Тонущие в бездне

— Бросить якоря! Металлический лязг мигом привел зазевавшихся матросов в состояние. — Поживее, идиоты! У нас еще сотня людишек. Шевели своим задом, Джексон, хватит прохлаждаться. Молодой парнишка, вчера отчаянно напивавшийся ромом, вздрогнул от раскатистого баса над его ухом.  — П-прошу прощения, с-сэр, — быстро пролепетал он, заикавшись, и быстро взялся за свою работу. — Прощение на том свете просить будешь. В-верно, Д-д-джексон?  Мужчина едко усмехнулся и удалился, позвякивая охапком каких-то ключей, оставив бедного юношу дрожать от страха и похмелья.    Ясное утро и океан, залитый тусклым свинцом, взбудоражили умы многих. По крайней мере, Дженни была одной из них. Хоть она и была невозможно зла на ту несчастную стычку с мистером К, грех в такое утро не побаловать себя ранней прогулкой по палубе, когда ослепляющее, как бы очевидно это не звучало, солнце, заставляет забыть обо всех неприятностях и широко улыбнуться его манящим лучам, когда волны яростно бьются о лайнер, а последний даже не замечает их присутствия. Дженни уже с улыбкой обдумывала, в каком гордом одиночестве она будет бродить по кораблю, но вдруг перевела свой взгляд от иллюминатора на полудохлое тело, валяющееся на кровати. Джису вздрогнула из-за шума на палубе и несильного, но ощутимого толчка корабля об что-то. — Что.что происходит? — сонливо произнесла она, зарываясь в подушку. Дженни истуканом стояла перед ее кроватью, многозначительно показав на позолоченные настенные часы: — Без пяти двенадцать, ты издеваешься? Как можно так долго спать? Вместо ответа Джису громко зевнула. — Черт, слишком поздно… — Да что ты. Брюнетка бросила в сестру что-то синее и белое, тепло окутавшее ее тело. — Одевайся, если не хочешь пропустить завтрак. Если мы его уже не пропустили. — О, Дже, ты слишком жестока… — А не нужно со своим дружком полночи по кораблю шастать. — Хватит тебе, я вернулась лишь…когда я вернулась? — Когда я уже видела десятый сон. О боже, мне жалко смотреть на тебя. Ты будто пила всю ночь без остановки. Как Розэ. — Ой, кстати, они встали? — упоминания о подруге мигом вернули ей живость и энергию, но, увы, ненадолго. — Откуда мне знать? Я что, энциклопедия? — фыркнула Дженни. Вспомнив о Розэ, старшая Ким машинально перебрала в голове вчерашние события, и с ее уст вновь сорвались недовольные возгласы: — Нахал, идиот, дурак, бесстыдник, невежа, наглец, басурман недоделанный! — А? — Джису все ещё отходила ото сна и не понимала, где она, кто она. — Одевайся скорее. Хочешь ты того или нет, но я пойду на завтрак. Не хочу морить себя голодом из-за какой-то глупой девчонки. В обеденном зале царил аромат жареной ветчины и кленового сиропа, обильно растекавшегося на гречневых лепешках. Приятная утренняя суматоха неосознанно успокаивала, приводила в чувство привыкания, будто все так и должно быть.  Солнце, крепкий кофе, американский хэш с запеканкой, злополучные встречи с Тэхеном, пьяные подруги — все события заключались в крепкие объятия Судьбы. Будто все так и должно быть. До самого Нью-Йорка.  Своих новых подруг Дженни не удалось увидеть. Значит, они все еще дрыхнут в своих постелях и мучаются от похмелья.   Вдруг, прямо перед носом Дженни, мелькнула знакомая фигура, которую хотелось растерзать на кусочки и придать мучительной казне. Просто так. За то, что он существует. Мужчина сдержанно улыбнулся своему приятелю и расположился на стуле перед ним. Он набивал свой желудок морепродуктами (какими именно Дженни не удалось разглядеть) и табаком.  — До встречи в курительном салоне, Хосоно!   Хосоно Масабуми. Единственный японец на судне. Единственный поганный японец.  Абсолютно любое упоминание об японской нации приводило Дженни в какую-то неестественную агрессию. Как и Джису, но последняя, между нами говоря, хотя бы не кричала об этом на каждом углу. В отличии от ее старшей сестры. Она пытается, правда. Однако все безрезультатно.    Появление данного господина испортило настроение девушки. Бедолага даже не догадывается, что своим присутствием заставляет угнетать саму императорскую дочь, саму принцессу!  