Perfectly imperfect

По асфальту мелко хлестал дождь. Некоторые люди, сильнее кутаясь в свои толстовки и куртки, быстрым шагом переходили улицу, спеша на работу или домой. Были и те, кто раскрывал зонтики, предварительно выругиваясь из-за луж на дороге, но потом продолжал куда-то бежать, ведь никакая пасмурная погода не отменяла планов на день. Полный мужчина, тяжко кряхтя, толкнул в плечо паренька, что шёл ему на встречу. Проскакивая на проезжую часть, пока горел зелёный сигнал светофора, он даже не обернулся на парня, не извинился перед ним, но тот и ухом не повёл. С низко опущенной головой Ваня ощущал лишь прохладную влагу на затылке, и это было лучшим чувством после трех месяцев изнуряющей жары. Сегодня был финальный день «свободы». Не сказать, что Янковский собирался как-то отмечать День знаний, но в любом случае Ваня хотел насладиться последними мгновениями детства, а завтра с полной серьёзностью осознать — он уже в одиннадцатом классе. Казалось бы, ещё совсем недавно мальчик весело шагал по дороге, то и дело поправляя лямки своего новенького ранца, внимательно рассматривал мальчишек и девчонок, которые с такой же гордостью, как и он, несли цветы для своих первых учителей, покрепче хватая лямки ранцев с героями мультфильмов. Тогда Ваня был ещё совсем ребёнком, обожал есть много пончиков с яблочной начинкой и гонять с друзьями во дворе футбольный мяч. Тогда он крепко держал ладонь мамы, которую любил больше всех на свете, в тот день, одиннадцать лет назад она была рядом, и Ваня искренне думал, что так будет всегда. В настоящий момент парень, гоняя маленький камешек по асфальту, теребил в кармане брюк, которые надел чисто ради приличия, три сигареты, надеясь, что они не промокнут из-за дождя. Зажигалка осталась в рюкзаке, который благополучно лежал дома, и хоть курить хотелось сильно, приходилось только терпеть. Встав около перекрёстка, Ваня наконец приподнял голову к верху. Впереди, затмевая все тусклые кирпичи домов, возвышалась огромная школа, которой было от силы лет десять с первого дня строительства. Яркие цвета то и дело мерцали между основным бежевым оттенком здания, оно было трехэтажным и, если верить интернету, содержало все лучшие условия для обучения ребёнка: хорошую столовую, просторные классы, четыре гигантских спортзала, бассейн, футбольную и баскетбольную площадки, кабинеты для занятия внеклассной деятельностью и библиотеку. Ваня так бы и продолжил стоять на месте, оценивая школу ошарашенным взглядом, если бы не бурный поток людей, который подтолкнул его к пешеходному переходу. Больше всего было семей с детьми — маленькими и постарше, все спешили войти на территорию учебного заведения и начать год только с позитивных эмоций. Варьируя между учениками и родителями, Янковскому удалось первому осилить переход, после чего он сразу зашагал ко входу на школьный двор. Несмотря на лёгкий дождь, линейку решили не переносить с улицы в актовый зал. На ступеньках были установлены колонки, чуть повыше располагался стол с ноутбуком. У главной двери, переговариваясь между собой, стояли несколько учителей, скорее всего организовавших мероприятие. Протиснувшись сквозь младшие классы, которые шумели и мешали как могли, Ваня прищурился, пытаясь понять, где его одноклассники. Поиски были не долгими, кучка самых высоких парней, которые могли быть только в одиннадцатом классе, копошилась ближе всех к ступенькам школы. Заметив в толпе знакомую рыжую макушку, Янковский почти без страха двинулся к лучшему другу. — Ванька, я уже боялся, что ты не почтишь меня своим присутствием! — Серёжа, с широкой улыбкой на лице крепко обнял парня, хлопая его по спине. — Ты же обещал быть здесь как солёный огурчик в десять ноль-ноль. — Извини, может быть, мне снова нужно поменять часы, — улыбнулся Ваня. — На этот раз их выберу я, чтобы ты больше не опаздывал. Не хочешь познакомиться с кем-то? Ваня помотал головой. — Поздно, несколько