9 жизней

      Всем привет! Меня зовут Анэ. И это моя 9 жизнь. Что ж. я прожил довольно много, успел разобраться в себе, став чуточку мудрее, заслужив счастье. Но начнём по порядку.

***

      Яркое солнце, лучи приятно щекочут нос, сено шуршит под телом. Большая собака лежит подле своих щенят… Я был одним из них. Прошло уже 2 недели, как я и мои 5 братьев появились на свет. Моя мать была очень добра к нам. Постоянно лизала нас и никого не подпускала, пока мы не открыли глаз. Я был первым. Чувство радости от того, что я вижу этот мир переполняло меня! Я повозился, выбрался из объятий матери и осмотрелся. Мы лежали прямо под люком, из которого и било солнце, в сарае. Он был чист, рядом, в стойле, была лошадь. Я решил сразу подбежать к ней, но она вдруг залягалась и зафыркала. Так что мне пришлось убежать от неё как можно скорее. Дверь была открыта, поэтому я легко выбрался наружу и оказался на большом дворе. По нему ходили куры, козы и несколько детей, один из которых сразу подбежал ко мне и закричал: — Папа, папочка! Тут щенок глазки открыл! — он взял меня на руки, начал ласкать.       Мне было весело и я громко залаял. Мальчик понёс меня в дом. Как позднее оказалось, я родился на ферме, у одного преуспевающего мужчины. У него было трое детей, которые сразу полюбили меня, и жена, которой почему-то не нравилось, что я захожу на кухню с немытыми лапами. Но она всё равно была хорошей женщиной. Всех моих братьев специально ждали, так как фермеру нужны были гончаи на охоту. Как-только меня принесли в гараж, где отец мальчика чинил трактор, я слегка удивился, увидя мужчину. Он был в простой одежде, но было видно, что он силен. Чувство превосходства подавило меня, но я не испугался. Лишь выпрыгнул из рук мальчишки и подбежал к отцу Джо, так его все звали. — Ого, какой резвый! Сразу видно, будет лучшим среди своего помёта! Какие уши, ноги! Отлично, отлично! Я берусь сам его обучать, — так я и попал на обучение к главе семейства, а позже стал его главным псом.       Мои братья остались на попечение жителям дома, но это не мешало мне с ними видеться.       В первый же день мне дали кличку «Грейт», что значит отличный. Всё потому, что я быстро осваивал команды. Тренер из Джо был что надо, он вообще был хорошим человеком, да и хозяйство у него было, как говорится, на уровне. В первый день я понял, когда надо сидеть. А за неделю уже подавал голос, лежал, делал кувырок. Совсем скоро я начал приносить палку. Занятия были весёлые, меня хвалили, давали лакомства, я в свою очередь исполнял команды После тренировок я забегал к своим братишкам. Они часто рассказывали мне, как им тяжело даётся найти палку в траве. Я лишь смеялся и отвечал: — Ничего, ничего! Скоро вы вырастите и будете видеть далеко и свысока. Мне ведь тоже не всегда это удаётся.       Я заходил и к матери, она была добрейшей души собакой. Нас разлучили с первого дня тренировок, но я знал, где её найти. Она рассказывала и о моем отце, каким сильным, быстрым и чутким он был. Говорила о хозяине, что в обиду он нас не даст.       Так шли недели, месяцы… прошёл год.       Я заметно подрос, команды знал и выполнял в совершенстве. Успел полюбить своих хозяев, стать им глубоко преданным. Я любил позабавиться с детьми, стащить лишний кусочек мяса с кухни. Мама меня ругала, но я ничего не мог поделать с собой. В тот год меня взяли первый раз на охоту. — Ну что, Грейт? Пора показать, на что ты способен! Сегодня будем охотиться на уток, справишься? — спрашивал папа Джо с усмешкой, сидя на лошади и готовясь отправляться. — Конечно, я справлюсь, я покажу тебе результат моих тренировок! — но вместо моих слов вылетал лишь радостный лай. Хозяин засмеялся, и мы выехали с территории двора.       Рядом с нашей фермой текла река, а за ней стоял большой смешанный лес. Джо говорил, что там водится вся живность: начиная от зайца и заканчивая волками, медведями и другими крупными животными. Я всегда мечтал попасть в тот лес, но мы пока ограничивались рекой. — Тихо, Грейт… — приказал папа и махнул мне рукой в знак пригнуться.       Я повиновался, навострил уши и стал следить за хозяином. Мне всегда нравилось это делать. Его уверенные глаза, смотрящие вдаль, горделивая посадка, его манеры–всё! Тут он достал ружье; я прислушался, и точно: со стороны реки доносилось тихое покрякивание. Отец Джо медленно навёл ствол в сторону звука; я напрягся.       Тишина… Ветер шуршит, пробираясь через камыши, медленно течёт река. И тут… Грянули выстрелы. Стая птиц взвилась в воздух с громким кряканьем. Хозяин не переставал заряжать ружье. — Скорее, дружище! Лови раненых, перегрызи им горло! Давай! — а сам палил без устали.       Я тоже заразился этим азартом охоты и, что есть мочи, понёсся к реке. 3 убитых утки, ещё 2 пытаются взлететь. «Ну-ка, я вам не позволю!» — подумал я, кинулся к ним и убил на месте.       Выстрелы прекратились, утки разлетелись. Послышались шаги хозяина. — Вот ты где! Молодец, молодец, Грейт! — он потрепал меня за ухо и начал собирать уток. Тогда я был немыслимо счастлив служить ему.       Вернувшись, я сразу побежал рассказывать своим братьям об охоте. Видели бы вы их! Они сидели и, затаив дыхание, слушали меня. В тот вечер хозяин поделился со мной долей. Утка была жирная и вкусная. Чувство победы только добавляло ощущение удовольствия. Я был счастлив. так начали проносится мои дни. Как только нужно было мясо, мы с хозяином и братишками ходили на реку. Иногда он даже позволял нам самим охотиться на уток. Без него. И тогда я работал больше всех. Напрягал слух, крался как мышь и ловил хотя бы одну; моим братьям это не всегда удавалось. Но хозяин всегда смеялся, даже если мы приносили только одну утку. Он искренне хвалил и любил нас.        На второй год своей жизни я уже совсем окреп, стал сильным, а мои укусы смертельными. Тогда папа Джо стал водить меня зимой в лес. За 2 года жизни у него я также понял, что он отличный семьянин; он даже причислил меня к своим родным. Мы с ним были неразлучны…       Так вот, охотиться в лесу было интереснее, но сложнее. Лапы проваливались под снег, ещё и зайцы поначалу дурачили меня своим окрасом. Но из-за того, что я был талантлив, да и просто увлечён нашим делом, то довольно быстро приспособился к их уловкам. Тогда у папы на столе стали появляться зайцы, перепела, а мне перепадали вкусные куски.