Доев яичницу, Ким, взяв кое-какие пожитки, встала и ушла из обеденного зала. В дверном проеме ее тут же толкнули.  — Что вы себе позволя… — Ой, Дженни, прости пожлауйста, я тбя не зметила. От вида Розэ Дженни ужаснулась, но сразу же шикнула: — Луиза, а не Дженни. Запомни, пожалуйста, иначе я вообще пожалею, что посвятила тебя в нашу тайну. — Д-да, конечно, п-прости.  — Ты что, пьяна? — Вовсе нет. Трезва как стеклышко.  — Зато вчера пила без остановки, — принцесса закатила глаза. О да, вчера Розэ напоила саму себя так, будто завтра наступит конец света.  — Не нужно меня во всем винить. А язык у меня заплетается из-за того, что я плохо спала. — Конечно, тебе было так плохо, что члены экипажа вызвались донести тебя в каюту. — О черт. — На этом все, больше ничего не знаю, так как ушла. Ты мою сестру не встречала? — Нет. — А Лису? — Не знаю, я умираю с голоду, как только встала, пошла сюда. Но если честно, меня сейчас так тошнит, будто у меня токсикоз.  — Если ты не перестанешь водиться с какими-то юношами и давать напоить себя, то и до токсикоза недалеко, поверь. — Спасибо, конечно, за переживания, но все-таки не тебе судить меня и мое поведение, — громко икнула Розэ. — Ты сама-то дойдешь? — обеспокоено спросила Дженни.  — Надеюсь, что нет, хочу умереть по дороге. А кстати!  Брюнетка уже хотела разврнуться и уйти, но громогласное восклицание Розэ ее остановило:  — Мы в Ирландии. Уже.  — Как это? — так вот, что это был за толчок — якорь бросили!  — Вот так вот, в Корке, если не ошибаюсь. Услышала от каких-то джентельменов, пока шла сюда. Ладно, я ушла есть, до встречи!  — Дойди до стола живой! — бросила ей вслед Дженни.  Дженни поняла, что ее драгоценная сестра из каюты не выйдет даже под страхом смертной казни, поэтому взяла пару румяных булочек, гречневые лепешки и не слишком крепкий кофе. — Обойдётся, — нахмурилась Ким, но ее угнетенное выражение лица сразу же переменилось, как только она взглянула на пристань, где они и остановились. Множество разноцветных домов украшали мостовую и старинные улочки Ирландии, видом своим напоминая детский ксилофон. Дух таинственной, готической Ирландии чувствовался даже здесь, где суша и море встречались лицом к лицу. Казалось, будто стая лепреконов, банши, фейри, дуллаханов и прочих живостей из ирландского фольклора поджидают тебя там, в глубине города. В юности Дженни интриговали древние верования бретонцев, уэльцев и тех же ирландцев; а Джису и вовсе обожает все, что связано с мифологией кельтов. Поэтому, решила про себя старшая Ким, наглой соне очень понравится эта новость. Ещё раз окинув изучающим взглядом пристань, Дженни, с гордо вздернутым носом, пошла радовать свою сестру прибытием в Ирландию. *** — Я принесла еду. — Не хочу. Дженни уже хотела было возразить ей, но увидев сестру в такой же полумертвой позе, в какой она ее и оставила, возмутилась. — Я что, не ясно выразилась? Одевайся! — строго и по-матерински скомандовала кореянка. — О. Т. С. Т. А. Н. Ь. — Ты меня раздражаешь. Все, — Дженни с яростью раскрыла штора. Солнечный свет, до недавнего времени радующий глазки Джису, теперь казался невыносимым. — Это твои проблемы, что ты не выспалась. Отнюдь не мои. — Поэтому решать их буду я. — Мы в Ирландии. — ЧТО?! — вскричала девушка. — В Корке. Забираем пассажиров из Квинстауна. Когда-нибудь ты проспишь свои похороны, я серьезно. — Проспать свои похороны…как иронично… Тяжелейший вздох вырвался с иссохших губ девушки, и, похрустев всеми пальцами рук, она нашла в себе силы встать и не умереть при этом. — Вау. Я в шоке. — Который час? — зевнула Джису, попутно натягивая на себя платье. — Без пятнадцати час. — Ох, ладно. А обедать мы будем… — Одни. Или с Лисой и Розэ, если они к этому времени подтянутся. Кстати, последнюю мне удалось встретить. И она была в таком ужаснейшем состоянии, что я пожалела о нашей встрече. Не смотри на меня так, — Дженни закатила глаза, заметив