vindicta

       туман посреди холодного утра устелил весь город, усыпая мурашками кожу на всех непокрытых местах.        — так где же Лео? — повторила вопрос Лайя. с трудом она справлялась с тем, чтобы протащить по влажной земле плотно забитый чемодан на колесиках, ведь тот не переставал буксовать в завидно стабильном ритме.        — до сих пор непонятно. — Влад тем временем помогал уложить в багажник автомобиля уже донесенные вещи. — как не брал трубки, так и не берет.        — ты пробовал звонить ему еще с того времени?        — два раза. и оба ничего.        — даже не знаю. может, у него возникли какие-то незапланированные дела?        — может. — он тесно уложил последнюю сумку, закрыл багажник и пригласительно открыл заднюю дверь. — пора ехать. Сандра с Милли уже ждут нас в аэропорту.        Лайя умостилась на сиденье, удобно уложив длинный подол нежноцветного платья. автомобиль сдвинулся с места, и она принялась вдохновленно рассматривать за испотевшим окном чарующий лес и его несмело выглядывающие из-за волокнистого тумана тонкие ели. звуки утренних птиц, гуляющего по рослым травам ветра и мелко моросящего дождя сливались в одну завораживающую, растомляющую мелодию, слабо слышную сквозь стекла, покрывшиеся сотнями бриллиантовых капелек.        — как думаешь, куда Лео мог деться? — Лайя прервала молчание, не отрываясь от таинственных видов.        — не знаю. — сосредоточенный на дороге Влад отвечал сухо.        — жаль, конечно, что не выйдет с ним попрощаться как следует… возможно, получится встретиться уже в аэропорту?        — не исключено.        она понимала, что Влад сейчас занят и не способен на бурный разговор, поэтому перестала донимать вопросами. однако длилась бы беседа хоть чуть-чуть дольше и сонные глаза Лайи не были так увлечены местными пейзажами — она сразу бы поняла, хоть по помрачневшему взгляду в отражении зеркала заднего вида, хоть по переменившемуся голосу, что Влада эта тема торкала больше, чем можно было допустить. он-то почти наверняка знал, что внезапным утренним отсутствием Лео лишь бросил ему робкое «нет» в ответ на вчерашнее. Влад понимал, что лично выдать подобный ответ на такое откровение не всякий осмелиться, и не чувствовал пренебрежения или обиды, лишь горькую печаль.

***

       прощание с Лайей оставило неприятный осадок. сложно сказать, из-за чего же в первую очередь. то ли от столь банальной привязанности, успевшей, как-никак, возникнуть за время, когда она с друзьями гостевала в замке. то ли от конфликта с Ноэ, вызванного ее пребыванием тут. или же от того, что успела возникнуть призрачная, наивная надежда, что Лео правда всего лишь уехал по неким важным делам и вот-вот вернется. но того так и не произошло. до чего же опасная вещь, эта надежда…        Влад скрылся от назойливого дождя за дверью, оставив плащ в прихожей, и бесцельно направился в свой кабинет. обходя футы пустых коридоров, что ныне так непривычно тихи, он чувствовал, как в голову невольно пролезали туманные мысли о том, каково будет вновь привыкать к одиночеству. стоит ли возвращаться, а если и так, что тогда говорить приятелям из темных сил? стоило ли правда их покидать ради этого? ради, собственно, чего? ничего не удалось. видимо, то правда — в этом мире Владу действительно давно нечего делать. не стоило вновь пытаться, надеяться. люди — пройденный этап.        но долго томиться в одиночестве Владу не пришлось. в комнате его ждал Ноэ. явившийся, как всегда, из ниоткуда, без чьего-либо дозволения, и настроенный куда мрачнее обычного.        — Ноэ? ты что здесь делаешь?        — ключи забыл, — в привычной издевательской манере бросил демон.        не успел Влад толком сообразить, что же ответить, как оказался грубо прижат к стене.        — и как там у вас дела с твоей девчушкой?        — к чему это?        — ну же, не притворяйся. я вижу, что тебе не терпится рассказать о том, какое у вас было незабываемое свидание дождливым утром в старом аэропорту. изменились же у девушек за столько лет представления о романтике, правда?        — Ноэ, объяснись!        от ярости Ноэ ударил кулаком по стене. так, что эхо того звука заполнило все пространство, сплетаясь с непредвиденным криком:        — думал, я не узнаю?!        — о чем ты вообще?        и вмиг гнев превратился в жеманную, ядовитую усмешку. Ноэ сменял маски со скоростью полета колибри, и своей неясностью и непредсказуемостью ему во все времена удавалось запугивать до мозга костей. вот и сейчас он, не забыв про колкий хохот, столь несвойственно и неуместно нежно он взял Влада за подбородок. на деле же просто не позволял так разорвать зрительный контакт — настолько напряженный, что, казалось, от их малейших касаний друг к другу разлетятся искры:        — а моему Владу, оказывается, не только хрупкие живопишущие османки нравятся… верно?        — с каких это пор я стал «твоим Владом»?        те слова зацепили и ранили глубже ожидаемого. бездумно и несдержанно Ноэ дал ему жаркую пощечину.        — а я-то поверил твоим сказкам, что ты отчаянно влюблен в свою давнюю-предавнюю подругу… но все это время ты врал мне. мне. забыл, кто тебе ближе всех? забыл, с кем проходил весь свой путь становления, от начала до конца, в мире, которому ты сейчас должен всем?        — я не обязан тебе отчитываться обо всем. а если б и сказал все как есть, ты бы точно не отстал со своими нравоучениями. вечно же мнишь о себе самого опытного и просвещенного.        — ах, бедненький, неужели я так тебе мешаю? — его брови изогнулись в театральном сожалении, которое очевидно не несло в себе ничего, кроме иронии. ладонь, довершая этюд, ласково, будто с сочувствием, провела про все еще горящей щеке. один миг — и эта маска сменилась на высокомерие и жестокость, а рука, что только что заботливо гладила, потрепала Влада по лицу. — я правда бы принял, если б ты желал ту смертную… перетерпел и смирился, закрыл бы глаза на все неугодное, потому, что знаю, какую роль она отыграла в твоей жизни. Лайя знает, как ты ее когда-то боготворил, и она могла бы ответить тебе тем же. но кого ты выбрал? рыжего простягу, который даже в сестренке Лайи заинтересован больше, чем в тебе? не нужен ты ему. он не помнит ничего, что было между вами давным-давно, и даже знать не желает.        — какое твое дело?        — о-о-о, поверь, еще какое.        — кем же ты должен быть, чтобы я каждый раз выпрашивал у тебя позволение на любовь? матушкой-опекуншей или пастором? Ноэ, каким бы другом ты мне ни был, подобное все же не тебе решать.        кажется, настал момент, когда у Ноэ кончились все маски и пришлось предстать в истинном обличии. уже ничего не стесняясь, он крепко и безжалостно вцепился в челюсть Владу:        — а я тебе и не друг.        —?        — да, ошибался — не люди тебя испоганили. ты всегда был идиотом. ведь за столько лет тебе не хватило ума понять, что ты давно уж для меня нечто большее, чем просто друг. и если ты правда был бы способен любить лишь ту девчонку… ох, я бы согласился вырвать, проглотить и переварить всю распутную тягу к тебе. лишь ради твоего блага. я же люблю тебя, правда? так у вас, человеков, это зовется? но раз выбор, оказывается, пал на мальчишку… — Ноэ впился в его скулы до боли и перешел на шепот. рваный, гневный, рычащий, но с тончайшими нотками отчаяния. — почему не я? почему он? на его месте должен был быть я. я. неужели я не заслужил?..        Влад ощущал бьющийся внутри клубок эмоций, в котором нашлось место и для искреннего сочувствия, но из всех ниточек решил потянуть за нить сухой рациональности:        — я не виноват ни в твоих, ни в чьих чувствах. мне жаль, Ноэ, но я ничего не могу поделать, — о чем же мигом пожалел. Ноэ схватил его за белоснежный воротник и, похоже, смог отыскать еще одну маску — издевательское, нарочито фальшивое спокойствие:        — ах, ты прав, прости меня за такой эгоцентризм… в качестве извинений я даже подготовил тебе маленький подарочек. раз дары от сброда ты, как оказалось, не оценил, то этот тебе понравится точно. обещаю…

***

       толчок в спину заставил Влада, до того бесправно протащенного за шиворот через чуть было не треть замка, переступить через порог и неуклюже завалиться в комнату. не успел он выпрямиться и поднять голову, как Ноэ сделал это за него и дернул за затылок. его виденью ясно открылось все происходящее: на постели, где еще утром сонно нежилась Лайя, ныне разлеживал Лео, в знакомой манере привязанный к изголовью тугими ветвями изжелта-зеленой лозы. увидев знакомые лица, к его гневной тревоге прибавилась взбодренность:        — Влад, какого черта здесь происходит? поясни мне!        но Ноэ не дал ответить, развернув голову Влада и переведя его рассеявшееся внимание на себя:        — ну, как тебе такой сюрприз? признайся, после похищения Лайи нечистью ты точно видел подобную картину в своих грязне-е-ейших снах. хотя… — один беспощадный жест, и Влад повален на кресло. — навряд ли ты мог когда-либо себе представить то, что тебя ждет сегодня, друг мой.        когда все относительно уложилось в голове, Владу неистово захотелось подняться и вышвырнуть Ноэ из замка, покрыв всеми известными словечками, которым не положено исходить из уст князя. но внезапно он обнаружил, что не способен пошевелить и пальцем. тело застыло, окаменело, перестало слушаться.        — нравится? ты ведь сам когда-то требовал, чтобы я освоил этот трюк. и правда, полезная вещь… эх, помнишь, сколько раз нас подобные фокусы выручали?        Ноэ уловил смущенную обескураженность в глазах Влада, что делала его могучую наружность в этот момент такой уязвимой и хрупкой, и сладко ухмыльнулся. смакуя его поголовную беспомощность, столь редкую, он дразняще провел рукой по лицу Влада, бессовестно затрагивая пальцами холодные губы, и приблизился к ним так, словно и правда намеревал одарить поцелуем. этот жест пусть и оказался обманным, но дал понять: и Влад, и Лео сейчас лишь игрушки во всецелой власти Ноэ и его больного воображения, и он правда волен делать с ними все, что пожелает.       — ну же, чего ты злишься? я ведь хочу помочь. я всегда желал тебе только лучшего, Влад… вон, немного подобной магии, и ты мог бы стать моим в любое время. но я никогда б не посмел тобою воспользоваться. веришь?        — я вам не мешаю? не хотите мне кое-что рассказать? — Лео, разъяренный столь нелепостью и неясностью ситуации, не прекращал попыток выбраться.        — ах да… — отвлекшись от Влада, Ноэ обернулся и приблизился к его товарищу, смеряя будто бы оценивающим взглядом.       к его вечно натянутой ухмылке Лео так и не привык, так что был особо насторожен и словно всеми клетками осязал искусно замаскированный за нею враждебный настрой Ноэ. тот вседозволенно залез на кровать, нависнув над Лео, взял его за подбородок и принялся высматривать его лицо. тщательно, будто дорогостоящий товар. хотелось бы как следует разозлиться, но такая степень беспардонности настолько непривычна, что, кажется, разум толком не понимал, как на нее реагировать.        — ты, смотрю, никуда не спешишь, — легкомысленно бросил Лео, поддавшись негодованию от того, как медлительно, вязко и неведомо все протекало. и Ноэ правда не торопился, будто бы считал, что этот миг заморожен и время повинуется лишь его воле.        — безусловно, ты вправе самому строить свою жизнь. — он таки откликнулся на возмущения Лео. но, казалось, сделал вид, что ничего не заметил и вместо этого продолжал обращаться лишь к Владу, словно Лео тут и вовсе нет. — моя задача, как твоего друга, лишь помочь тебе удостовериться в своем выборе. он пал на этого мальчика. а я должен сперва убедиться, что он достаточно хорош для тебя. так поступают настоящие друзья. и ты сейчас своими глазами убедишься, что я настоящий друг.        Лео попытался изо всех сил вмазать ему в столь уязвимую в таком положении промежность, но лоза, крепко связывающая ноги, позволила лишь скованно трепыхнуться:        — ты чего удумал?! — его одолевало желание любой ценой поставить черта на место. но Лео в ответ получил лишь очередную наглую усмешку.        лукавые пальцы Ноэ оглаживали веснушчатые щеки, понемногу перебегали с лица на шею и обратно, позволяя себе все больше. когда же они дошли до мягких губ и палец бессовестно забрался в рот, Лео не упустил момент и крепко сомкнул зубы, от всей души укусив. от непредвиденной боли Ноэ кратко, но громко вскрикнул, и как ошпаренный поспешил одернуть руку. Лео не сдерживал язвительную гордость за то, что смог хоть на миг сорвать сидящую, как влитая, маску и выбить Ноэ на эмоции:        — если мало, могу еще.        — с характером парнишка… — прошипел он, отряхивая болящую кисть. — а ты, Влад, оказывается, любишь, когда с огоньком.        — так и будешь дальше общаться со мной только через Влада? — ударившая в голову доза адреналина ненадолго сменила здравую осторожность на азарт и жажду провокаций. — попробуй-ка сказать что-то лично. или ты только со своим дружком такой смелый?        — нам не о чем с тобой беседовать. — из ниоткуда, незаметно для всех, в руке Ноэ образовался вычурный пламеневидный кинжал.       Лео уловил непривычно холодный тон, заметил, как его лицо ожесточилось, и вспомнил о своем беспомощном положении, а потому быстренько пожалел, что пошел на поводу у соблазна пощекотать бесовские нервишки. его лицо исказил нескрываемый испуг, а руки рефлекторно стали искать любой способ разорвать лозы. но острие ножа, невесомо пройдя дорогу от ключиц до кончика подбородка, заставило Лео прекратить дерготню.       вдоволь налюбовавшись тем, как быстро на смену дерзости пришла лихорадочная тревога, Ноэ вернул себе приторную ухмылку. на сей раз та стала лишь шире. она была подобна снисходительному позволению выдохнуть и успокоиться, однако Лео все еще чуял неладное и не спешил расслабляться. едва остыв, он ухватился за первую же возможность сцепить зубы и скрыть страх, что все еще непреклонно стучал внутри. но того мгновения слабости хватило для Ноэ, чтобы понять, что Лео до сих пор охвачен испугом. и это факт вызвал внезапный прилив азарта.       