Когда идёт снег

Суббота—это день полной прокрастинации для школьников, но для Шаста это настоящая пытка. Математика и физра. И ничего нельзя пропускать. Лучше бы в школе на второй год остался. Пользы было бы больше, да и организм спасибо точно сказал бы. Но как бы то ни было, с самого утра на одиннадцать часов, вот ни свет ни заря, они с лучшим другом весело шагали навстречу Эльвире Валентиновне и новым знаниям по вышмату. Как обычно на паре математики Антону пришло сообщение, но на этот раз он не стал смотреть, что там и кто там. Отложил на после пары, ибо сегодня эта лярва стояла впритык к передним рядам и не позволяла никому даже моргать. В перерыве между двумя самыми ужасными парами, не считая экономики, Дима оповестил своего друга, что Егорка, его сосед, съехал до конца календарного года на квартиру к родителям, что-то там у них случилось. Антон пообещал зайти как-нибудь и опробовать кровать соседа Димы. Шаст любил мягкие кроватки, что бы вот лег под одеялко, и как на зефирку. Просто прелесть. Сразу конечно вспомнился диван Попова. Если постараться, в нем можно было бы утопиться. Он просто затягивал внутрь, особенно лёжа под одеялом хотелось остаться там навсегда. Интересно, сколько такой стоит? С горем пополам отмучившись на этих длинных дистанциях, студент тысячу раз поблагодарил Бога за то, что он отменил физкультуру на втором курсе. Буквально вернувшись из универа, Антон пригласил к себе Диму, дабы полежать и ничего не делать до смены на работе вместе. Но стоило ребятам открыть дверь между коридорами, как комната Шаста оказалась уже доступной. Вроде бы и ключ искать не надо, а вроде бы что за хуйня вообще происходит? Ремонтные работы, а с ними и рабочие в просто ужасно пыльных костюмах добрались и до маленького мирка парня. И что теперь? —Молодые люди, найдите пожалуйста, где перекантоваться,—мужчина не в самом расцвете сил стоял ногами на столе Антона,—Это всего на сутки, вот мы заменим и дальше пойдем, а вы живите себе,—все вещи были смещены в кучу, а несколько тетрадей вообще валялись на полу. Шаст ринулся к столу, забрал оттуда уже три стаканчика из-под кофе, при чем один из них не был подписан, и, собрав самые необходимые для одной ночи манатки, со злостью вылетел из комнаты. Они направились на первый этаж. Осматривая свои новые апартаменты на ближайшие сутки, Антон глубоко вздохнул. Вроде неплохо, все такое же, одинаковое, как после их первой тусовки с группой, только вот слишком все другое. Иная атмосфера. И вайб другой. Слишком близко к земле теперь спать. У Егора кровать была средней жёсткости. Не супер мягкая, но и не камень под простыней. Как он вообще спит, никогда не жаловался? Антона вот это всё вообще достало. Хотелось отдушины какой-то. Хотелось, что бы тупая математичка перестала доёбываться по поводу и без повода. Хотелось, что бы эти тупые ремонтники перестали быть такими тупыми и пьяными, хотелось, что бы его мир не рушили, когда буквально в последнюю минуту он успевает спасти самое дорогое. Хотелось ещё очень много всего, и почему вообще такая волна эмоций резко захлестнула Шаста? Видимо, слишком долго копил. Может, пора сходить к психологу? Или есть способ получше? Усевшись на кровать и опустив рядом сумку с книгами, Антон залез в телефон. Одно непрочитанное. Угадывать от кого оно не надо, это итак всем понятно. Текст был таков: Арсений: Приходи завтра в пять. Такое чувство, будто Антон не знает, что каждое воскресенье он ходит на платные занятия по французскому к частному репетитору и по совместительству к его коллеге. Антон хотел швырнуть телефон на кровать, грубо так, что бы злость выместить, но не навредить гаджету, но резко затормозил. Он же не пришел в прошлое воскресенье. Хотя пообещал. Он действительно написал, что будет. Но так и не появился. А вот и отдушина. Парень разжал пальцы, крепко ухватившиеся за телефон и начал набирать сообщение. Сто раз стирал и набирал