Посмотри ещё

Том — садист. Он тащится от того, как причиняет Гарри боль. Он в очередной раз шлепает его по заднице так, что тот громко вскрикивает, и улыбается. Тому просто дьявольски нравится, когда Гарри кричит и молит его о том, чтобы тот продолжал. Том тащит Гарри на самое дно, туда, где скончались даже самые ужасные демоны. Ему уже надоело находиться здесь в одиночестве, а этот наивный ребенок с таким счастьем на лице бежал за ним, с такой готовностью прыгнул вниз, что это даже восхищало. БДСМ? Нет. В БДСМ есть правила. Здесь же правило лишь одно: всё, ради того, чтобы Том был доволен. Быть может, Гарри и сам не осознавал, но он уже давно и добровольно сошел с ума, полностью покорный воле Реддла. Тот факт, что он каждый раз изменял своему таинственному "любимому" с ним, не мог не вызывать у него гордость. Он увёл такое сокровище у какого-то жалкого куска грязного мусора. Ту ночь, когда он присмотрел у барной стойки пьяного подростка и решил, что хочет его, он боготворит почти наравне с собой. Гарри молится ему, подобно богу, и от этого внутри Тома начинает бушевать самый что ни на есть настоящий монстр, о существовании которого ни один из них даже не догадывался. То, что происходит между ними, сравнимо с голодным пламенем, пожирающим их обоих за считанные минуты. Боль, вместе с которой высвобождается злость Гарри, бессилие и ненависть, становится для него отрезвляющим спасением. Поттер ощущает, как скручивается нечто глубоко внутри него при виде веревок в руках Реддла, и ему это определенно нравится. Скрывать синяки от Драко становится все сложнее и сложнее с каждым днем, и это заводит лишь сильнее. Ему нравится ходить по самой кромке смазанного ядом лезвия, нравится ходить по улице и ощущать саднение где-то глубоко в его заднице. Секс между ним и Драко уже давно сошел на нет, и дело тут даже не в столь любимых Гарри пылающих на бледной коже засосах, оставленных Томом, и не в разноцветно-мрачных синяках и ссадинах на запястьях, на бедрах, на ногах, на ягодицах и порой даже на шее. Дело в том, что Малфой уже давно не может вызвать в Гарри и толики всего того, что может вызвать Том. Гарри любит Драко. Или любил. Он действительно уже и сам запутался в собственных чувствах, но он ощущает себя счастливым лишь когда его кожу обжигает ладонь Реддла, когда тот кусает его за шею, когда от боли перед глазами уже танцуют мушки, а дышать становится все труднее. Когда-нибудь Том перестарается с удушением. Гарри втайне надеется, что это произойдет как можно скорее. Может быть, ему повезет и это даже случится сегодня. Когда его жажда жизни, которой все раньше завидовали, обратилась в... в это?.. Он правда не знал. Гарри вновь опускается на давно стёртые, саднящие колени и, ласково потершись о него щекой, будто о любимого домашнего питомца, берет член Тома в рот. Чужие длинные пальцы периодически больно оттягивают его волосы, и Поттер не может не стонать от этого. Боль стала слишком сильно заводить его. Интересно, насколько это плохо? В глазах парня мелькает любимое Томом обожание, когда его вновь и вновь берут без растяжки и даже смазки. Всё грубее и грубее, все резче и резче. Оба они протяжно стонут. Уже не целуются — лишь кусаются, будто два оголодавших вампира, наслаждающихся вкусом чужой крови на губах, и кровь эта для каждого слаще любой амброзии. Гарри Поттер — конченый извращенец. Том любовно проводит рукой по его щеке, проворачивая кулак внутри него, и понимает, что может гордиться тем, как хорошо выдрессировал этого глупого зверька, что сейчас неустанно стонет под ним, срываясь на крик. Вечно названивающий ему "любимый" всё сильнее давит Тому на мозг. Телефон летит в стену. Том купит ему новый. "Любимый" больше не побеспокоит их. Вообще не побеспокоит.