человек уже сказали мне свои имена. А ещё все на нас смотрят. Янковский смутился, понимая, что его изучают больше десяти пар глаз. Он был не в восторге от мысли, что придётся разговаривать с кем-то из одноклассников помимо друга. Серёжа более общительный, чем Ваня, поэтому знакомства всегда начинал он, но, если ему не нравилась компания, он мог открыто сказать об этом и перестать общаться с новыми людьми, что никогда не делал Ваня. Да и вообще, Янковский не планировал знакомиться с кем-то. Ведь на последний год обучения никто не заводит друзей? — Серёж, это Ваня? Кажется, все-таки заводят. — Ага, — Горошко приобнял друга за плечи. — Ванька, это Люба. — Привет, — устало улыбнулся Янковский, обратив внимание на девушку. — Какой-то ты немного грустный, — в ответ проговорила она. Люба выглядела очень красиво: стройная фигура, на которой отлично сидели выглаженные брюки и рубашка телесного цвета с небольшим вырезом. Волосы, выкрашенные в ярко-красный цвет, выделялись не хуже Серёжкиной шевелюры, и Янковский подумал о том, что в прошлой школе за такой цвет волос девушку не пустили бы даже в раздевалку, не говоря про уроки. — Возможно, — Ваня засунул руки в карманы, съежившись из-за капли дождя, которая скатилась за шиворот рубашки. — Новая школа, последний учебный год — ситуация не из приятных. — Может быть. — усмехнулась Люба. — Я думаю, вам двоим понравится у нас. Класс относительно дружный, есть правда один отморозок, Глеб, но его уже пять лет усмирить не могут, ничего не поделаешь. Когда к компании подошёл ещё один молодой парень, выглядевший чуть старше своего возраста из-за бороды, Ваня вопросительно кивнул Горошко, думая, что тот назовёт его имя. Серёжа не двинулся, лишь улыбнувшись шире. — Вы должно быть новенькие, — заговорил мужчина добродушным голосом. Ваня принялся рассматривать его, отметив высокий рост (кажется, он был выше почти на две головы) и копну кучерявых волос на макушке. — Я Тихон Игоревич, ваш классный руководитель. Преподаю историю и обществознание, но разбираюсь ещё в паре-тройке предметов. Если есть какие-то проблемки, можете смело обращаться ко мне. Вместе со всеми заразами разберёмся. — Серёжа! — парень резво протянул учителю руку для пожатия. — Люблю играть на гитаре, готовить оливье и совершенно не разбираюсь в математике. Тихон усмехнулся, пожимая ладонь ученика: — Гитару можешь брать с собой в школу, оливье в меню появляется за неделю до зимних каникул, а насчёт математики не беспокойся — Дмитрий Юрьевич тебя научит уму-разуму. Пока друг знакомился с учителем, Янковский бросил взгляд на педагога. Тихон Игоревич был одет в тёмные брюки с мелкой клеточкой и такой же пиджак поверх белой водолазки. Улыбка, не сползающая с лица, лишь дополняла карие, точно кофе, глаза. На запястье находились часы, а на шее висел какой-то кулончик золотистого цвета. — Ну а ты у нас значит Иван, — обратился к Янковскому учитель. — Да… — помедлив, ответил парень. — Я Ваня. — Можете пока не бояться, о себе рассказать я попрошу вас слегка попозже, — хитро ухмыльнулся педагог. — Одиннадцатый «А», — Тихон хлопнул в ладоши привлекая к себе внимание, — воздержитесь, пожалуйста, в течение получаса от разговоров про новых парней и трендов в тик токе, как бы вам не было тошно, нужно послушать речь директора и посмотреть на танцующую малышню, иначе влетит не только мне, но и вам. После линейки буквально минут на десять забежим в наш кабинет, я скажу пару слов о начале года и отпущу вас с богом, по крайней мере, на сегодня. Ребята в последний раз шепнув друг другу что-то, затихли, оборачиваясь в сторону импровизированного танц-пола, откуда донеслись первые ноты гимна лицея. Ваня ещё раз уцепился глазами за кудряшки нового классного, Тихон улыбнулся ему, Янковский возможно продолжил бы просто смотреть на учителя, но все-таки отвёл взгляд, считая, что слишком странно тридцать минут пялиться на одного человека.