Когда идёт снег

      Это был самый обыкновенный серый и непримечательный питерский день. Ноябрь в этом году выдался холодным и практически безжизненным, так что уже третьего числа мерзлота пробирала до костей. На улочках самые различные кафешки всё ещё пытались скрасить обстановку некогда яркого (может быть ещё даже в июле) города-мечты. Дожди лили безостановочно — так что ожидания культурная столица оправдывала. Антон шёл вдоль набережной, завернувшись в безразмерную куртку, и думал о чём-то своём. Он находился тут с начала августа. Переехал для красивой учебы в красивом месте. Говорят, тут крутой экономический университет. Антон учится на первом курсе, но всё ещё не знает место обитания досконально. Да, однокурсники водили его посмотреть всякие там Третьяковские галереи и разводные мосты вместе со дворами-колодцами, но всё это он уже видел вместе с отцом, ещё в августе. Но всё же хотелось чего-то большего. На долгие прогулки с посещением всех-всех достопримечательностей города парень не рассчитывал. Денег на гида нет — вот и приходится самостоятельно изучать окрестности, изредка прося ребят о помощи в составлении компании на вечер.       Довольно разговоров, давайте переведем наконец наши взгляды на главного героя и начнем рассказ от его лица.

***

pov: аnton. С детства я мечтал изучать французский. Этот язык внушал мне чистоту мира и трепетность воздыхания. Он звучал для меня невыносимо романтично, я обожал слушать долгие рассказы французских литераторов в интернете и ни слова не понимать о чём они лепечут. Для меня названия обычных книг или магазинов были краше Пушкинской строки: их произношение заставляло сердце трепетать, а буквы всегда идеально гармонировали с словах. Картавить при этом было совсем не обязательно, пусть это и добавляло произношению некой изюминки. В универе нельзя было взять дополнительный предмет: нагрузка итак была катастрофической, а заниматься ещё одним языком параллельно с программой было бы невыносимо. Такое, казалось бы, невозможное увлечение. Чисто для себя я обещал заняться этим всерьёз уже давно, а так по выходным ещё успевал заучивать популярные цитаты Мопассана и Гюго. Всё-всё я записывал в свою тетрадь с изображением смешного мопса в берете и очках на обложке, чтобы потом заучить и с огромной гордостью рассказывать друзьям.       Рour moi Санкт-Петербург оказался почти аналогией Парижу. Петроградский собор — это по сути Эйфелева башня, а Эрмитаж стал для меня другим Лувром. Пусть они совсем не похожи, но это первые шаги к моей большой мечте, поэтому кто бы меня не осуждал, я буду искать тут плюсы.       Мне исполнилось 16, когда я сказал маме о мечте и большом городе. Она долго не хотела отпускать, но всё же к совершеннолетию сдалась и вместе с отцом отправила меня в Питер. Я настаивал, чтобы она поехала с нами, но, наотрез отказавшись, она осталась в Воронеже с моей сестрой и своей скучной работой. Очень странно, что она доверяла человеку, с которым была разведена уже столько лет, направить их общего сына далеко за тридевять земель на ПМЖ. Но сейчас не об этом. Я был так восхищён красотами лета, что совсем забыл про то, что ждёт меня через пару недель. Всё как в книгах: сырость воздуха, чбзация улиц и, кажется, даже суровость ветров возросли. Прохожие, каждый раз видя меня, идущего нараспашку, неодобрительно закатывали глаза и, укрываясь поглубже в свои черные и одинаковые плащи, двигались кто куда. Я же в наушниками и с парой сотен в кармане просто гулял, когда тучи сгущались, и прогноз погоды начинал оправдываться. У меня не было дикого желания намокнуть, так что, быстро отыскав глазами спасительную большую вывеску «KAFE», я помчался к дверям.       Первые капли уже били по стеклу, когда я сидел за одним из немногочисленных столиков и изредка отрывался от мыслей, дабы не пропустить визит официанта. Его голубые глаза встретили меня с теплой улыбкой:       —Спасибо за заказ, приятного дня.       Как только я получил свой мятный латте с обилием корицы, я очнулся. Сам не заметил, когда успел сделать заказ, оплатить его, но как только официант отошёл от меня, мысли мои пришли в стабильность. «И что это было?» — спросил я себя. Мои мысли разошлись, когда за пределами помещения буквально «хлынуло». Я томно вздохнул и отметил для себя, что, пожалуй, задержусь тут. 450 миллилитров такого ядерного напитка меня точно взбодрят, не́чего сопли пускать, скоро начнутся все зачёты и проверочные, а я как размазня.       На изжелта-белом фоне непромокаемой бумаги чёрным маркером очень спешным, но красивым почерком, было выведено: «Profitez de chaque instant», что означало — «наслаждайся каждым мгновением». Эту цитату я выучил ещё в 9 классе. Моё сердце забилось чаще, и сам-то я выглядел как идиот, уставился на стакан кофе и щеки залились румянцем. Очень-очень красиво.       Кофе тут и вправду ничего, но мой взгляд всё же зацепил именно брюнет в белой рубашке. У него был галстук-бабочка и странный чёрный фартук с белой вышивкой в виде буквы «К» в нижнем правом углу. Он будто порхал от стола к столу, то и дело записывая что-то в свой маленький блокнотик, и, улыбаясь, кивал головой. Это он написал. Я уверен. Вот просто чувство такое. И всё тут. Ещё немного лицезрев это spectacle , я продолжил почти бесшумно посёрбывать кофе и открыл телефон. В наушниках заиграла «ПММЛ» Земфиры, и душа на ближайшие минуты улетучилась за пределы тела.

***

      Ещё некоторое время Антон оставался неподвижен, он вдумывался в слова песни, хоть и слышал её уже много много раз. Обыкновенный гладкий бумажный стаканчик уже давно остыл от отсутствия в нём напитка, а за окнами уже изредка накрапывали остатки слёз неба. Сделав вид, что на дне ещё что-то осталось, он неспеша вышел из кафе и направился в сторону общежития.       Антон подумал о том, что ещё вернётся сюда.       Вселенная решила так же.       Вечером того же дня на столе в общажной комнате на двоих появился бумажный стаканчик от кофе с красивой, непонятной для его сожителя Серёжи, французской надписью.       —Ты зачем хлам в дом таскаешь? —возмутился сосед.       —Это не хлам, это искусство.       —Одно и тоже, блин.       —Возьми свои слова обратно!       —Ни за что.       Ребята не ругались, они по-своему разговаривали и смеялись. Разница в увлечениях никогда не мешала этим двоим всё время искать приключения на задницы, стоило бы им куда-нибудь выйти за пределы комнаты. Будь-то общая кухня или даже порог здания; если есть шум и комендантша Валенька охает на весь блок — это Шастун и Матвиенко опять какую-то дичь натворили.