дыхание участилось. Он молчал — в горле будто образовался ком. Последняя сцена из сна была слишком пугающей, ему казалось, что он увидел нечто большее, чем просто лицо Чжэн Цзинфэна. Оно было залито кровью, изуродовано до неузнаваемости, поэтому на месте капитана могли быть и его родители, и Цинь Цыянь, трагически погибший от рук И Бэйхая. Он не мог подобрать слов, его трясло. Этот сон открыл Се Цинчэну то, чего он больше всего боялся — он никогда не хотел, чтобы кто-то из его близких снова умер таким ужасным образом. — Ничего, не бойся, это лишь сон. — … — Се Цинчэн, это был сон. Мужчина лежал в изнеможении, все его тело похолодело, только рука была горячей, потому что он крепко-крепко держался за небольшой источник тепла. Ему потребовалось много времени, чтобы оправиться от кошмара. Придя в себя, Се Цинчэн осознал, что цеплялся за руку Хэ Юя. Он сразу же отпустил его. С нечеловеческим спокойствием он избавился от следов хрупкости на своем лице, которой вообще не должно было быть, и принял сидячее положение. Се Цинчэн не смотрел на Хэ Юя, но краем глаза увидел тыльную сторону его руки, которую он сжимал до такой степени, что на ней остались следы его пальцев. — Прости, — его голос звучал хрипло. — Я… должен умыться. Когда он собирался встать, невероятная сила вдруг сбила его с ног. Придя в себя, он не мог подняться, поскольку его немедленно толкнули обратно. Сквозь растрепанные волосы, упавшие ему на глаза, Се Цинчэн увидел наполненное гневом лицо Хэ Юя. — Почему ты себя так ведешь со мной? Не можешь спокойно спать? — …Отпусти. В ответ Хэ Юй еще сильнее прижал его к дивану. — …Ты тяжелый, — хмуро ответил Се Цинчэн. Юноша проигнорировал его. Он занимался спортом и был в хорошей физической форме. Ему не составило труда взять на руки человека ростом около шести футов. Однако лицо мужчины внезапно исказилось в гневе: — Блядь, отпусти меня! Хэ Юй отнес его в спальню, бросил на кровать и прижался поближе. — Ты… Молодой человек заглянул ему в глаза с близкого расстояния. — Сейчас только четыре утра. Ты не можешь уснуть? — … — Я останусь с тобой. Тело Се Цинчэна очень холодное, он уже не молод, его телосложение тоже не было таким выдающимся, а самочувствие оставляло желать лучшего. К тому же после кошмара он совсем не мог согреться. Но в то же время Хэ Юй всегда оставался очень горячим. Тело двадцатилетнего парня было, как духовка. Поэтому с научной точки зрения их положение казалось совершенно комфортным. Однако Се Цинчэну это не понравилось. Ему не нравилось, когда его обнимали, особенно, если это был мужчина. — Я не хочу спать, отпусти. — Спим. — Сам спи, отпусти меня. Люди со скудным спектром эмоций и желаний склонны забывать, что другие не лишены этого. Мужчина боролся с Хэ Юем в постели, их конечности постоянно переплетались и касались тел друг друга. Молодой человек был абсолютно физически здоровым студентом, а не таким зрелым и безучастным, как Се Цинчэн, поэтому как он мог вынести такое трение? Постепенно его глаза потемнели. — Се Цинчэн, не двигайся, — прошептал он. Тот почувствовал себя еще более неловко, когда услышал его слова — неужели этот человек решил командовать? В нем вспыхнул гнев. — Планируешь играть со мной, как с марионеткой? Ты такой незрелый болван*! — высказавшись, он собирался встать с кровати. *木头人 mùtourén — бран. чурбан, болван, тупица, бревно. Но Хэ Юй яростно толкнул его на центр матраса. Его дыхание стало тяжелым. — Как ты можешь быть настолько внимателен ко всем, кроме меня? Се Цинчэн хотел спросить, когда это он был невнимателен, в то же время юноша схватил его за руку и прижался к нему всем телом. — Чувствуешь? — Хэ Юй бесстрастно посмотрел на еще более побледневшее лицо мужчины, а затем почти обиженно добавил: — Я правда сдерживаюсь, но ты все равно меня игнорируешь. И кто же из нас незрелый? — …Черт, слезь с меня. — Так ты хочешь спокойно поспать со мной? — Слезай. — …Се Цинчэн, ты отказываешься от спокойного сна, что за ребячество? — Сле… Хэ Юй наклонился ближе и накрыл его губы своими. Он больше не мог терпеть это обжигающее желание, безумное собственничество и неописуемое чувство любви*. *怜惜 liánxī — любить; жалеть. Эмоции подтолкнули его, заставив страстно поцеловать Се Цинчэна. Этот поцелуй разительно отличался от предыдущих, когда они смотрели на фейерверк или резали торт, поскольку теперь любой бы мог заметить в нем похоть и жажду заняться любовью. Такого рода поцелуи случаются тогда, когда ты хочешь слиться с человеком воедино, и Се Цинчэн не мог настолько долго терпеть агрессию Хэ Юя. Ему хотелось вырваться на свободу, но его крепко удерживали на месте. Ослабев, он обнаружил, что сопротивляться становилось труднее, и мужчине пришлось вытерпеть этот полный отчаяния и