Тонущие в бездне

Помнится мне, что довелось рассказать вам, дорогим читателям, о судьбах некоторых девчонок, а точнее Розэ и Лалисы. На этом биографические отступления не заканчиваются: про наших принцесс узнаете позже, а уж парней я никак не смогу проигнорировать. Но увы, их слишком много для одной главы, посему и разделяю 7 человек на две части. Мой излюбленный метод тыка указал на двух юношей, а на каких именно, вы сейчас узнаете. Итак, не буду попусту тратить время и чернила. *** Будучи сыном успешных, образованных и знаменитых родителей, от Юнги ожидали того же. Пример подражания, копия родителей, успешный бизнесмен, повод для гордости — вот в кого хотели превратить мальчика, ещё даже не родившегося на свет. Поэтому, как только юнец соизволил явиться и чуточку вырасти, его ежедневное расписание стало превращаться в сущий ад. Изнеможение, до которого доводило домашнее обучение, дополнительные занятия, секции и прочая дребедень, доконали Юнги. До такой степени, что мысли о самоубийстве посещали его несколько раз за два часа. *** — Юнги! Бессовестный ты черт! У тебя уроки латыни через час, вылезай из своей конуры! — несносно закричала миссис Мин, колотя дверь, за которой притаился тринадцатилетний Юнги. Парень, вздрогнув от внезапного шума, начал лихорадочно разбирать запачканные чернилами бумаги. Нацарапанные ноты уплыли вниз. — Черт, — прошипел он. Безусловно, у парня имелись ежедневные уроки фортепиано, так что нотная тетрадь нужна была в любом случае. Однако сейчас она преобразилась, ведь хозяин добавил в неё пару-тройку новых мелодий. Увлечение музыкой родители одобряли, но когда пятилетний Юнги решил исполнить придуманную мелодию, посвящённую радостям жизни, мистер и миссис Мин пришли в ужас. Ненужные добавления, слишком эксцентричные звуки, прерывистое рычание фортепиано — одним словом, юнец решил совместить все, о чем и мечтать не смели в конце 19 века. А услышать не привычный идиллический тон, а «уму непостижимый клёкот, будто эпилептика посадили за клавиши и попросили сыграть», как высказалась миссис Мин, было страшным сном родителей Юнги и всех их близких. Выпоров мальчугана за этакое нахальство, мистер и миссис Мин приняли твёрдое решение: обучать сына классике, классике и ещё раз классике. Маленький музыкант не понял, почему папа сжимал в руках ремень и жесткую линейку, а мама скалила зубы и раз за разом ломала или выбрасывала его любимые игрушки. А когда понял, повзрослев, пришёл в настоящую ярость и недопонимание. Почему его так возненавидели? Почему попытка создать свой шедевр с таким треском обрушилась? Почему именно тогда открылись истинные лица «любящих» родителей? И ведь он ничего не сделал, лишь захотел испробовать свои силы, понять, кто он такой и найти своё призвание, хотя бы попытаться. Кто же знал, что за таким следует жестокое наказание. Однако своей вины Юнги нигде не наблюдал, поэтому продолжал писать свою музыку и сочинять песнопения, что, кстати, у него получалось намного лучше. Конечно же, тщательно скрывая это, дабы не попасться под горячую руку своих любимчиков. Вырвав перепачканный отпечатками собственных пальцев лист, Юнги аккуратно убрал нотную тетрадь на место, предварительно попытавшись избавиться от следа чернил на руках. Что заставило темную жидкость ещё сильнее размазаться. Не успел Юнги и чертыхнуться, как вдруг в его дверь яростно заколотили, будто хотели вломиться. — Выходи, гнусный идиот! Тяжко вздохнув, парень отворил дверь, и сразу же получил крепкую пощечину, а после был отведён в кабинет отца. — Может объяснишь мне, какого черта ты получил неудовлетворительную оценку по арифметике! — загремел рослый мужчина, с виду лет так на 40, опрокидывая баснословно дорогой стол, увенчанный золотыми наконечниками в виде стрел. И вновь знакомая шарманка: крики-оры, кулаки, актёрский плач матери и плюс очередной запрет. Так и появляются синдромы отличника. Если вы подумаете, что Юнги — трус, который даже противостоять не сможет, то вы ошибётесь, и притом крупно. Множество попыток заткнуть отца, или, хотя бы, отстоять свою точку зрения, провалились, оставив на память отсутствие друзей, каких-либо увлечений, шрамы и следы от рукоприкладства. Замахнувшись снова, мистер Мин помедлил, когда увидел чёрные отметины на ладонях сына. Нарисованные ноты. — Что это? — грубо схватил он последнего за руку. — Я делал домашнее задание по фортепиано. — Да? — хитро ухмыльнулся мужчина, сильно сжав пальцы, отчего их костяшки заметно побелели. — Тогда соизволь принести свою нотную тетрадь сюда. Бегом! ***** Терпеть это изо дня в день было невозможно, однако попытки сбежать Юнги