неодобрительное выражение лица сестры, — я просто придерживаюсь старых порядков и не люблю, когда человек доводит себя до такого из-за выпивки. А Лалису я, кстати, не видела. — Пойдем к ним что-ль. — Хаха, а ты оделась что-ль? К удивлению, Джису быстро переоделась из белоснежной, ажурной рубашки с кружевными воротничками в прелестное голубое платьице. Темно-синий бант из фатина дополнял элегентный, сдержанный образ. Только вот чует мое сердце, что недолго осталось этому платью жить… Собрав все свои монатки, две сестрицы отправились в каюту Розэ. Зайти не получилось, так как хозяйка номера исторгала вчерашний ужин и сегодняшний завтрак (НЕ БУХАЙТЕ КАК РОЗЭ, НЕ ПОВТОРЯЙТЕ ЕЕ ОШИБОК!). Поэтому сейчас они постукивали в дверь напротив, однако без надежды на ответ. Но лучезарное лицо Лисы улыбкой поприветствовало их, когда дверь соизволила открыться. Фарфоровые чашки и чайник во главе мигом оказались в руках гостей и хозяйки. — Мммммм… — Джису отхлебывала чай так, будто не пила его столетиями. — Дорогая, ты, как я вижу, не выспалась от слова вообще? — едко усмехнулась Лиса, хотя у самой были глубокие круги под глазами. — Да… Сон действует на меня как лекарство. И если я сплю мало, это отражается на мне вот таким образом. — Ого, наконец признала, — пробормотала Дженни, уже несколько минут вглядываясь в замысловатые узоры сервиза, представляющие из себя приключения героев восточных сказок. — У меня есть сэндвичи с индейкой, будете? — предложила Лиса. Джису кивнула. — То есть, когда я предлагаю тебе поесть, ты отказами кидаешься, А КОГДА ТЫ В ГОСТЯХ, начинаешь есть все и вся? — шепнула старшая Ким, когда Лиса ушла за закусками. — Вообще-то я планировала поесть еще у нас в каюте, да. У меня растущий организм, так что не надо мне тут, — Дженни лишь закатила глаза. — Итак, — поставив перед девушками тарелки с сэндвичами, от вида на которых уже текли слюнки, хозяйка продолжила беседу. — Как там Розэ?.. — Ох, не спрашивай. — Напилась, девочка моя, — Манобан еле подавила смешок. — Но ничего, после обеда мы ее навестим. — Не думаю, что к обеду она очухается. А так было бы неплохо. — Слушай, — Дженни пригнулась к девушке, — я бы предположила, что ты отправилась спать в детское и время и провела 8 часов здорового сна в царстве Морфея, но во-первых: я в это не поверю. Во-вторых: твое замученное выражение лица выдает тебя с головой. Чем ты, прости Господи, занималась ночью? От вырывающегося смеха наружу Джису поперхнулась, а потом чуть не подавилась соусом песто. — Эй, — бедняжка смутилась, — я, к вашему сведению, веду здоровый образ жизни, так что твоя изначальная версия верна. Ладно, на половину. Но чем я занималась всю ночь, узнаете позже, это небольшой сюрприз. — Ну вот, теперь я вообще не успокоюсь, — отчаянно протянула Джису. — Кстати, вы слышали о концерте? — Девушки лишь в недоумении изогнули бровь. — Титаник забирает ирландских беженцев, большинство из них никогда не увидят свою Родину. Всвязи с этим один из эмигрантов сыграет на волынке несколько мелодий. Если я не ошибаюсь. — Мы обязаны послушать! — Джису хлопнула Дженни по плечу. Если бы пришлось плакать, топать ногами и распластаться на земле, чтобы ее желание сбылось, Джису так и сделала бы. Как капризный ребенок. — А мне казалось, что кое-кто умирает от недостатка сна… — Это было в прошлом. Ты же знаешь, как я люблю Ирландию и все, что с ней связано. — К сожалению знаю. — Вот и чудненько. Лис, ты идёшь? — Обязательно! — А я не пойду, не хочу тратить драгоценные часы своей жизни на каких-то эмигрантов, простите. — Какая ты сегодня… — Уж интересно стало, какая? — усмехнулась Дженни, перекинув ногу на ногу. — Агрессивная. На долю секунды выражение лица Дженни резко переменилось, но уже в следующую раздалась громким хохотом. — И нечего смеяться. Если б не тот мужичок, из-за которого твоё настроение переломалось… — Джису! — Ну а что, правда ведь. Брюнетка посмотрела на сестру таким уничтожающим взглядом, что последняя решила замолкнуть. — Решено, мы сейчас же отправимся туда. — А нас пустят? — Я уже договорилась об этом, дорогая, — подмигнула Лиса. — А Рози? — Умирает Рози, не будем ей мешать.  