любви поцелуй, молча посматривая на Хэ Юя между вздохами, пока тот не затянул его в бездну похоти. — Хэ Юй, ты за себя в ответе, понимаешь? — … — Ты ничего от меня не получишь, поэтому не делай того, что заставит тебя упасть еще ниже, не совершай снова те же самые ошибки. Юноша на мгновение остановился, переводя дыхание. Он смотрел на него темными, как ночь, глазами, в которых присутствовало нечто дикое: — Ты опоздал с этими словами на двенадцать лет. — … — Се Цинчэн, когда я впервые тебя увидел, тогда я, наверное, и начал падать. Благодаря тебе у меня появилась надежда. Только ты полностью можешь понять мою боль. — … — Если то, что я сейчас делаю, неправильно, то это было неправильным еще с тех пор, как ты протянул мне руку двенадцать лет назад. Се Цинчэн подумал, что это звучит смешно, поэтому сказал: — Я уже говорил, ты путаешь привязанность к старшим с любовью. Очнись, наконец. — Нет, то, что я чувствую, — не привязанность, именно ты заставляешь меня испытывать все эти эмоции. Ты мне нравишься и если думаешь, что я ошибаюсь, тогда я и дальше буду совершать ошибки, я буду ошибаться всю свою жизнь, до тех пор пока не умру, и тогда это докажет, что я был прав. — … — Не грусти и не тревожься. Пусть тебе не снятся кошмарные сны, ведь я еще жив, и каждый день, каждую минуту, каждую секунду, что я живу, я буду тебя любить и защищать. В глазах Хэ Юя отражались тысячи бурных эмоций. Его пристальный взгляд обрушился прямо на грудь Се Цинчэна. Мужчина всегда считал, что его сердце заледенело, и его ничего больше не взволнует, но слова этого человека оказались не просто камнем. Они облачились в метеоритный дождь, а затем начали падать на ледяную равнину — под таким давлением она не могла не задрожать. Пока Се Цинчэн был сбит с толку, Хэ Юй закрыл глаза, его ресницы легонько затрепетали, и он наклонился к нему с новым поцелуем… Этот поцелуй ощущался настойчиво и жарко, но в то же время он был ласковым и наполненным отчаянием. Их губы повлажнели, а дыхание участилось, когда они меняли угол проникновения, хватая воздух между вздохами. Хэ Юй продолжал повторять: — Се Цинчэн, ты мне нравишься, это не ошибка. — Ты мне нравишься. — Я хочу тебя. — Я хочу только тебя. Се Цинчэна целовали, о нем беспокоились, и он почему-то почувствовал боль в груди. Ему показалось, что это сочувствие к безответной одержимости Хэ Юя. Однако в этом было нечто большее. — Се Цинчэн… Се Цинчэн… — … Почему этот человек так сильно одержим? Глаза мальчишки поглотила страсть и ему даже не нужен был повод для этого. — Посмотришь на меня? — … — Взгляни на меня, я всегда буду рядом. Тебе больше не придется жить среди мертвых. Я навсегда останусь с тобой. — … — Тебе не приснятся кошмары. Я всегда буду рядом. У Хэ Юя хорошо получалось забираться в душу, поэтому Се Цинчэн был немного тронут его словами. Он поднял взгляд и встретился вблизи с миндалевидными глазами. Они посмотрели друг на друга. Хэ Юй будто получил молчаливое одобрение и убрал волосы Се Цинчэн со лба. Парень вновь обнял его и поцеловал, выражая глубокую преданность. Атмосфера между ними становилась все более напряженной, их губы горели, словно в огне. Дыхание мужчин потяжелело, время от времени из-за их движений поскрипывала кровать. На настенных часах большая стрелка достигла половины пятого, и Хэ Юй ласкал Се Цинчэна, будто дальше последует продолжание. Но… Раздался звонок! Зазвонил телефон Се Цинчэна, который он оставил в гостинной. Мелодия казалась нескончаемой, она мгновенно вывела Се Цинчэна из безумия Хэ Юя. Его сознание внезапно прояснилось, затем он понял, чем занимался, поэтому поспешил оттолкнуть юношу подальше. Се Цинчэн даже подумал: «Черт, еще бы немного, и все!» Его глаза цветка персика были все еще красными от возбуждения, но взгляд уже прояснился. Он осторожно посмотрел на Хэ Юя: — Мне нужно ответить. Парень так сильно разгневался, что яростно потащил его назад. — Зачем тебе отвечать?! Я уверен, что это либо риелторы, либо рекламные боты или кто-то из универа! — пока он говорил, они снова оказались на кровати и сплелись ногами. Однако как только Се Цинчэн пришел в себя, ему уже было не так легко ослабить бдительность, тем более телефон не прекращал звонить. Это явно был срочный вызов. Мужчина все еще настаивал на том, чтобы убраться подальше от застрявшего в ловушке желания Хэ Юя. Он поправил одежду и встал с кровати, чтобы поднять трубку. Молодой человек разозлился и ударил кулаком по изголовью кровати, из-за чего по ней пошла трещина. Стиснув челюсти, он лег обратно и подумал: «Что же это за скотина*?» *畜牲 chùshēng — домашние животные; бран. скотина, животное. — Что-то случилось? — из гостиной раздался голос Се Цинчэна, открывающий тайную завесу личности «скотины» — Лао-Чжэн.