заново. Ему не хотелось писать то самое обычное "Ок.", да ещё и с точкой в конце, это всегда звучало очень passif agressif. Было приятно решение отправить всего одно слово. "Хорошо". Согласитесь, звучит совершенно иначе. Эта схема очень похожа на изомеры в химии. Это вещества, имеющие одинаковую молекулярную формулу, но разные химические свойства, если просто объяснять. Как и тут. Вроде значит тоже самое, но уже написано по другому. Ответ не был прочитал сразу, но это не напрягло. Теперь Антон был спокоен, просто потому, что все как обычно хотя бы в их жизни с Арсением Сергеевичем. Всю оставшуюся часть дня было неимоверно скучно. Уже в понедельник Серёжа должен был вернуться в общежитие, так что было принято решение ближе к четырем часам дня навестить друга в больнице. В магазине захватили все самое нужное: мандарины и сигареты. Шаст начал замечать, что курит слишком много: одна пачка уходила за два дня, что просто противоречит любым финансовым возможностям, доступным со стороны стипендии. Приходилось вытаскивать деньги из мамы, а она, такая невинная и наивная, всегда с радостью кидала на карту косарь в неделю. На еду и "погулять по Питеру". Было ли Антону совестно? Конечно, ведь частично врать маме на счёт финансов это не хорошо. Частично - потому что некая доля рублей все же уходила на продукты питания и чайные пакетики. Жили почти как в бункере. Матвиенко был рад видеть друзей после долгого их отсутствия. Успел уже в который раз порадовать новостью о скорой выписке и пожаловаться на "местную хавку". Главврач был не очень рад видеть этих двоих снова, но решил сдержать свой порыв злости, любезно попросив ребят побыстрее заканчивать, ведь часы посещений не резиновые. Остаток дня провели в комнате, занимаясь уже привычными делами. Спалось Шастуну сегодня плохо. Он долго ворочался и пытался закрыть глаза. Разум засыпал, но тело хотело бодрствовать. Уже ближе к часу Антона накрыл поверхностный сон. И снова он. Стоит такой весь из себя, с грустным лицом правда. И опять всё всё начинает разрушаться вокруг. А он смотрит, и губы его продолжают проговаривать все ту же фразу, которую Антон помнит ещё две секунды после каждого пробуждения. "Je t'attendrai toujours": шептал мужчина. Глаза, полные печали, до последнего смотрели в те, что напротив, полностью непонимающие. Сон оборвался точно так же, как и прошлый. —воскресенье, 14:39 Было скучно. Снова. Каждый божий день на Антона после пар обрушивалась волна скуки. Было совершено нечем заняться, он постоянно слушал музыку и курил, затем пил чай и делал домашку. Сутки, казалось, были настроены по единому плану, и лишь одно единственное воскресенье выбивало парня на простор самодеятельности. Что-то сегодня произойдет. Каждое воскресенье происходит, значит и в это тоже. —воскресенье, 16:50 Добрался к сорок третьему дому Шаст без происшествий. На пороге его уже встречал всеми любимый Арсений Сергеевич Попов. И даже улыбку натянул, ничего себе. Усадив студента за стол, он сразу подал горячую чашку черного чая. Оперативно. —Ты купил ту книгу, про которую я тебе говорил? Вопрос учителя застал Антона врасплох. Конечно же он ничего не купил, у него в жизни итак слишком много разнообразных вбросов. Шаст отрицательно помотал головой. —Ну тогда собирайся,—практически безэмоционально сказал Попов, складывая книги в стопку и забирая из рук парня чашку с нетронутым чаем,—Поедем в книжный. Нет уж, на сегодня он рассчитывал исключительно посидеть в тепленькой и уютной квартирке учителя за чашкой горячего напитка, а не шляться по улицам в такие метели. За окном минус три, куда ему в одной ветровке. У учителя даже машины нет, наверное... Парень нехотя собирался, надевал куртку и кроссовки, пока Арсений заказывал такси. Словно отец на своего сына посмотрел на него старший. В его взгляде читалось, что он хотел сделать замечание парню по поводу его внешнего вида, но тактично сдержался. Когда