Троица вышла из каюты, манервно вздернув головой, как это обычно делали истинные леди. Как только они дошли до поворота и распрощались с Дженни, Лиса и Джису полностью позабыли о манерах и, прихватив свои юбки, понеслись вниз, в общую комнату третьего класса.    *** Лиса постучала в дверь. Высокий, лысеющий мужчина сощуренным взглядом осмотрел их, прежде чем спросить:  — На вид богачки, — едва слышно проговорил он. — Каков ваш класс, мэм? — Второй. Мы на концерт.  — А, — незнакомец немного постоял у двери в нерешительности, а потом, сдавшись, пустил их.  — Здравствуйте, — добродушно произнесла Джису и одарила мужчину робкой улыбкой.  — Откуда вы узнали про концерт? Звать меня Джеральдом. Мистер Коллинз, если по-официальному.  — У меня есть дружки из третьего класса, от них и узнали. Но вид у вас не очень. Все в порядке?  — Раз уж вам известно о концерте, вам так же должны быть известны его причины, — оскалился Джеральд.  Джису пихнула подругу локтем. Конечно же! — бедняги навсегда прощаются со своей Родиной, какие еще лица у них должны быть? — О, Коллинз, не надоедай барышням, — весело произнес молодой человек, идущий мимо. Он остановился перед девушками и низко поклонился им.  — Мадам?.. — Мисс Манобан и моя подруга мисс Смит, — Лиса протянула руку юноше, то же сделала и Джису. Незнакомец поцеловал их руки, а точнее перчатки, и пожал.  — Добро пожаловать в нашу семейную идиллию! Проходите, не стесняйтесь. Десятки мужчин, женщин и детей выжидающе уставились на них, будто на инопланетян. Хоть они и умудрились напахать достаточное количество денег на билет, выглядели эти люди отнюдь не как богачи. Унылые, бледные лица повернулись к девушкам, следили за каждым их движением, но после перевели взгляд на того парня, любезно поприветствовавшего наших героинь.  — Леди и джентельмены, попрошу внимания.  Джису плюхнулась на свободный стул и перестала шушукаться с Лисой. — Многие из нас — включая меня самого — пережили большое горе. Но прежде, чем мы обсудим это, я хотел бы поговорить о другом. О нас, — сделав акцент на последнем слове, юноша продолжил: — Меня зовут Юджин Дэйли. Я беден, как и многие из вас, повторюсь. Я пережил много плохого и хорошего, много смертей и много любви. Я беженец. Не слишком и горжусь этим званием, но осознаю. Мы — беженцы. Но мы любим нашу Родину. Мы обожаем, гордимся ею, черт возьми! Только мы, обычные крестьяне, можем хвалиться таким патриотизмом за свою страну. Лишь народ, ведь именно в нем полыхают сердца империй, царств и стран!   Мало-помалому люди стали поддерживать Юджина, чья речь с каждым потоком воздуха становилась все громче и величественнее.  — И тем не менее, одно большое горе сплотило нас сегодня. Покинуть родной край. Навсегда. Покинуть нашу Ирландию, наши древние замки, наш средневековый дух, наши могущественные крепости и густые леса! Это многого стоит. Слишком многого. Наши дети... — Юджин сочувственно взглянул на юные, бледные лица. — Наши дети, к сожалению, не будут помнить своей Родины, а если и будут, то немного. Но как только они услышат нашу музыку, преисполненную храбростью и честью, как только услышат старые ирландские сказки, былины, в которые столько сил вкладывали наши предки, они все вспомнят. Все поймут. Именно в них и таится дух. Дух, с которым нам придется распрощаться, но хранить его в сердце навсегда.  Толпа хотела было взорваться аплодисментами и горькими слезами, но музыкант взялся за волынку и начал играть, так что прерывать этого разгоряченного, верного своей стране человека не стоило. Народ с замиранием слушал, более зрелые слушатели роняли скупую мужскую слезу, а некоторые обливались целыми потоками. Сначала были долгие, продолжительные меланхольные ноты. Но чуть позже последовали едва поспевающие краткие слоги; они постепенно придавали композиции жизнь. Это было похоже на дуэт двух людей: познавшего жизнь старца и маленького ребенка.   