не предпринимал, так как по всей Корейской империи были расставлены отцовские люди. А вероятность того, что собственный отец расчленит его, чем парень отправится на свободу, была намного реалистичней и не давала никаких надежд. Но как только Юнги исполнилось 18 лет, ему удалось уйти из родного поместья, при этом лишившись всего наследства и всех средств. Единственным способом добывать деньги честным путём (да и чтобы работка была не в тяжесть) — делать то, что тебе хорошо удавалось. В этом случае огромное влияние на дальнейшее будущее Юнги сказалась музыка, ради которой он был готов скитаться по клубам и тавернам, играя на инструментах или выставляя свой голос на показ. И не зря. День, когда Намджун подошёл к уже потерявшему всякую надежду Юнги с предложением вступить в музыкальную группу, стал лучшим в его жизни. *** Одна из самых тяжелых судеб досталась именно Чимину. И то, с чем он столкнулся ранее, все ещё не отпускает его, будто вцепилось когтями в сердце и держится. *** Мать либо спилась, либо покончила жизнь самоубийством, но итог был один: из жизни своих детей она ушла так же быстро, как и пришла. Лишь родной отец способен был обеспечивать свою семью и детей, что, впрочем, он и делал. Но, как говорится, в семье не без урода, и этот случай не стал исключением. Несмотря на то, каким бы ответственным, любящим на вид отцом он не был, любой человек со стороны заметил бы некоторые странности в его поведении. Порою он проявлял слишком много ласки к Хэвон: внезапно гладил ее, по-странному обнимал и щипал за разные места. По-началу, для восьмилетних детей это казалось нормой, вроде отцовской любви. Но самое интересное началось чуть позже, и Чимин не знал об этом буквально ничего, ведь в это время находился в мастерской, где и подрабатывал. — П-Папа.что ты делаешь… — дрожащий голос дочери разрезает его сознание, словно ножом, и опьяняет ещё больше. Маленькая, ещё совсем ничего не понимающая девочка, тряслась, как осиновый лист. Неизвестность того, что с ней сейчас произойдёт, медленно уничтожала ребёнка. Ответом послужило выброшенное на пол нижнее белье и что-то твёрдое, упирающееся ей в пояс и опускающееся все ниже. Хэвон не понимала, что будет дальше и чем это может для неё обернуться, но отчаянно надеясь на то, что отец ни в коем случае не сделает ей больно, она верила в лучшее. И, к сожалению, лучшего не случилось. Лишь душераздирающие вопли, огненная боль в области вагины и лужа крови на белых простынях. Как только мистер Пак удовлетворил свои сексуальные потребности, он склонился к рыдающей Хэвон и прошептал, гадко и мерзко: «Это будет наш маленький секрет, и если ты кому-нибудь расскажешь, в следующий раз тебе будет так плохо, что ничего от твоего вялого тельца не останется». После она потеряла сознание от боли. Хэвон была слишком напугана, чтобы в действительности ослушаться своего насильника, поэтому Чимин ничего не знал и не подозревал, а когда узнал, было слишком поздно. Отец неоднократно насиловал ее всевозможными способами, а организм восьмилетнего ребёнка не может выдержать этого. Хэвон погибла во время очередного изнасилования. Чимин, пришедший из мастерской с довольным кличем и деревянной куклой, предназначенной для Хэвон на ее день рождения, сумел лицезреть такую сцену: Девочка лежала в постели отца и спала, а последний перекрещивал и себя, и ее. — Хэвон заснула? — тихо спросил мальчик, чтобы не разбудить сестру. — Навечно. Кукла со стуком упала и покатилась по полу. — В смысле?.. Отец смахнул ненастоящую слезу и посмотрел на сына таким картинно-опустошённым взглядом, что Чимин бросился к любимой сестренке и истерично стал будить ее, трясти, а когда понял, что Хэвон взаправду уснула беспробудно, поддался громкому плачу. *** Хэвон похоронили на том же кладбище, что и ее мать (по крайней мере, так думал Чимин, в действительности же все было по-другому). Спустя несколько лет после ее смерти, Чимин, уже взрослый, восемнадцатилетний юноша, обнаружил небольшую дыру, спрятанную прямо за стенкой кровати. По размерам оно идеально подходило для книжки. В этом случае все так и было: в дыре был спрятан грязный, потрёпанный жизнью дневник, будто его не открывали десятилетиями. Естественно, оставить это как есть Чимин не мог и не желал, ведь видел это впервые за столько лет проживания в этой комнате. Судорожно и с предвкушением вдохнув, он открыл дневник, и по телу парня прошёлся табун мурашек: «Хэвон Пак. 1895 год». «14 января. Это произошло снова. Я не хотела и не сделала ничего плохого, никому не рассказывала, но это опять произошло. Наверное, я заслуживаю всей этой адской боли, ведь просто так папа не стал бы…» «17 января. Я лежала на диване и спала. После почувствовала, как кто-то стягивает мою одежду и что-то упирается в меня. Когда поняла, что и кто, было совсем поздно: папа снова сделал это, и намного больнее, чем в прошлый раз. И мне пришлось взять.