они вышли из дома, машины все ещё не было, хотя, если верить приложению, они должны были уже отправиться в путь. —Лиговский проспект, тридцатое здание, корпус "А", пожалуйста,—проговорил четким голосом Попов, пока они с учеником садились в Volkswagen не самой новейшей модели. Такой официальный, ну неужели нельзя быть проще? В общем, водила попался стремный. Можно даже сказать максимально типичный. Включил старенькую магнитолу и всю дорогу они втроём ехали под Касту и ABBA, а кто вообще догадался смешать этих исполнителей в один плейлист, непонятно. Слава всем святым, что хоть с разговорами не лез. Уже в торговом центре они быстро нашли книжный магазин. Проходя мимо кофейни, в животе у Антона заурчало. Оттуда доносилась приятная музыка и запах ароматного эспрессо. —Может, кофе?,—непроизвольно сорвалось у него с языка. —Ну давай,—все с таким же равнодушием. И как ему удается удерживать себя во спокойствии? Погуляли по центру, пока пили кофе. Шастун как обычно взял латте, а в руках строго одетого репетитора находился стаканчик американо. Без сливок или сахара. Как вообще такое можно пить? Остановились чтобы присесть на лавочку. Почти ни о чем не говорили, лишь изредка Антон позволял себе задавать вопросы что-либо из ряда "как долго вы здесь живёте?" или "есть ли у вас родственники?", на что всегда получал неоднозначные ответы. Попов пытался отвертеться, что помогало ему задавать contre-questions . Антон отвечал, что в Воронеже у него мама и папа, что приехал он сюда учиться и сейчас находится на первом курсе факультета экономики и менеджмента. Арсений просто делал вид, что слушал, ведь что-то рассказывать о себе ему не хотелось. Вдалеке, ближе к ресторану на первом этаже, показалась чья-то знакомая для Шаста фигура. Девушка со светлыми волосами направлялась в их сторону, от чего Антон захотел подорваться и поскорее слинять. Но Ира заметила его раньше. Со своей подружкой она подбежала к студенту, и совсем не смущаясь присутствием человека постарше, заговорила: —Привет, Антош!,—она была просто счастлива, увидев парня здесь, и повисла у него на шее,—Ты гуляешь? А что это за мужчина? Он твой друг?,—она уже отстранилась, а ее речь лилась так плавно, она выговаривала каждое слово. С такой дикцией ей бы работать на радио. —Привет, нет, это мой репетитор, мы за книгой пришли, но нам уже пора,—буквально поднимая под руки преподавателя, студент выталкивал его в сторону эскалатора. —Ты ничего получше не мог придумать?,—она недоверчиво посмотрела на Шастуна,—сидит с репиком кофе пьет, ну ты посмотри,—она перевела взгляд на подругу. Такой реакции Антон не ожидал. Она скандал ему учинит сейчас? —Мы потом об этом поговорим, а сейчас мы позволим себе удалиться,—девушка хмыкнула и поволокла подружку за собой. —И что это было?,—без капли изумления спросил Арсений. —Это девушка моя, Ира,—Антон внезапно понял, что только что буквально презентовал Попову свою даму сердца. Пускай думает, что студент уже занят. —Какая-то она истеричная,—с недоумением провел ее взглядом мужчина. Показать с лучшей её стороны не получилось. Разочарования или безысходности в глазах учителя Шаст не увидел, отчего немного расстроился. Но теперь пускай не думает, что у них что-то получится. Все назло. А Арсений почему-то думал. Его этот факт вообще никак не должен был затронуть он лишь репетитор , коллега и, возможно, друг этому несчастному студенту. Но сейчас Попов хотел поскорее вернуться домой. Быстро забежали в книжный магазин, купили пособие и уже обратно снова на такси. Занятие прошло успешно - Антон ничего не понял. В книге было слишком много воды, какие-то новые глаголы, артикли, ударения. Все это так скучно, ведь французский он изучал для души, а не переводчиком работать. Зачем эти глупые правила? Забрав принадлежности с собой, Шаст свято поклялся разобрать первый раздел ещё раз и все же понять хоть что-то. Вечер выдался неоднозначным.