Печальная мелодия разрасталась в могучий ирландский гимн — дух, о котором упоминал Юджин, ясно прочувствовался в этой музыке, где гремели средневековые крепости, призраки и всякая кельтская нечисть бродила вокруг бедного народа, а заостренные мечи рыцарей пронзали друг друга. Показывался бескрайний, леденящий лес, скрывающий тысячи тайн. Сотни заливистых и печальных звуков объединились в устрашающие аккорды, напоминающие своим отчаянием скорбное ламенто.  Музыка, под которую топали и хлопали в такт.  Все собравшиеся здесь люди неосознанно стали подпевать и хлопать. Музыкант оживился и мелодия заметно повеселела, однако сохраняла гармонию серьезности и некой хандры.  Несколько мужчин и женщин бормотали слова песни, не в силах больше поднимать глаза на волынщика.    Джису и Лиса как зачарованные сидели и слушали, хоть ничего и не понимали. А впрочем, зачем понимать слова, когда звуки говорят сами за себя?    Как только последнее журчание волынки начало затихать, а потом и вовсе прекратилось, толпа разразилась оглушительными аплодисментами, свистом и тихим плачем.  — За Ирландию, — дрогнувшим голосом произнес Юджин, подняв стакан с элем. — За Ирландию! — прогремели в ответ. Несмотря на печаль всей этой ситуации, долго грустить они не намеревались. Юджин и его скромный, по словам его, оркестр, моментально поменяли стратегию, и по комнате разлилась уже не меланхольная мелодия, а старые-добрые ирландские песенки, знакомые каждому присутствующему здесь. Ну, или почти каждому.    Завыли рожки. Юджин демонстративно ударил кулаком себя в грудь. — Танцуют все! Свист, несколько похожий на гоготанье гуся, перерос в звучный дрязг, заставляющий сердце трепетать, а руки и ноги двигаться крайне странно, зато забавно. И не нужно оправдываться тем, что танцевать ты не умеешь, нет! Танцевать может каждый, и у каждого получается своеообразно.    Молодые парни вежливо поклонились дамам и, даже не спрашивая, хотят они танцевать или нет, потянули к себе и закружили. Девушки лишь податливо подтанцовывали, прихватывая платья и показывая пляшущие ноги.  Какой-то джентельмен, причем в возрасте, стал выплясывать безумную джигу, резко маша руками. Народ лишь покатывался со смеху, крича и свистя ему.  Не успела Джису и моргнуть, как ее повели в центр зала. — Эй. Из-за громкой музыки и смеха слова девушки никто не услышал, да и все равно: все, даже дети, неугомонно танцевали, стуча каблуками. Брюнетка обернулась, дабы увидеть нарушившего ее покой.  И это оказался статный, молодой человек в сверкающей белизной рубашке и темных брюках. Подтяжки охватывали его подкаченное тело. Красавец, только одно «но» — лицо этого господина было покрыто странной маской, полностью скрывающую его.  «Ну и ладно», — поразмышляла Джису.  «Грех с таким не станцевать…».    Женщины весело плясали, мужчины без устали дымили и предлагали дамам свою руку. Музыка лишь ускорялась и невозможно было удержаться, невозможно было просто стоять в стороне и наблюдать — ноги сами двигались в такт, ладони хлопали, а лицо искажалось в нездоровой улыбке. И, словно по щелчку, появились маленькие столики, обильно накрытые пивом, элем и закусками.  Ниоткуда появившиеся скрипки начали выть, постепенно перерастая в живую, бойкую музыку.    Незнакомец проворно выплясал перед Джису несколько па, и она не осталась в стороне.  Девушка громко засмеялась, ритмично повторив движения своего партнера. Незнакомец лишь пожал плечами и бодро сплясал какую-то дребедень, уперевшись руками в талию. И вдруг он ловко и резко подхватил ее за талию и поднял ввысь, кружа. Джису обомлела, но противиться не стала.  — Давай, мужик, давай! — кричали уже подвыпившие, но такие же неисправимо веселые парни.  