взять это в рот. Было очень мерзко и противно дотрагиваться до него губами и облизывать, но не было другого выбора». «19 января. Это слишком для меня. Я наверняка умру». «20 января. Он делает это постоянно, каждый раз, когда Чимин исчезает!». «21 января. Я должна была слишком провиниться, чтобы заслужить этакое». «22 января. Сегодня у папы выходной и он привёл к нам домой одну девушку. Очень милую, она сразу мне понравилась. Как только я вышла из комнаты и оставила их наедине, я услышала такие же вопли, что и издаю во время наказаний… Я пошла обратно и увидела, как он делает это с милой девушкой. Ей было так же больно, как и мне. Я не знала, как помочь, но стоило мне только появиться, как папа грубо взял меня за руку и заставил снова делать это, как несколько дней назад. Было опять мерзко и противно». «23 января. Боль внизу с каждым днём усиливается. Я не думаю, что это закончится». «24 января. Было очень больно, папа сказал, что если я буду плохой девочкой, он позовёт своих друзей на помощь и мне будет в миллионы раз больнее и неприятнее. Я боюсь, что этот дневник кто-нибудь найдёт. Особенно Чимин. Но если ты нашёл, Чимин, знай, что я наверняка в чем-то провинилась, поэтому и отбываю наказание.» «25 января. Сегодня я поняла, что не выдержу и умру. В свой же день рождения. Чимин поздравил меня, поцеловал в лоб и ушёл в мастерскую. Втайне я надеялась, что хотя бы подарок скрасит этот день. Как только Чимин ушёл, папа схватил меня за шиворот и повалил на кровать, и сказал, что раз уж у меня сегодня день рождения, он сделает мне подарок. И стал.касаться языком этого места, и трогать его пальцами, проникать внутрь. Это не приносило мне никакого наслаждения. Но я была благодарна, что сегодня все закончилось лишь этим. О нет! Он зовёт меня! Может, папа вправду подарит мне что-нибудь…я была бы очень рада». Все записи, в особенности последняя, были написаны с ошибками и корявым почерком. И я не думаю, что нужно описывать состояние Чимина после прочтения дневника. Если вкратце, то: Как только отец вернулся с работы, Чимин, сначала подождав около двери, набросился на это животное и задушил его, и ему было так плевать, что это — родной отец, «беспокойный за жизнь и образование» своего сына, что парень не почувствовал даже капельки стыда. В первую очередь он — насильник и убийца, решил Чимин. Прихватив все деньги и драгоценности, которые были дома, и оставив тушу мерзавца, Чимин покинул Родину и отправился в самое сердце Англии. В Лондоне он устроился работать в порт: помогал грузчикам, таскал багаж пассажиров на корабль, прислуживал на пристани и так далее. За время своего пребывания на порту, Чимин увидел множество преступлений и отвратительных поступков, начиная бесчеловечным избиением, как и людей, так и животных, и заканчивая изнасилованиями, которых в те времена было пруд-пруди. И сколько бы Чимин не пытался предотвратить этот ужас, сколько бы не пытался подавать в суд, чтобы твари оказались за решеткой — стоило ему, бедному человечишке, только зайти в участок и предъявить обвинения, как его выгоняли, и каждый раз с одинаковыми претензиями насчёт его сословия и происхождения. Денег нет? Значит, ты никто. Не высокоинтеллектуальный уровень мышления? Ха, можете покинуть это помещение. Низкая должность? Нам не о чем и говорить. И так далее. Поняв, что все это — бессмысленное дельце, парень пытался своими силами остановить преступления, и во многих случаях ему это удавалось, хоть и приходилось отделываться синяками, шрамами. Но это стоило спасённых, ещё не разрушенных жизней. Позже Чимин решил разнообразить свою скудную жизненную череду событий скитанием по улицам и пением. Именно последнее поспособствовало его «временному успеху». Когда до юноши дошло, что поёт он ничего так, это занятие стало его любимым способом подработки, и, наверное, единственным. Ну а его знакомство с Намджуном и остальными членами команды идентично истории Юнги — Нам, собирающий людей в группу, ненароком услышал заливистый голос парня, влюбился в это пение и предложил карьеру вокалиста, на что Чимин с радостью согласился. *** Такова история двух наших героев. Жестока ли, справедлива — решать вам, уж отнюдь не мне. В будущем нас ждут множество биографий, ещё больше будоражащих наш ум и держащих в постоянном волнении. А пока ограничимся лишь рэпером да вокалистом.