Videns Mortem

Она падает, не в силах двигаться дальше. Рваная рана на бедре отдается тупой пульсирующей болью. Кровь никак не желает останавливаться, и это сначала даже пугает до дрожи в поджилках, пока сознание все еще борется за это жалкое подобие жизни. Ви не видит, но чувствует — смерть близка. Даже слишком. Она не боится смерти. «Видящие Смерть» никогда не боялись свою богиню. Виденс просто не хочет умирать вот так, от рук слуги Бездны, собратьев которого она истребляла сотнями тысяч все эти годы. Черные цепи, словно лента, покрывающие кожу на шее — метка самой смерти. Самая молодая избранная на место третьей жрицы богини смерти. Получить в пятнадцать лет метку это и дар, и проклятье. Для этого нужно умереть. Умереть, чтобы служить своей богине. Только мертвый может увидеть мертвых, но только живой может помочь мертвым. Ви ни жива, ни мертва. Она способна видеть мертвых, слышать их голоса, но не имея возможности помочь — для этого надо самой бы для начала спастись. Старшие бы возмутились от такой наглости. Видящие смерть должны не смотря ни на что помогать мертвым, даже находясь на грани, пересекающей эти два мира. Сколько лет она уже убегает? Ви не помнит. Треклятая Бездна не отпускает ее. Она следует за Виденс по пятам, из мира в мир, несмотря на то, что она давно затерялась в мириадах вселенных и совершенно не помнит путь домой. Как и то, почему она убегает от преследующей, миллионы раз проклятой ею, Бездны. Она помнит рыжеволосого парнишку, которого спасла здесь когда-то давно. Он был славным малым. Какое-то время они вместе скитались по Бездне, рассказывая друг другу истории и мечты, лишь бы как-то скрасить их пребывание в этом ужасе. Все было хорошо, пока ее не выкинуло в другой мир, уже пораженный агонией Бездны. Аякса она больше не видела. Даже когда вернулась в Бездну. Ви проклята — это она точно знает. Иначе, с чего бы ей было бегать по различным мирам, в надежде защитить свой собственный? Да и был ли у нее этот мир? Или же она не смогла его защитить? Виденс не помнит. А может и не хочет помнить. Второе, к сожалению или счастью, больше похоже на правду. Иначе, все то, что она помнит — ложь ее больного сознания. Тепло костра. Такой свободный, радостный, полный счастья смех Натана. Она не помнит, кто такой Натан, и был ли он ей дорог, однако смех и расплывчатый силуэт, сохранившиеся в ее памяти — единственное воспоминание, связанное с домом и семьей. Ничего другого просто не осталось. Ее сознание давно поражено одиночеством и Бездной. Она с трудом доползает до каменного обломка, и садится, наблюдая, как пушистая тварь, отдаленно похожая на кролика, все приближается. Мягкая черная шерстка слабо колышется, завораживая взгляд. Сил противостоять Бездне уже не остается, и девушка усмехается. Столько лет, а может, даже и веков, она жила, и вот, наконец, все закончится. Ви хочет жить и бороться. Вот только сил не осталось. — Ya mi muhe ye. Mi biat ye, — весело вещал крио Маг Бездны и пританцовывает, разглядывая раненую Ви. Вокруг него вьются снежинки, и лед покрывает каменный пол под ним, — Mi zido ye! — Nye! — прохрипела в ответ Виденс, — Eleka mi muhe mita nue. Mi muhe biat ye!