Мягко опустив Джису на пол, мужчина предложил ей свою руку, надеясь на спокойный танец в паре. Но он не догадывался, что наша Джису — та еще штучка. Схватившись за сильную руку, девушка сама повела его в безбашенный круг таких же безумчиков. Намечалось страстное танго. — А теперь особенное внимание оркестру! — крикнул Юджин, показывая на «оркестр», который яростно бил в импровизированные ударные инструменты. Народ победоносно зааплодировал. — А нам и не нужны барабаны! — прокричала, судя по всему, Лиса, упорно танцующая в кругу молодых людей. Волосы освободились от тугих, неудобных причесок и рассыпались на плечи, дрожа от одного лишь качка воздуха.  И она была права. Ритм им отбивают сами танцоры.  Музыка уже подходила к концу, но никого это не останавливало — все танцующие сплотились в единый круг, ведя синхронный хоровод. Джису крепко сжала руку соседней девушки, когда они стали вертеться, а ноги отплясывать ирландский степ.   И так продолжалось несколько часов, вплоть до обеда… *** Итак. Девушки наши вкусно пообедали и взяли поесть для бедняжки Розэ, которая так и осталась в своей каюте. И сейчас направлялись именно к ней, дабы развеселить девчушку. — Входите, — хрипло произнесла Розэ, открывая дверь. Подруги лишь сочувственно покачали головой, ну, может, кроме Дженни — она все ещё негодовала по поводу ее вчерашней пьянки. Никто, кстати, не ожидал, что Розэ напьется чуть ли не до потери сознания. Вот Лиса — да, смогла бы. Еще шестнадцать бутылок игристого было бы на ее счету. Но не Розэ. Поэтому сама блондинка пришла в настоящий шок, когда узнала о своих вчерашних, кхм, похождениях поподробней. Слава богу, Чимина она сегодня не встречала, но в любом случае стычка неизбежна. Хотят они этого или нет. — Как-то так, — как только Лиса закончила свой красноречивый рассказ, Розэ закрыла лицо руками и отчаянно застонала. — И это лишь часть. Мы с Чонг…мистером Чоном немного побеседовали за столом и понаблюдали за вашими с мистером Паком выходками, а после разошлись по каютам. Черт, Розэ, не хнычь, — таиландка неловко приобняла подруга за плечо. — Уверена, он даже ничего не помнит. — Лиса, мне кажется, что ты делаешь только хуже… — Дженни взглядом поедала Лалису. Последняя нервно усмехнулась. — Тебе нужно выйти, погулять, подышать свежим воздухом. Черт с этим Паком и с этой выпивкой. С кем не бывает. — Наша жгучая танцовщица права. Ты нуждаешься в свежем глотке воздуха. Розэ медленно поднялась с места и размяла руки. — Что ж. Выбора ведь у меня нет, да? — Да. Да и делать тебе больше нечего. Обед прошел, концерт тоже, нужно скоротать время до ужина. — Джису, ты думаешь только о еде! Их дальнейшую беседу Розанне не удалось услышать. Входная дверь захлопнулась, и блондинка скрылась из холла. Небо сияло. Россыпь белоснежных звёзд покрывало его, как множество маленьких иероглифов покрывают древние рукописные свитки. Очертания Титаника и все ее контуры растворялись в темной, необъятной вечерней пелене. Почему-то в голове Розэ прозвучала какая-то классическая мелодия. Не то Моцарт, не то Брамс. Вообще что-то неопознанное, и тем не менее грозное, из-за чего сердце сжимается и медленно раскалывается на куски. Взглянув на бесконечные звёзды, Розэ с благоговением закрыла глаза. Небо всегда успокаивало ее, наводило на верный путь. А осознание того, что сейчас миллиарды людей смотрят на тебя в ответ, заставляло кожу покрываться мурашками. Включая родных и близких, покинувших наш гнилой мир слишком, слишком рано. Океан дремал, изредка ударяясь своими бойкими волнами о мощный лайнер. Но покой Розэ жестоко нарушил шорох позади неё. Раздраженно выдохнув, девушка резко развернулась и потеряла дар речи. Да что уж там, чуть в обморок не упала. — О, мистер Пак. Не ожидала увидеть вас здесь, — ошеломлённо затараторила Розэ, пытаясь сохранить холодный вид, однако пунцовые щёки ее выдавали. — Думаю, я могу задать вам тот же вопрос, тезка. Девушка фыркнула, закатывая глаза: — Может, перестанете уже звать меня тезкой?! Если продолжите, я буду пожизненно зла на вас. Чимин усмехнулся, но увидев обижено надувшиеся губки Розэ, поспешно ответил: — Обещаю, что не буду. Но у меня есть к вам предложение. — Какое? — Могу ли я пригласить вас в ресторан в 20:00? — В качестве ваших