***

      Однажды ночью, на третью зиму, к нам на ферму забрели волки. Я сторожил двор, а, услышав вой, сразу залаял. Хозяин в чём попало выбежал из дома, схватил ружье, спустил меня с цепи, и мы выбежали за ворота. 3 волка, жадно оскалившись, стояли в темноте, и только луна освещала их серебристый мех. — Видимо, они пришли поживиться к нам. Грейт, готовься! — тогда я и так понял, что нужно делать.       Раздался выстрел, один волк сразу слёг, двое бросились бежать. Я кинулся за ними, а хозяин стал стрелять. Волки были быстры, но и я не промах. В несколько мгновений я нагнал отстающего и бросился на него.       Завязалась драка. Впереди бежавший волк хотел помочь собрату, но, завидев Джо, бросился дальше в лес. Я тем временем старался всячески укусить противника, достать до его горла, но он в свою очередь царапался и кусался, вцепившись мне всеми когтями в тело. Я не уступал ему по силе. Но тут рядом оказался папа, я уже почти убил волка, но тут…       Грохот… И он упал ничком; я застыл. Передо мной столько раз убивали, и я ничего не чувствовал. А сейчас… То ли от того, что мы родственники, то ли потому, что меня тоже могли задеть при этой возне, я заволновался. На меня накатила усталость и грусть. Грусть при убийстве врага, как такое могло произойти? Хозяин оттащил все ещё поражённого меня, взял убитого и мы побрели домой. Пока мы возвращались, нас преследовал жуткий вой волков. Они как будто презирали нас за этот поступок.       Я быстро вылечился, а выйдя во двор, увидел, что дети сидят в волчьих шапках. Я зарычал, а они повскакивали со скамейки и побежали к отцу. В тот день мне досталось от хозяина. Он слегка толкнул меня ногой, обозвал «чувствительной псиной» и загнал в сарай. Там он уселся на сене, обхватив меня руками. — Я могу тебя понять, Грейт. Вы же всё-таки родственные души с волками. Но я никогда не приму, чтобы на моих детей рычала моя же собака, ты понял? — говорил он мягко, и я решил взглянуть на него. Но на его лице не нашёл ничего, кроме отвращения и злости. Я дёрнулся. — Что, так сильно пугаю? — спросил он с горестью. — Прости меня, дружище, просто проблемы начали накапливаться по хозяйству, зима всё же. Я очень ценю тебя, но попытайся не поддаваться эмоциям, ладно? — его голос изменился, а лицо снова излучало спокойствие и добродушие. Так мы и просидели некоторое время.       После этого инцидента меня до сих пор брали на охоту, но уже чаще с братьями, чтобы на всякий случай мне не пришлось убивать хищников. Папа Джо заботился обо мне, я платил ему преданностью.