неподвижное лезвие продолжило свой путь по весноватому лицу, тонко обрисовывало мягкие линии скул, невидимыми полосами соединяло поцелуи солнца в фигуры созвездий, неспешно опускалось и дразняще царапало нежные губы, нарочно не позволяя так выдать ни слова. в какой-то момент страх рассеялся и настороженность Лео сменилась на скуку. он смиренно ждал, Ноэ наконец наиграется и вновь появится шанс хорошенько ему врезать. но заскучать не довелось — словно прочитав его мысли, Ноэ заприметил в глазах жертвы утрату интереса, от чего их игра стремительно теряла шарм. когда кинжал окончил свое путешествие и острие вновь уперлось в подбородок Лео, заставив запрокинуть голову, Ноэ же наклонился, непомерно приблизился к его лицу и проказливо прошептал:        — хватит шуток. — одно резкое движение, и кинжал с треском разорвал одежду на теле Лео, обнажив обрызганный рудыми веснушками торс. — переходим к действиям.        не успел он прийти в себя, как за долю секунды лишился всех остатков одежды и предстал перед двумя присутствующими в одном лишь белье. кипящая злость внутри Лео прервалась на момент, когда он поимел неосторожность встретиться взглядом с Владом. тот все не отводил глаз, продолжал быть заключенным в собственном теле, не в силах ни оторваться от порочного действа, ни произнести и слова, ни банально шелохнуться, и каждой из немногих подчиняющихся мышц пытался выразить искреннее сожаление и вину за происходящее. Лео, испытывающий вначале только неловкость, уловил его сигналы. в какой-то момент на смену стыду пришло сострадание к Владу, вместе с осознанием, как же его сейчас мучает совесть. Ноэ поймал суть их немого диалога и, успев уже сбросить с себя пиджак и расстегнуть непорочно белоснежную рубашку, не постеснялся вмешаться:        — не волнуйся, ему нравится. — легонько похлопав по щеке, он отвернул голову Лео и, изучающе проведя рукой вниз по разгоряченному телу, вновь обратился к другу: — правда, Влад?        нежданное ощущение холодка лезвия на бедре выдернуло из гадких размышлений и одним порывом вновь наполнило Лео злостью до краев:        — не смей… — тихо прошипел он, словно надеялся и был уверен, что один его угрожающий взгляд будет достаточно убедителен. и Лео правда напоминал разъяренного зверя, готового вот-вот напасть. но хищник, крепко и надежно посаженный на цепь, превращался в безобидного котенка, покорного, беспомощного, лишь прелестно и забавно рычащего в стараниях казаться царем зверей.        Ноэ насмешливо усмехнулся в ответ и одним махом вспорол шов на белье, словно умелый портной. мелкие нити усыпали постель и потрепанная ткань соскользнула, обнажая все срамные места. на пару мгновений Лео потерял дар речи, но чувствовал, что ему, никак не рассчитывавшему на подобную наглость, в любом случае для ответа и не хватило бы всех бранных слов. однако когда Ноэ грубо, словно тряпичную куклу, перевернул его на живот и принялся пуще прежнего распускать руки, у Лео открылось новое дыхание:        — если ты думаешь, что тебе сойдет это с рук… — он совершал множество запыханных пауз, изо всех сил борясь с липкими прикосновениями к нагому телу и уворачиваясь от горьких поцелуев в шею. — если думаешь, что я тебя не найду и не надеру зад… то ты глубоко ошибаешься…        конец фразы пришлось проглотить: дьявольская рука резко и жестоко потянула за копну ружаных волос, вынудив подняться на локти, а вторая — накрепко зажала рот:        — Влад, твой мальчик чересчур много болтает, тебе не кажется?        отныне у Лео не было ни единой возможности постоять за себя. все, что оставалось — бессильно терпеть жадные, похотливые прикосновения, мысленно стряхивать с себя каждый грязный поцелуй, пока следы от спутанных ветвей на изнеженных запястьях уже горели адским пламенем после стольких безуспешных попыток противиться разврату. Лео не понимал, что происходит, куда он встрял либо во что же его затянули. он точно знал лишь две вещи: первое — этот бес способен на все и лучше всегда обходить его десятою дорогою. второе — в его с Владом неведомом конфликте Лео явно был лишь вещью, которую чертяка не ожидая разрешения взял, чтобы любой ценой пафосно-феерически доказать свою правоту. и несмотря на все немые извинения Влада за то, что втянул Лео в это — такие искренние и раскаянные, что почти осязаемые, — все же быть безвольной куклой в чьем-то представлении чувствовалось зверским унижением.        