извинений? Можете, — усмехнулась блондинка, хотя в душе бурлил целый коктейль эмоций. Она бросила мимолётный взгляд на карманные часы, подарок от брата. Оставалось около получаса. — Надеюсь, я не заставлю вас ждать. — Не беспокойтесь, — вежливо улыбнулся парень. Поклонившись, Розэ удалилась в свою каюту, дабы не раскраснеться ещё больше и сменить одеяния. — Он позвал тебя на свидание?! — вскричали Лиса и Джису. Дженни лишь в удивлении вскинула брови. Оказывается, они все ещё сидели в ее каюте. — Ну, не то чтоб свидание. Просто в ресторан, — новозеландская красавица перебирала свои наряды, но, по ее мнению, ни одно из них не подходило для так называемого свидания. — Мы подберём тебе сногсшибательное платье! — О да! — Лиса, Джису! — засмеялась Розэ. — Он же меня не на свадьбу позвал… — Это тоже можно устроить, — ухмыльнулась кореянка. — Я пас, дамы. Могу помочь только с нарядом. Дизайнерский совет, — послышалось от Дженни. — Только все это нужно проделать быстро, а то он ждет меня у входа, — нервно засмеялась Розэ, а потом с отчаянным стоном отошла от своего гардероба. — У меня нет ничего такого…особенного. Только простые платья. — Ну-ну, искать не придется, — глаза таиландки лукаво сверкнули. Розэ непонимающе взглянула на Лису. — Короче, пока ты вчера заливала глаза вместе со своим мужичком, я доделывала штрихи к одному платью. Оно тебе подойдёт. Стопудова! — торжественно объявила Лалиса. — Так вот твой сюрприз?! — воскликнула Дженни. — Хаха, именно он. Розэ ахнула при виде божественного изумрудного платья с цветочным орнаментом. Сестры Ким опешили. — Этот цвет оттенит твои волосы, а золотые узоры придадут блеск, особенно, если мы придумаем тебе высокую причёску! — восхищенно произнесла Джису, погрузившись в раздумья. — У меня возникла идея относительно этого… Я поищу туфли, а ты, Лиса, подыщи что-то из своих украшений, — скомандовала Дженни и ушла в свою каюту. Не прошло и минуты, как Лиса вернулась к девушкам с огромным сундуком. — У меня тут столько браслетов, сережек и ожерелий! И колец, хехе. — Я принесла туфли. — У меня есть идея для прически! — Принеси косметику! — Зачем? Мы оставим природную естественность. — Какая к черту естественность? Сейчас все помешаны на химии. — Да ну нет! — Я нашла сумку! — Розэ, не вертись! — А я все-таки принесу косметику. — Не смей! — Стой смирно. Розэ зачарованно глядела на увлечённых подруг, которые весело и дружно (пока дело не дошло до косметики) делали из неё корейскую Афродиту. Шею блондинки окутало что-то холодное и, судя по всему, металлическое, белоснежные, аристократические руки оказались туго затянутыми в темные перчатки с замысловатыми кружевами; волосами цвета соломы руководила Лиса, пытаясь соорудить ей прическу. — Последний штрих! — таиландка больно пощупала Розэ за щечки, дабы они стали румянее; вместо благодарностей в ответ услышала лишь визг. — Боже мой, ты прекрасна! Девушки довольно осматривали свое «произведение искусства». Увидев себя в отражении зеркальца, Розэ не удалось скрыть своего восхищения. На нее смотрела такая же блондинка, но намного прекраснее: измученное лицо сменилось счастливой улыбкой и взглядом, непослушные волосы собрались на макушке Розэ, немного распускаясь на ее плечи, ноги были обуты в прелестные кожаные ботинки, а лебединая шея обвита нежным ожерельем с янтарем и бриллиантами. Красавица не могла на себя наглядеться. — Господи, Рози, ты просто обворожительна! — Вот они, смертоносные силы красоты! — усмехнулась Лиса, поправляя выбившуюся прядь волос новозеландки. — Итак, сейчас ровно 20:00. Но опоздай немного, пусть поволнуется. — Дженни, он просто пригласил меня в ресторан! — Никаких исключений! Пусть только попробует тебя тронуть. Тогда место за бортом Титаника будет забронировано Пак Чимином. Блондинка хихикнула: — Не волнуйся, я не дам себя в обиду. И кстати, уже 20:05. Твои часы опаздывают. — Это ты сейчас опоздаешь! Так, давай. Только попробуй потом не рассказать нам, как все прошло. За бортом еще куча свободных