***

      Прошло ещё 1,5 года; наше хозяйство заметно пошатнулось. Рабочих стало меньше, жизнь стала тяжелее. Мы стали чаще выходить на охоту; дичь стала уходить из леса. Хозяин стал раздражительнее, но его можно было понять. Он ругался на нас, когда мы не успевали догнать зайца, когда приносили мало птицы. Стал нервным, ссорился с женой. Но однажды к нам приехал человек.       Он был пухлый, от него несло алкоголем, но одет он был богато. Джо почтительно поклонился и провел его в дом. Больше часа они не выходили, а как показались, я не узнал хозяина. Он шатался в обнимку с пухлым мужчиной, потрясая деньгами в одной руке, а второй похлопывая своего товарища. Они медленно продвигались по двору, а папа Джо что-то бормотал себе под нос. — Сейчас, почтенный, погодите… немного… — он освободился из объятий и зашагал ко мне. Я зарычал, чуя неладное. — Что это ты на меня рычишь, а?! — повышал он голос, а его пьяные руки тянулись с верёвкой ко мне.       Я не мог узнать его. Всегда ласковый и добрый хозяин вдруг повысил голос, стал злым и пугающим. Я продолжал рычать, за что он ударил меня этой же верёвкой; встал как вкопанный. Пусть меня били и не впервые, но этот удар был оскорбительнее прежних. Но я не мог напасть на своего хозяина. Хозяина… — Иди ко мне, пёсик. — бормотал он и тянул ко мне свои пьяные руки.       Я не мог пошевелиться. Возможно, это был ужас от предательства или то, что он никогда бы не назвал бы меня пёсиком. Я не мог узнать своего хозяина. Но все же я дал надеть на себя верёвку. Резкий рывок–и мой поводок уже в руках толстого. Мне передавливало шею, было больно дышать. Но толстяк не замечал этого, а лишь тянул меня к экипажу. Я сопротивлялся, толстяк же постоянно бормотал: — Хорошая гончая, отличный самец! Теперь ты мой! — говорил он, поминутно толкая меня носками ботинок. — Твой хозяин продал тебя… — больше я не слыхал ни слова.       Лишь смотрел на моего опустившегося на корточки папу, на то, как он провожал нас, бездумно глядя во тьму. Так меня и увели. Посадили в клетку, на сиденье рядом повалился, кряхтя, мой новый хозяин. Я никогда его не признал.       Лошади тронулись, позади слышался громкий лай моих братьев, которые ещё долго мчались следом. А выдохшись, стали выть. Я тоже было начал, но меня так сильно пнули, что я молчал на протяжении всей дороги.       Ехали мы долго, а как остановились, двери распахнулись, показались слуги, вытащили меня и понесли к дому. Через клетку был виден ярко освещённый дом, доносился громкий хохот, пахло алкоголем и куревом. Мне сразу не понравилось это место.       Следом за слугой шёл толстяк. Он велел отнести меня на второй этаж. Там было тише, люди курили больше, но говорили меньше. Меня поставили на стол в середину комнаты, куда начал стекаться народ. Все они смотрели на меня, показывали пальцем. Я свернулся в клубок, зажав уши. Тут скрипнула дверь, тяжёлые шаги огласили приход нового лица–толстяка. Я не вру, все его звали толстяк Сэм, хотя он и был влиятельнее остальных. — Друзья, — обратился он к публике, немного похрипывая. — Сегодня мы собрались здесь, потому что у меня есть для вас один интересный экземпляр. Он лично мой, но для меня честь похвастаться им! — тут он стукнул рукой по клетке, и она открылась.- Представляю вам мою новую охотничью гончую, которая досталась мне за сущие гроши. Старина Джо терпит убытки, вот я и подсобил ему в этом нелёгком деле. Теперь этот пёс будет моим представителем в собачьих забегах! — тут раздались громкие овации, все захлопали. Я в свою очередь зарычал, услышав имя моего хозяина. Все зашептались. — Не волнуйтесь, господа! Я лично его обучу! — все засмеялись. — А теперь смотрите сколько угодно, — он рывком вытащил меня из клетки, поставив на пол. — Старина говорил, что многому его обучил. Попробуйте сами!       Это был ужасный вечер. Я побывал у сотни рук, меня всего перетрогали, я исполнил тысячи команд. С того дня я возненавидел толстого. Я был унижен, поражён и бессилен перед толпой. Тогда же и начались мои тренировки.