* — рукой, инстинктивно обхватывая рукоять клеймора, Виденс наблюдает и чувствует, как черное пламя с редкими синими всполохами окутывает ее. Старое, давно позабытое ощущение наполненности некротической энергией захватывает Мортен. Дышать становится труднее, и где-то вдалеке слышен визг недо-кролика. Татуировка на шее горит все сильнее, и множество голосов врываются в мозг, создавая кашу из чужих судеб, мечт и желаний. Истощенное тело не способно выдержать такой напор мертвой энергии, и Мортен вопит от болезненной агонии. Она чувствует, как мертвое пламя сжирает кожу, пробираясь все глубже, сквозь мышцы к костям, в яростном желании сжечь, изничтожить все живое, что еще осталось внутри. И даже зная, что это всего лишь болевой шок от использования силы, Виденс боится. Каждый раз как первый, и даже попытки доказать самой себе то, что кожа все еще цела, не помогают. Все прерывается резко и неожиданно — Мортен начинает куда-то падать. Резкий удар о землю заставляет хрипло вскрикнуть и болезненно застонать. Сквозь шум в ушах она слышит чей-то испуганный крик. Блаженная темнота накрывает Виденс Мортен, даруя долгожданное облегчение. Она приходит в себя от ноющей боли. Не сильной, но раздражающей. Ви чувствует что-то мягкое вокруг. Глаза открыть сложно, но мозг воспринимает все звуки — шум ветра на улице, пение птиц и такой далекий городской гомон. Так же чье-то дыхание, очень близко. Спокойное и ровное. Успокаивающее. Она в безопасности? Скорее всего да — интуиция редко подводит Виденс. Когда сил становится достаточно, она открывает глаза, и тут же морщится от яркого света, проникающего через окно. На лице непроизвольно расплывается улыбка. Наконец-то она снова увидела солнце. — Очнулась? — глаза метнулись в сторону говорившего. Парнишка с длинной светлой косой сидел рядом, чуть улыбаясь. В его голосе сквозило ничем не прикрытое облегчение, — Чего ты так пугаешь, падая с неба на людей? — Прости, — Мортен не узнает собственного голоса. Хриплый, безжизненный, отвыкший от разговоров, — Я не специально. — Понимаю. Но все же, не каждый день на тебя сваливается раненая девушка буквально из ниоткуда. Я Итер. — Мортен. Виденс Мортен. Где я? — Ты в Монштадте, — заметив недоумение в глазах знакомой, Итер поспешил высказать догадку, — Ты не из этого мира? — Скорее всего, да, — слегка задумавшись, бросила Мортен. Все же он ее спас, не стал добивать, значит никакой опасности нет. Наверное. В любом случае, терять ей было нечего, — Я не знаю. — Понятно, — Итер встал, направляясь к двери, — Жди здесь. Я позову Барбару, скажу, что ты очнулась. Захлопнувшаяся дверь как сигнал к действию — медлить нельзя, нужно срочно уходить отсюда, чтобы никто не пострадал. Бездна придет за ней, и тогда все погибшие будут на совести Виденс. Мортен слегка приподнимается на локте, и с трудом садится. Тело вспыхивает волной боли, и она морщится, стискивая зубы. Взглядом замечает, что почти полностью обмотана бинтами, слабо пахнущими мятой. Неудивительно, что ей так плохо, и что гораздо хуже, что она в таком состоянии никуда не уйдет. Дверь открывается, и в комнату входит Итер в сопровождении еще двоих, похожих друг на друга, девушек. Одна из них, похоже, та самая Барбара, подходит к Ви и садится на кровать рядом. — Здравствуй. Как самочувствие? — Ну, я еще не мертва. Наверно, это хорошо, — Ви усмехнулась, глядя на юное, практически детское лицо монахини, — Вы хотели со мной поговорить? — она обернулась в сторону Итера и еще одной девушки. — Да, хотелось бы. Я Джинн, действующий магистр Ордо Фавониус. От Мортен не укрылось подозрение, тщательно спрятанное в глубине лазурных глаз. Джинн можно было понять — она защищала этот город, и любая неизвестность рассматривалась как угроза. Даже если эта неизвестность едва могла двигаться. — Виденс Мортен, вроде как пришедшая из другого мира, — она криво усмехнулась, игнорируя болезненные ощущения в шее, — Боюсь, многого вам сказать я не смогу — просто не помню. — Вот как… — магистр задумчиво посмотрела на Мортен, — Тогда расскажи то, что помнишь. Ви тяжело вздохнула. Разговор предстоял долгий и сложный.