мест. Девушки рассмеялись и обнялись. — Ну все, я пошла. — Хорошо провести время, Розочка! — подруги отправили ей воздушный поцелуй. После мимолётного разговора с Розэ, Чимин ушел в каюту их «вождя», где они обычно тусовались вместе. Людей особо не было: Шуга и Техен наверняка отдыхали в курительном салоне, Намджун снова флиртовал с официанткой, Хосок и Джин либо играли в теннис, либо плавали в бассейне, а Чонгук…впрочем, где был Чонгук, мы, видимо, никогда не узнаем. Чимин тяжко вздохнул и приземлился на диван. Мертвая пустота угнетала изнутри и снаружи, медленно поедая осколки души. Банально, да? Но зачастую примитивные фразочки оказываются центром мучений. Как и случилось с Чимином. О его печальной судьбе я расскажу вам позднее. Не сейчас. Не в это время. Даже с друзьями он ощущал себя никчемностью. Ненужной, лишней оболочкой. Чимин закрыл лицо руками, уперевшись ими в колени, и просидел так минут 20. Спустя это время, в комнату зашли веселые Джин и Хосок, бурно обсуждающие что-то. Их волосы были влажными, что говорило о недавнем плавании в бассейне. — Оооо, расхититель женских сердец горюет о чем-то, сидя на диване, — усмехнулся Хосок, глядя на корейца. — Иди к черту. — Да не дуйся ты. Сколько уже тут сидишь? — Не знаю.около 20 минут. — Издеваешься? Тут столько развлечений! — Да даже в БигХите такому позавидуют, — засмеялся Джин. — Серьезно, ты стал скучнее Намджуна. Чимин впервые за последнее время рассмеялся. — Намджун, кстати, только и делает, что с той девкой флиртует. — Видимо, официантка и правда вскружила ему голову. — Мне же не одному кажется, что должно быть наоборот? — М? — Чимин вопросительно взглянул на друга. — Это ТЫ должен заигрывать с девушками, а не Намджун. И наоборот, НАМДЖУН должен сидеть сейчас на диване и смотреть в одну точку чуть ли не полчаса, а не ты. — Ты просто недооцениваешь своего хёна, Хосок. — А где Чонгук? — Понятия не имею. Но вроде его забрали Тэхен и Юнги в курительный салон. — КАКОЙ КУРИТЕЛЬНЫЙ САЛОН?! ДА ОН ЕЩЕ РЕБЕНОК! — возмущённо закричал кто-то. Парни обернулись и засмеялись. В комнату зашел чересчур счастливый Намджун. — Нам, ему уже… Стоп, сколько ему? — Хосок прыснул от смеха. — Замечательно, мы не знаем, сколько лет нашему другу. — В любом случае! Компания Тэхена и Юнги — самая худшая из всех возможных. По крайней мере, в прошлый раз они бедного нашего крольчонка довели своей выпивкой до потери сознания. — Да не парься ты. Может, он найдет девушку своей мечты и посиделки в барах закончатся. — И начнутся посиделки в постели, — игриво подмигнул Джин. Он хотел было добавить ещё одну шуточку, отнюдь не для детей, но решил не травмировать психику присутствующих. — Ага, мы так же надеялись с Юнги. И что? И ничего, остался заядлым курильщиком. Чимин улыбнулся. Парни заливались смехом и болтали обо всем на свете. Эта уютная, дарящая надежду атмосфера царила везде и всегда, где бы они не находились. — Ооооо, уже восемь вечера. Пошли в ресторан. — СТОП, УЖЕ ВОСЕМЬ?! — как ужаленный подпрыгнул Чимин. — Да. Ты чего? — Э, у меня встреча. В ресторане. — Вау, наш холостяк нашел себе девушку. — Или парня. — Ребят, за это надо выпить. — Я вас умоляю, не приходите в ресторан. — Пхахаха, нам что, из-за каких влюблённых птенчиков голодать? — Да и вообще, мы живём в 1 классе, идите и ешьте там. Зачем мучать себя вторым, верно, Хосок? — А мне понравился десерт из второго. — О боже. Ладно. Что принести? Вы такие идиоты. У вас такая прекрасная возможность поесть в дорогом 1 классе, а вы… — Короче, принеси те тарталетки. — Все? — И ещё салат. — Какой? — С морепродуктами. — Уже 20:02. Двигай задом, Ромео. — Как только мы доберёмся до Нью-Йорка, я вас прикончу. Всех, до единого. — Беру на слово. Протиснувшись к двери, Чимин бросил взгляд на висящее подле зеркало и едва заметно улыбнулся. «Я, безусловно, красотой уступаю ей, но все же неотразим», — мысленно усмехнувшись, парень уверенным шагом направился к каюте Розэ, дабы поприветствовать ее и провести до ресторана.