***

—понедельник, 8:58 Экономика, моя любимая экономика. Каждый понедельник без исключений в девять утра я вижу Павла Алексеевича за его столом на пьедестале, а также кучу проверенных и новых распечатанных работ. Стоило мне войти в аудиторию, как взгляд моментально зацепился за вторую фигуру, стоящую рядом с преподавателем. Первое впечатление было таким: какой-то незнакомец стоит полностью в черной одежде, облокотившись руками на стол и о чём-то беседует с Павлом Алексеевичем. Похоронное бюро? Пары не будет? А нет, подождите... Сегодня Арсений оделся весьма со вкусом. Я не мог подумать, что увижу его таким когда-нибудь. Сейчас он был больше похож на весьма состоятельного человека. И не говорите мне, что не судите людей по обложке. Черная водолазка, такого же цвета пиджак свободного кроя нараспашку и, естественно, угольного цвета джинсы мом. Лакированные туфли добавляли шарма, а металлическая крупная цепочка на шее делала её хозяина просто чертовски плохим парнем. Такая же кстати висела и на бедре, но туда уже было пристроено среднего диаметра кольцо. Все это до невозможности идеально сочеталось, и делало моего репетитора довольно сексуальным. Прогнав подобные мысли прочь, я все же выдавил из себя усталое "Здрасьте" и прошёл к первой парте. В ответ получил не тоже самое. Даже близко не похожее. —Привет, Шастун,—Арсений Сергеевич широко улыбнулся, выпрямляя торс,—Я сегодня посижу у тебя на паре, ты не против? Одногруппники начали косо поглядывать в мою сторону, и мне снова показалось, что сплетни пойдут по всему универу, как тогда с теми фотографиями. Что на этот раз придумает Макаров, когда узнает? "Прифотошопит" наши лица к какой-нибудь порнушной картинке? Или скажет, что видел как мы занимались этим грязным делом по-настоящему? Он не оставит это просто так, я уверен. Что-нибудь да выдумает. Но вот что? Я не знаю, но в этом крысятнике сплетни рождаются из воздуха, к чему привыкли, кажется, все, кроме нас с Позом, ибо из "гангстерского" Воронежа мы вышли белыми и пушистыми. Первая сигарета и бутылка пива не в счёт. Поток моих обнадёживающих беспорядочных мыслей прервал прозвеневший звонок. Сам себе я все ещё проговаривал, что он точно уйдет, просто решил так неудачно пошутить, но в глубине души и только для себя все же понимал: я уже настроился на его присутствие. Прошло пятнадцать минут пары. Экономик все ещё продолжал непринужденно беседовать со своим другом, который в свою очередь вальяжно развалился на стуле рядом. Казалось, сейчас все отдыхали: парни играли в онлайн игру, а девочки поправляли макияж. При этом по целой аудитории очень редко проносились какие-либо голоса помимо старших. Они разговаривали полушёпотом, и немного грубый, но такой приятный голос внезапного гостя в этой атмосфере заставлял меня пялиться в стену и просто слушать. Сердечко сжимается, просто капец. Он что-то рассказывал преподу, пока тот изредка вставлял фразы возражения либо согласия. Воцарилась полная гармония. На энной минуте данной идиллии, мне стало скучновато. Метнув свой взгляд на долю секунды в сторону Арсения Сергеевича, я словил его, точно такой же взгляд: будто тайком подглядывающий за мной, не желая остаться замеченным. Сердце пропустило удар, а глаза забегали по аудитории. Я поправил волосы и обратился к Диме как ни в чем ни бывало: —Придёшь сегодня наверх поприветствовать Серёжу?,—прошептал ему я. Позов лишь незаинтересованно покачал головой в знак согласия, все ещё глядя в свой телефон. Дурак онлайн? Кто-то ещё играет в это? Я разблокировал свой гаджет. Проверил ленту во