***

В квартиру Тома Гарри сегодня входит как к себе домой. Он уже привык к этому. Вот только сегодня все иначе. Из гостиной доносится голос Тома, и у Гарри внутри что-то скручивается, когда он слышит родной тембр. Он осторожно заглядывает в комнату, и тут же внутри него все сжимается. Мертвое тело Драко лежит под ногами Тома, что затягивается еще одной сигаретой, улыбаясь той-самой-искусственной-улыбкой. Лужа темной, густой крови уже окружила туфли Реддла, но тому будто совершенно наплевать на это. Краем глаза он замечает замершего в проходе Гарри, и его улыбка становится искренней. — Вот видишь, "любимый", Гарри пришел... ах, да, ты ведь ничего не видишь, — он тихо смеётся, притягивая остолбеневшего Поттера к себе окровавленной рукой и целуя того в макушку. — Привет, солнце. Как дела? Том все еще сжимает в руке черный пистолет, и Гарри с ужасом смотрит на него. — Том?.. — Да, солнце? — отзывается он беззаботно. Гарри неотрывно смотрит на тело Драко, и брови мужчины сходятся к переносице. — Может, ты объяснишь, что происходит? Том фырчит, проводя большим пальцем правой руки по окровавленной щеке Поттера, смотря на него почти любовно. — Он пришел сегодня ко мне, — пожал плечами он, даже не удостоив остывающий труп на полу взглядом. — Начал угрожать, сказал, что ты любишь только его и я вам мешаю. Такой глупой лжи я еще не слышал, — покачал он головой, усмехнувшись. — А лжецов я не очень люблю, ты же знаешь... Том нежно-нежно целует его, и все в нем точно такое же, какое и раньше. За исключением трупа за спиной и пистолета в руке. Поттер мягко вытягивает оружие из руки Реддла, отводя его в сторону. — И... из-за этого ты решил убить его? — тяжело вздохнул Гарри, успокаиваясь. Нечто внутри него еще несколько месяцев назад взвилось, зарычало, извиваясь в ужасе и ярости, но теперь... — Это же такие мелочи. Гарри сжимает тяжелый черный пистолет в подрагивающей руке и ощущает как никогда четко отсутствие чего-то в его душе. Чего-то, без чего он не был собой. Как давно это пропало?.. От осознания потери Драко в груди неожиданно тяжелеет. Странно. Отчего это? — Ну, я убивал и за меньшее, — усмехнулся Том, — А тут он решил покуситься на то, что принадлежит мне. Никто не имеет права отнимать у меня мою собственность, — он тягуче целует Поттера, и тот скорее рефлекторно отвечает укусом. В ответ Реддл тихо смеётся, сжимая талию парня и, не обращая внимания на тело Драко, кусает его в ответ, прокусывая губу. Гарри сдавленно шипит, но удовольствия не ощущает. В груди поднимается волна чего-то страшного. Ему мерещится, будто Драко смотрит на них и презрительно кривит губы в отвращении, крича, что виноват в этом дерьме именно он, Гарри, и никто другой. Гарри как никогда согласен с ним. Пистолет медленно поднимается, упираясь в висок улыбнувшегося Тома. Гарри смотрит пустыми глазами. Том понимает, что это всё. Гарри всё же сорвался на дно более не пустой бездны. И сорвался он из-за Тома. От этого у него трясутся поджилки и возбуждение начинает кипеть в крови. Он ухмыляется перемазанными в крови их обоих губами уверенно, нахально. По-хозяйски развязно садится в кресло, закидывая ногу на ногу и доставая пачку сигарет из кармана. Тяжёлый серый дым, который обычно сопровождал его лишь по утрам после секса, начинает медленно стелиться по комнате. Гарри уже не кашляет. Льдисто-синие глаза смеются, глядя на Поттера, который так и замер там, где стоял. В голове Гарри непривычно пусто. Смысл пропал. Он не видел его, не видел этого смысла больше ни в чем, и труп Малфоя тут был ни при чем, теперь он понимал это как никогда четко. Просто... смысла никогда и не было. Он всего лишь наконец в достаточной степени прозрел, чтобы увидеть эту простую истину. А вот Том, похоже, не видел её. Гарри просто обязан был избавить его от понимания этой ужасной правды. — Такой мелочью меня не напугать, — произнес Том, затягиваясь сигаретой и выпуская клубы дыма колечками изо рта. — Да и мы оба знаем, что ты не выстрелишь. Губы Поттера искажаются в горькой ухмылке. Он снимает пистолет с предохранителя и крепко-крепко зажмуривается. выстрел. выстрел. вечная тишина.

эú, a

ĸaĸoмý бóгy мóлишьĉя ты?