9 жизней

      Вы знали, что баобаб может жить на протяжении тысячи лет? Я этого тоже не познал, но прожил в нём, как в следующем теле 100 лет. В дерево ударила молния, оно могло умереть, но я, можно сказать, спас его. Дерево и так было старым, так что мне ещё повезло. Мои соседи были как совсем старые, так и наоборот молодые. Я долго восстанавливался после удара, в результате чего у меня остались две рассечённые ветви, а внутри было много углублений. За весь этот век я успел немного подлечить их. Хоть по временным меркам эта жизнь была самой продолжительной и спокойной, я не буду описывать всё в деталях.       Во-первых, я узнал, что вся природа, что нас окружает и правда живая. А иначе как бы я переселился в баобаб? Все травинки, деревья-всё живое, всё растет и разговаривает. Поэтому мне не было скучно, все постоянно о чём-то говорили. Но не было никого, кто бы жил второй раз. Это были их первые жизни, но они успели стать мудрыми душами. У них я научился быть добрым, заботливым и аккуратным к природе. — Запомни, Анэ, — да, это вековые деревья дали мне это имя. Я поведал им свою историю, а они приняли меня таким, какой я есть, — наша природа-наше сокровище. Ты должен оберегать её, помогать всем, кто попал в беду, не только животным, но и растениям. Ведь мы тоже живые, нам тоже бывает больно, грустно, мы злимся. Не стоит недооценивать окружающий мир. Люди могут забыть о ценности природы, но ты, Анэ, должен будешь напомнить им об этом. Ты же теперь наша семья, и не бросишь нас в беде? Конечно, ты не способен позаботиться обо всех, но даже небольшие, казалось бы совсем незначительные поступки могут повлечь за собой большие изменения, — так говорил старый баобаб.       Через несколько лет я окреп от удара, мои ветви обволакивали трещины, из-за чего я стал интересен многим туристам. Каждый день к нам приезжал небольшой автобус с группой, и гид рассказывал и про баобабы, и о том, что я единственный в своём роде, кто не только восстановился после удара, но и придал своему стволу необычную форму. Люди ходили по нашему небольшому оазису из баобабов, а некоторые даже писали на нас свои имена! Мне не было сильно больно, скорее щекотно (у меня толстая кора), но ощущения были неприятные. Такое бесчинство творилось целый год, пока органы охраны о природе не огородили нас и не установили правила нахождения там, где мы росли.       Мои ветви и правда были удивительны. Из-за того, что во мне были удобные углубления, во мне стали поселяться птицы, создавать свои семьи, которые жили там несколько поколений. — Честно признаться, я ещё никогда не встречал такого величественного и удобного дерева, — посмеиваясь, говорил со мной старый стервятник. Он знал, что я его понимаю. Вообще, все птицы знают, что деревья живые, что мы думаем, но попросту не можем ответить. — Я много, где скитался, на меня охотились и люди, и звери. И знаешь, у тебя я нашёл то спокойствие в жизни, что так долго искал. — он стал моим другом на несколько лет.       Я лишь шуршал листвой, вторя его рассказам. А он все рассказывал то ежедневные новости, то про свою семью. Она у него была славная. Жена воспитывала двоих детей, они учились летать. Она была женщина птица умная и часто укоряла меня за то, что я не слежу за птенцами и позволяю им не только карабкаться по своим ветвям, но и иногда летать. Я молчаливо беседовал с ними, а они будто слышали, о чём я говорю и отвечали. Я подумал, что было бы не плохо родится птицей, старый стервятник часто говорил о том, как это — летать. Чувствовать независимость и свободу… И я ждал, ждал, когда моя душа переселится вновь, я был уверен, что это не последняя моя жизнь.       Так я встречал неописуемые закаты и рассветы, полные ярких красок, целых сто лет. Потом я просто уснул, моя сухая оболочка осталась стоять, а душа полетела дальше, оказавшись… в теле бабочки.