ВКонтакте, оповестил Матвиенко, что проставляюсь я. Чтобы как-то развеять эту томную тягомотину, я вспомнил про домашнее задание по французскому. Достал тот самый сборник заданий по грамматике, открыл третью страницу и начал спрягать глаголы. Карандашом в пособии без посторонней помощи. Все вытягивал из головы, а если что-то и забывал, то поглядывал в свои конспекты. Вот как по мнению учителей мы все должны делать все домашние задания в школе. Мне казалось, что я всё делаю это не просто так, не зря. Вот именно сейчас, в эту минуту. Возможно, мне хотелось, что бы тот человек в черном на глазах у всех подошёл и спросил, всё ли у меня получается и не требуется ли его помощь, которую я бы точно уж принял, или я просто пытался скрасить одиночество. Казалось, что все это время я чувствовал на себе прожигающий взгляд, а когда поднимал глаза, видел их заинтересованность в беседе и зрительный контакт не со мной, снова опускался в тетрадь. Прозвенел короткий звонок на перерыв, а я своими силами успел сделать только три задания. —Ух и время-то летит,—удивился Павел Алексеевич, глядя на циферблат на экране своего телефона, когда в аудитории начался гул,—Заболтались мы с тобой,—он усмехнулся, глядя на друга,—Вы можете отдохнуть от отдыха, ребятки, но имейте ввиду, что на второй части пары мы работаем,—обращаясь уже к ученикам, он поднялся со стула и вышел из аудитории. Я опять посмотрел на него. Он листал что-то в своем телефоне, а затем снова ударил меня тем самым взглядом. Больно, но приятно. Чтобы не оказывать ему более таких привилегий, как внимание моего величества, я снова затупил в стену. Красивая стена, такая нежно розовая. Умиротворяюще. Неожиданно Арсений Сергеевич поднялся со стула и совершенно бесцеремонно направился в нашу сторону. Дима вопросительно посмотрел на меня, а половина аудитории стихла, наблюдая за происходящим. Все перешли на шепот. Возможно, мне так показалось, что все стали говорить тише. Или что он пошел к нам. Или это вообще галлюцинация, и он все ещё продолжает сидеть на своем месте, или... —Долго будешь меня глазами сверлить?,—он спросил это так обыденно, будто совершенно ничего не произошло, когда внутри меня разворачивался тайфун,—Дай мне свой последний test de progrès что ты сейчас выполнял. Всё-таки заметил. —Ты так долго на ту стенку пялился, что я начал за твое ментально-психическое здоровье побаиваться,—он усмехнулся, а затем вмиг стал серьёзен,—Во втором у тебя ошибка. И здесь тоже. Шастун, ты вообще что творишь, ты чего понаставлял. Он облокотился на стол с обратной его стороны и повернул к себе мою тетрадь, начал черкать в ней карандашом, который тоже позаимствовал с моего рабочего места. Я никогда раньше не замечал его запах. Сейчас от его внешнего вида веяло неприступностью и нарциссизмом, но пахнул он чем-то очень странным. Это была смесь сушеных яблок и чего-то еще. Но я не понимал чего. Возможно, корица. Он как будто только из булочной. Весь такой мягкий и приятный вблизи. Он что-то объяснял, отчитывал меня за невнимательность, а я хоть и пытался вслушиваться, но все как-то пролетало мимо ушей. Как будто мы остались наедине с ним, как это всегда происходит у него дома. Именно в этот момент я подумал, что с этим человеком у меня все наладилось. Прозвенел короткий звонок, обозначающий начало второй части пары. Павла Алексеевича на горизонте видно не было, но зато я чётко запомнил, что если в воскресенье репетитор увидит хотя бы одну ошибку в моей работе, то мне будет очень и очень плохо. Нет, ну а что. Вот он сюда пришел, незваный гость, маячит