однако с каждым новым падким поцелуем, все больше походящим на укусы, с каждым мигом ощущения горячего тела на себе, с каждым новым жестом, нагло оглаживающим зацелованную солнцем кожу, демонские ласки все больше подчиняли себе тело. оно покрывалось мурашками, изгибалось, вопреки разуму откликалось на все сладкие и грубые прикосновения, не в силах бороться с вырывающейся наружу похотью. рука, все то время зажимающая рот, опустилась на шею, высвободив уста, с которых мигом сорвался тихий, протяжный стон. не желая более позволять себе такую слабость, Лео прикусил губу, но тяжелое дыхания выдавало с потрохами: ему до смерти хочется большего. Ноэ притянул его за шею, принуждая подняться почти на запястья:        — что-то в тебе все же есть… — тихо изрек он на ушко. — такой чистый, светлый и простой. так и тянет впустить в тебя свою тьму, да наполнить ею до самых краев…        Ноэ властно повернул голову Лео к себе и заставил их уста слиться в поцелуе. и жертва никак не противилась, а напротив, старалась вкусить как можно больше и тянулась все ближе, как бы этому не препятствовала не самая удобная стойка. впервые Лео осознал, что все это время ощущал странную энергию — незнакомую, чужую, явно потустороннюю. неужели демон подсыпал своей темной магии? во всяком случае, Лео очень хотелось верить, что его развратная лихорадочная жажда вызвана именно магией, и ничем более.        безжалостно разорвав так поцелуй, чертячья рука небрежно отпустила шею, от чего Лео повалился обратно на локти. мятая подушка смягчила тяжкое приземление. затуманенный разум, успевший привыкнуть к телесному теплу, стал требовать продолжения. в слабо скрываемом из последних сил мучительном ожидании Лео вытянул руки, вжавшись в постель и уткнувшись лицом в подушку. за спиной, подобно сейчас щелчку кнута, послышался лязг расстегиваемого ремня.        — нет… — это было самым робким, неуверенным «нет», что когда-либо выдавал Лео. какая-то в край обессиленная мысль о том, что стоило бы сопротивляться, заставила бросить сие «нет». и это прозвучало до того нелепо, что Лео показалось, что он слышит за спиной тихий насмешливый хохот Ноэ.        вновь Лео почувствовал, как его, заставив вынырнуть из теплой постели, больно потянули за волосы. но та боль вмиг померкла на фоне внезапно нахлынувшей раздирающей волны, когда Ноэ так бесцеремонно и грубо вошел в него. Лео успел прикусить губу и зубами сжимал ее почти до алых ран, ведь от непредвиденной боли хотелось кричать, пока горло не начнет обливаться кровью. но почти невыносимое чувство не заглушало никуда не ушедшее треклятое адское вожделение, что так долго только и требовало соединения тел, и зудящее желание слилось с болью в одну горько-сладкую муку.        Ноэ нарочно стремился доставлять ему как можно больше мучений. плененный колдовством, Лео все равно не сможет преодолеть животную похоть. в тот миг она была его единственным проводником, вела за руку по затуманенному разуму и приказывала выгибать спину, покрываться мелкими мурашками, идти навстречу телу Ноэ, невзирая на боль. ох, давно уж что-либо в людском мире доставляло Ноэ такое же удовольствие, как жестоко и беспощадно овладевать мальчиком, которого так желает Влад… под его же безвольным наблюдением использовать, дразнить, морить, вынуждать страдать и вертеть в своих руках, будто собственность, будто бездушную куклу. глупый, глупый мальчишка. ничтожный человечишка, награжденный любовью самого князя тьмы и смеющий так нахально воротить от нее нос. эти людишки не стоят ничегошеньки, ни-че-го. а Влад… ах, Влад давно заслужил расплаты за разбитое сердце.        тело Лео все больше привыкало к грубым толчкам и безумному темпу, боль исподволь растворялась в неге, а за нею и все сознание, весь окружающий мир. тугой клубок услады внутри бесцеремонно рвался наружу, и Лео делал все возможное, чтоб ему помочь. вжимался грудью в непрерывно скрипящую, словно паршивая виолончель, кровать; отпустил искусанную губу, дал свободу голосу и перестал сдерживать хриплые стоны; поддался и покорно прогнулся, когда демонские пальцы нырнули в рыжую копну и притянули к себе еще сильнее. пронизанная напряжением плоть кипела и жаждала разрядки любой ценой, а та все приближалась и приближалась. но в какой-то момент движение внутри стало неумолимо замедляться и прекратилось в считанные секунды. не успел Лео полностью это осознать, как сразу ощутил пустоту, ставшую за это время такой чужеродной, и тихо вскрикнул от неожиданности. рука отпустила доселе так крепко сжатую копну волос, и неготовый к этому Лео плюхнулся щекой в подушку, потеряв равновесие. преодолевая истому, он недоуменно обернулся: Ноэ, как ни в чем ни бывало, затягивал обратно ремень, а после принялся застегивать рубашку. в первый миг Лео уставил на него вопросительный взгляд, который не смог оторвать в силу несказанной усталости. но тут он вспомнил, что, так-то, происходило, почему, зачем и с кем. не стоило было и ожидать от Ноэ такой милости. тот же наблюдал, некоторое время заинтригованно выжидая, осмелиться ли Лео попросить о продолжении, и, не получив отклика, вскоре смолвил сам:        — не переживай, это только начало.        