***

      Толстяк Сэм с утра до ночи давал мне разные команды, но чаще выводил во двор дома или отправлялся в парк, где я должен был убегать от его же бешеных собак, что мне не всегда из-за усталости удавалось. Тогда мне приходилось терпеть боль от укусов лап, а потом и побои толстого. Так, за неделю я исхудал, мои раны не успевали заживать до получения новых, мои лапы тряслись, а Сэм требовал от меня все больше и больше.       Ночью я думал о предательстве папы Джо, о братьях и о маме. Я плакал и засыпал. А наутро все продолжалось. А ещё через 3 дня меня известили о том, что завтра я участвую в забеге. Поэтому меня гоняли ещё больше, но зато отпустили отдыхать раньше, и я мгновенно уснул. На утро меня подняли рано; толстый уже оделся в свой белоснежный костюм. На меня же нацепили спортивную одежду, которая прикрывала бы мои раны; мы поехали на стадион. Забег устраивался богачами для развлечения, чтобы делать ставки и зарабатывать на этом деньги. Так как мой хозяин держал казино на первом этаже своего дома, то его много кто знал и приглашал. Его боялись, только из-за этого и уважали. За спиной же его ненавидели за то, что он богаче остальных.       Меня поставили в загон, где были и другие собаки. Одни смотрели на меня враждебно, а другие с сожалением. — Эй, ты! Новая шавка Сэма? — залаял доберман. — Где же он тебя откопал, раз ты такой смирный?! — Потише, Роджер! — вступила в разговор борзая. — Не обращай на него внимания, тут все хотят победить. Знаешь же что будет, если мы не займём лучших мест? Ты хоть раз участвовал в подобном? — Нет… — честно признался тогда я. — Лучше бы тебе выложиться на полную, а иначе тебе не сдобровать. У этого толстяка уже собак 10 за месяц сменилось. Ты 11. Будь осторожен. — Спасибо…       Тут раздался сигнал, означавший начало забега. Всех нас растащили по номерам. Нужно было пробежать три круга. Снова сигнал: 1.2.3…       Ворота открылись, и все ринулись вперёд. Я был рад, что у каждого была своя полоса и никто друг другу не мешал. Но последствия моих зверских тренировок успели проявиться. Бежать было больно, но я старался как мог. Один круг, второй, третий и финиш!       Погодите, я не первый? Я тяжело дышал, ноги дрожали, я упал. А передо мной победоносно сидели двое моих бывших собеседников. Я был третий. — Гав! Надо сказать, малыш, неплохой результат! Но пока мы здесь, тебе не победить, — говорила борзая, но её прервал голос толстого. — Ах, ты! Поганая шавка! Как ты посмел занять лишь третье место! Убью! — Не волнуйся ты так, — уже вмешался подбежавший бульдог, — его собаки уже месяц ничего не занимали. Покричит и успокоится. — Ха! — прервал в свою очередь доберман. — Раз он так кричит, значит тебя сильно хвалили. Тебе всё равно не сдобровать. Тут уж и я тебе посочувствую…       Хозяйствам раздали денежные призы, и мы поехали домой. Всю дорогу толстый ругался и, оказавшись дома, бросил в меня вазу, но я успел отскочить. Тогда он замахнулся и ударил меня плеткой. Сильная боль, будто огонь, ужалила меня. Я зарычал, но у меня не было сил сопротивляться. Толстый ударил меня ещё раза два, и я упал в беспамятстве.       Мне снился Джо, его улыбка, я ощущал тепло его рук, слышал громкий смех… Потом картина сменилась его безразличным взглядом… Чувство одиночества и предательства захлестнуло меня. Нет! Я больше никогда не буду доверять людям!       После этого побоя мне дали день на отдых, а после этот ад продолжился. Я усердно работал, бегал, тренировался. И вот, через месяц, я наконец смог достичь вершины…       Первое место… Но мой триумф был недолгим. Толстый стал больше пить и избил меня ещё сильнее. После этого я слег с болезнью, врач качал головой и говорил, что мне уже не вылечиться. -Идиот! — кричал Сэм. — Знаешь, сколько он стоил?! Да он ещё вечность жить будет! А ну вставай! — и он снова бил меня до исступления.       Моё лечение затянулось, но я оправился, пусть и не полностью. Толстый пил всё больше и больше; хоть его казино и процветало, принося доход, все деньги он быстро спускал на развлечения. Поэтому его «последней надеждой», как он сам выражался, был я.       Нескончаемые мучения продолжались, и за полгода я ни разу не был на пьедестале. На последнем соревновании я занял последнее место. Это стало последней каплей. Сэм взял меня за шкуру, отнёс на задний двор и начал избивать. Я не мог сопротивляться потому кае был полностью измождён. Он сломал мне кости, медленно, одну за одной, потом проткнул оба уха и оставил умирать.       Была зима, и я умер уже под утро, тяжело дыша и осознавая, что стал никому не нужен. Я думал, что на этом моя жизнь и закончится, но судьба подарила мне второй шанс.       По крайней мере, я так думал.