перед глазами, а я ещё должен не отвлекаясь от работы все правильно выполнять. Ну вы уж простите, Арсений, мать вашу, Сергеевич, за то, что вы мне мешаете. Более оживленные разговоры продолжились, стоило официанту-репетитору отдалиться от моей парты. Все стихли как только преподаватель осветил группу своей широкой лучезарной улыбкой. В руках он держал толстую стопку листов. —Ребятки, я принёс вам на повторение небольшое устное задание, малюсенький проектик,—томный вздох пронесся по аудитории,—Золотое правило накопления капитала на основе модели Солоу,—он сказал это так торжественно, будто то была свадебная речь. Никому эта идея не понравилась, но приняли ее единогласно. Другого выбора просто не было. Так как я сидел за первой партой, то, естественно, зачитывал из розданных скреплённых листов первый абзац. —В представленном исследовательском проекте по экономике "Золотое правило накопления капитала на основе модели Солоу" автор изучает модель Солоу, которая позволяет оценить основные закономерности экономического роста на основе производственной функции Кобба-Дугласа и сформулировать золотое правило,—после прочтения я демонстративно томно вздохнул, что бы показать, что все, даже я, против такого умственного насилия. А дальше всё было очень очень скучно. Все читали максимально медленно, дабы растянуть время и не отвечать по памяти перед всей аудиторией. Так, в ужасно нудной обстановке, прошла оставшаяся часть пары. Единственным развлечением, и не только для меня, было то, что можно смотреть на Арсения. Он был словно новенькая кукла, только принесенная из магазина и выставленная на полку рядом с другими игрушками: уже совершенно не нужными и забытыми. Немного меланхолично, но всяко лучше, чем золотое правило херпоймикого. Экономика больше не казалась такой уж отвратительной. Когда мы вышли из аудитории, Дима потянул меня за рукав свитшота в сторону окон. —Это этот твой?,—он вопросительно взглянул мне прямо в глаза,—Репик? Я оглянулся назад—а вдруг он тоже вышел и уже стоит за моей спиной ожидая, что я отвечу на этот вопрос. Но никого сзади меня не оказалось. —Да, да, репетитор,—сказал я так же приглушенно как и Дима. Настолько шифроваться смысла не было—коридоры наполнились настоящим шумом. Все сновали туда-сюда и никому не было дела до нас и наших секретных разговоров. Больше мы эту тему не затрагивали. По крайней мере с Димой. —понедельник, 21:13 —Он так хорошо говорит на французском, Антон, это тот самый?,—Ира была явно заинтересована в моем репетиторе. Уже был поздний вечер. Я докуривал последнюю сигарету из пачки, когда эта девчонка "внезапно" встретила меня на улице, пока я возвращался в общагу после работы. Распрощавшись со своими подружками с курса она решила провести меня до моего места обитания, так как сама жила в квартире. Про Арсения я ничего не мог рассказать ей такого, что бы она ничего про меня не подумала. —Он мой репетитор по французскому,—сказал я максимально бездушно, хотя в моей голове слова "французский" и ему подобные уже имели особый смысл, который суждено понять лишь мне одному. —А я даже и не знала, что ты учишься другим языкам!,—воскликнула Кузнецова. Да она фактически ничего обо мне не знает, так пусть лучше остаётся в неведении. Так проще. И ничего рассказывать не надо, и конфиденциальность на уровне. Она больше не наезжала, как тогда в торговом центре, что меня успокоило. Всю дорогу она о чём-то меня расспрашивала. Я не слушал, я думал. Что же именно теперь для меня значат эти слова, связанные с этим не пойми откуда взявшимся человеком?