от этих слов тело пробрало током. если Ноэ что-то задумывает, это однозначно что-нибудь неладное. а его хитрые, засверкавшие с новой силой глаза ясно дали понять, что все именно так.        — как тебе представление, Влад? как и договаривались, я первый опробовал этого мальчика и продемонстрировал тебе его во всей красе. но это была лишь репетиция… а теперь пришло время грандиозной премьеры. твоя очередь! — Ноэ вальяжно расселся на кресле напротив, так и не окончив застегивать оставшиеся пуговицы. — ах да… позволь мне побыть почетным зрителем. ты ведь не против, да?        частичка магии словно отошла, и до того окаменелому телу Влада медленно начала возвращаться подвижность. первое, что оттаяло — долгое время застывший взгляд. наконец стало возможным оторваться и перестать неприлично высматривать Лео в столь уязвимом положении, и Влад сделал это в первый же момент. но только успел он перевести и уставить разгневанный взор на Ноэ, стараясь выразить негодование всеми доступными ныне путями, как свои же руки против воли стали неспешно и скрупулезно расстегивать рубашку на собственном теле. оказалось, чары никуда не исчезали, а лишь сменились на другие. более сильные и более опасные.        хоть и было заметно, что такое колдовство давалось Ноэ не без усердия, но красноречивая эмоция на лице давала понять, какое же несказанное удовольствие ему сейчас приносит управлять Владом, подобно кукловоду: волей, телом и каждым мелким движением своей игрушки. Ноэ делал это медленно, всеми силами растягивая удовольствие от его скованных эмоций страха и тревоги. Влад прекрасно осознавал, к чему все идет, и когда от ощущения крайнейшей безысходности он единственной подчиняющейся частью тела, небесно-ледяными глазами, стал попросту бессловесно кричать, моля о пощаде, улыбка Ноэ была готова порвать рот:        — чего же ты боишься, Влад? разве не этого ты хотел все эти годы? все, о чем ты так мечтал, сейчас прямо пред тобою. твое дело лишь подойти и взять…        хотелось бы сейчас разозлиться на Ноэ изо всех сил. чтоб ненависть остро растеклась по венам, наполнив своею вязкой скверной все внутренности и не оставив места ничему более. опуститься до низменной, слепой животной ярости, лишь бы не ощущать больше ничего. чтобы сердце не раздирало то, как жалостно и безнадежно смотрит Лео на все это. чтобы не приходилось больше из последних сил бросать в него сотни самых пылких немых извинений, дабы хоть чуточку утихомирить совесть.        охваченные темной магией руки завершили с пуговицами и стянули рубашку с холодного тела, беспечно бросив ее затем на пол. ноги неспешно и слегка спутанно сами побрели к кровати. Влад залез на нее и, успев в сопровождении долгого скрипа приземлиться на запястья, неловко навалился на Лео, когда кукловод по ощущениям будто выпустил ниточку и безвольное тело утратило равновесие. одной рукой он уложил Лео обратно на спину и их взгляды встретились как никогда близко. бледные пальцы ласково провели костяшками по разгоряченной щеке. неторопливо опускались ниже, своим холодом успокаивая пылающие нежно-багровые укусы на шее и вызывая рой мурашек по угретому телу. такие легкие, безобидные жесты, однако откликались в сердце чем-то светлым, но спутанным, неясным. и чуточку тоскливым из-за своей нежности, а от того и… неправильности. так должны прикасаться только влюбленные. влюбленные взаимно. и Влад чувствовал, что не имеет права делать подобное с тем, кто на его любовь не мог ответить. нельзя любить против воли, нельзя.        Лео самому было невыносимо горько от полного вины взгляда Влада. надеясь так хоть как-то облегчить столь паршивое положение, помочь Владу сбросить тяжкий груз, он еле слышно прошептал:        — все в порядке. не беспокойся. скоро все закончится.        в печальных голубых глазах Лео уловил благодарность. продолжая нависать над ним, Влад опустился с запястий на локти, от чего расстояние между их губами почти свелось на нет. оставалась лишь тончайшая, еле видимая черта, что удерживала от того самого рокового соприкосновения.        — ну же, мальчики, ну же… — жеманный, едкий голос Ноэ нагнетал, пока они в унисон продолжали беспокойным, прерывистым дыханием обжигать уста друг друга. Лео проглотил всю унизительность, стыдливость и тягостную неловкость своего положения — они меркли на фоне того, как сильно терзали его душу мысли о том, до чего же сейчас препаскудно Владу. больше всего в этот момент желая усмирить переживания партнера по несчастью, Лео вновь тихо, но на сей раз тверже и настойчивее, повторил:        — все в порядке, слышишь? здесь нет твоей вины. я все понимаю. — и вмиг после этого их уста объединились в знойном поцелуе. сильном, тягучем, глубоком. не грубом, но достаточно нежном, чтобы этим ранить сердце и откликаться внутри колючей тоской. тоской по иллюзорной взаимности: так вожделенной, но не сужденной сбыться по-настоящему. давняя мечта Влада сбывалась словно в кошмарном сне. и пока внутри него бушевал пир из уймы болезненных чувств, Лео лишь со злобой представлял, как мерзко-приторно сейчас лыбится Ноэ, и еле сдерживал дрожь от ярости. так нагло втянуть Лео в свои разборки, еще и заставить принимать все виноватые взгляды Влада на себя — подобное бесчестье не может остаться прощенным.        «подожди, скоро я сотру эту лыбу с твоего лица, ублюдок», — Лео с нетерпением ждал, когда их губы разомкнутся, лишь чтобы сказать это чертяке прямо в лицо. но когда подходящий момент настал, холодные вампирские уста неотрывно соскользнули на шею и продолжили неспешный путь вниз, подолгу задерживаясь на каждом саднящем следе от жестоких ласк. и в дуэте со стылыми руками, что все пылче оглаживали тело от лопаток до бедер и обратно, они вынудили вновь выпасть из реальности и вместо любых связных фраз выдавать лишь стоны, целиком растворяясь в усладе. снова, снова эта порочная тяга… позабыв о любой чести, Лео сейчас неприкрыто желал лишь одного: чтобы им овладели. поскорее и любым способом.        словно прочитав его мысли, Влад потянулся к кинжалу, разрезал крепкие узлы ветвей на щиколотках и расположился между ног Лео. тот, принимая еще одну дозу мягких поцелуев в шею, охватил ногами талию Влада и скрестил лодыжки на его пояснице, крепко прижимая тело к себе и предвкушая болезненное, но столь требуемое телом вхождение.        с Владом было ничуть не больно. от чего-то его тело казалось привычным, знакомым, родным. словно впервые отозвались маревые тени прошлой жизни, по-родительски погладили по голове, обняли и теплым шепотом наконец напомнили о их давней-предавней связи. пробудили туманные, замыленные воспоминания о самых прекрасных моментах прошлого и пустили растекаться по венам жидким бархатом. впервые сдавленным внутренний голос не требовал сопротивляться. ничто не кричало о том, что творящееся было чем-то превратным, постыдным, неправильным. и даже напротив, рвалось наружу желание попросить его ускориться, сильнее и сильнее до неистовейшего темпа. но в памяти еще держалось, что не Влад в этот миг управляет собственным телом и оно все равно не подвластно ему, поэтому любые мольбы будут бессмысленны. оставалось лишь довольствоваться тем, что имеется: напористыми, неуклонными, но нежными ласками, заставляющими балансировать на грани блаженства и пытки. и все сильнее склоняя ко второму, ведь ненасытное тело с каждым мигом требовало большего да большего.        Лео вцепился в обрисованные лунным светом зеленые ветви над головой и сжимал так нещадно, что тугие узлы были готовы с хрустом разорваться. если б не они, то он уже давно с той же силой впился бы пальцами в крепкое тело Влада. притянул к себе так близко, как возможно, и призвал бы еще яростнее надавливать на ту самую точку внутри, каждое касание к которой рассыпалось по телу несдерживаемой дрожью и приближало к бурной разрядке, что Лео так жаждал еще когда шею не услаждали хладные губы, а нещадно сжимала рука демона. под весом вампирского тела не было ни единой возможности помогать себе и двигать бедрами в такт глубоким, но размеренным толчкам. когда же ритм стал казаться нестерпимо медленным, Лео бесконтрольно, хрипло шепнул:        — быстрее…        и Влад покорно откликнулся на его просьбу, от чего Лео выдал череду рваных, звонких стонов. грубые зеленистые узлы нежданно спали с исцарапанных запястий, наконец высвободив руки, и Лео, даже не в силах осмыслить этого, машинально потянул их к спине партнера, чтобы впиться до багровых следов. но если одна рука справилась с задачей, то вторая не смогла достичь своей цели и на пути пересеклась с изящно бледной кистью Влада, которая крепко вжала руку Лео в постель, переплетая пальцы. с не меньшей силой тот стиснул белесую ладонь в ответ, оставляя от ногтей горячие алые полосы между костяшками.        до этого Лео всегда заботился об удобстве и безопасности тех, с кем делит постель, больше, чем о собственной, но впервые разум отказывался понимать, что существует что-то, кроме собственного тела. если еще чуточку раньше глубокие стоны Влада смущающе напоминали бы о вопиющей неправильности происходящего действа, то сейчас просто-напросто пролетали мимо ушей. Лео превратился в развратную заводную куклу, что ждет, когда ее мелодия доиграет, а до этого совершенно неподвластна себе. не справляясь с напряжением, он сам припал жаркими губами к изгибу шеи Влада, сорвав с его уст пронзительный стон и собственное имя. конец был близок для обоих, и следующие мгновения неосознанно превратились в состязание, кто же окажется громче. не прекращая до последнего мига поочередно обмениваться смазанными поцелуями в шею, ключицы и плечи, они вместе пришли к финишу, будто на парном забеге.        окутавшись мелкой дрожью, Лео выпустил из рук бледную спину и, не в силах открыть глаза, в блаженной истоме плюхнулся всем телом на угретую постель. следующий поцелуй в щеку припал на момент, когда млеющий разум уже охладился достаточно, чтобы начать вновь улавливать реальность. хоть и пока лишь по мелким частям, но этот заботливый чмок ощутимо ускорил процесс и уже отозвался внутри не только теплом, но и жгучим, горьковатым стыдом. звучное, тяжелое дыхание Влада поблизости только сильнее возвращало в земной мир и напоминало об их бесславном положении.        и все же жалобно хныкать от унижения было вовсе не в духе Лео. набравшись храбрости и сил, он разрушил последнее, что ограждало от окружающего мира и открыл глаза, готовый ко всем последствиям и следующему испытанию. но кресло, откуда он уже ожидал ловить на себе колкий чертячий взгляд, оказалось пустым. подскочив и оглядевшись вокруг, Лео понял, что они в комнате остались лишь двое. только-только отдышавшийся вдоволь Влад заметил его озадаченность. он сам обогнул взглядом помещение и также убедился, что Ноэ здесь и след простыл.       сие обнаружение потянуло за собою длинный шлейф неприятных осознаний. Лео понял, что многое из последнего Влад совершал вовсе не по принуждению, и сам же не противился тоже не от влияния темной магии, а совершенно искренне. томить подобные мысли было столь неприятно, но они упрямо не желали покидать голову. самооправдание, что их с Владом близость протекала не по их воле, утратило действенность. они оба этого желали, ведь иначе прекратили бы сразу же, как чары спали. оба. но что-то продолжало их тянуть друг к другу, не магическое, а совершенно земное.

***

       по комнате растекалась вязкая тишина. обоим стоило хорошо обдумать произошедшее, и каждый делал это в одиночку и молча. вспомнив о своей наготе, Лео поспешил прикрыть срам краем шелкового одеяла. это напомнило Владу, что ему самому стоило бы приодеться. он впопыхах затянул ремень, поднял рубашку с пола, накинул и принялся застегивать.        — как думаешь, как долго мы, кгхм… делали это сами? — Лео нарушил неудобную тишину, понимая, что рано или поздно все равно пришлось бы это сделать.        — не знаю. и знать не хочу. — Влад постарался сделать вид, что сам не рад произошедшему, дабы разрядить обстановку и не нагружать приятеля чрезмерной интимностью ситуации. но Лео это, показалось, даже слегка расстроило. заметив это, Влад поспешил бросить в него взгляд, полный извинений, хоть и толком не понимал, за что именно просит прощения.        обоих надолго не хватило, и спустя миг их взгляды смущенно разошлись по сторонам.        — принести тебе какую-нибудь одежду? — закончив с пуговицами, Влад понял, что оправдывать длительное молчание больше нечем, поэтому вкинул самый уместный и нейтральный вопрос, что смог придумать.        — да, было бы неплохо.        Лео облегченно выдохнул и уставился в окно, когда Влад поднялся с кровати и направился к выходу. молодая луна за стеклом сияла платиной, неприкрытая ни единым облаком, ни единой веточкой. пелена ночи была столь чистой и живописной, что Лео от одного вида звездного неба смог ощутить на коже мягкое, как эфир, тепло воздуха в летние ночи. и это лишь малый кусочек всей благодати необъятного мира, скрываемого за окном. «ночь сегодня красивая», — невольно всплыли в голове знакомые слова. и правда ведь, красивая.        — Влад…        — да? — остановился он в шаге от порога.        Лео обернулся и несмело улыбнулся:        — пойдем, посмотрим на озеро?