Посмотри ещё

Гарри улыбается Драко, уходя из дома и в очередной раз он лжет. С Реддлом лучше. Том рад видеть его, это видно по его глазам, в которых светится довольство. Он протягивает Поттеру знакомый белый пакетик, и наградой ему служит благодарный взгляд и просто потрясающий секс, из-за которого в их дверь бешено стучится какая-то бабулька-соседка, но обоим на нее плевать. — Посмотри на меня, — шепчет Реддл, но Гарри, куда больше увлеченный выцеловыванием каких-то одному ему известных узоров на шее мужчины, игнорирует эти слова. В наказание за неповиновение Том легонько шлёпает Гарри по ягодице, отчего тот негромко вскрикивает не столько от боли, сколько от удивления. Не встретив сопротивления, Реддл бьёт уже сильнее, и Гарри на этот раз крупно вздрагивает, и тут же его мягко оглаживают прохладной ладонью, успокаивая начавшую краснеть бледную кожу. Его задница давно уже покраснела и пылала пламенем. От каждого нового шлепка, который становился словно бы больнее с каждым разом, он кричал. Том улыбался, гладя его потеплевшей ладонью и зачарованно всматриваясь в покрасневшую кожу. В этот раз после импровизированной порки он был еще нежнее, чем раньше и даже извинился, но Гарри лишь улыбнулся. Ему понравилось. Он говорит об этом партнеру, и по его предвкушающей улыбке понимает, что это только начало. — Эй, — тихо говорит Том, когда изможденный Поттер почти засыпает на его плече. Первые лучи рассветного солнца нежно пробиваются сквозь воздушные занавески на окне. Парень морщится, когда один особо наглый лучик начинает исследовать его лицо, и поднимает взгляд на непривычно тихого Тома. — Ты веришь в бога? Гарри фырчит, усмехаясь, и мотает головой. Кто в их веке вообще в него верит? — А я верю, — тянет Реддл, смотря в потолок. — Вот только мой бог... он совсем другой. — И какой же он? — интересуется парень скорее для проформы. — Ну... он похож на меня. — Неужели ты хочешь мне сказать, что твой бог — ты сам? — смеётся Гарри. Улыбка Тома выглядит какой-то искусственной. — А что, я не похож на бога? — Скорее на дьявола. Драко узнал о них с Томом. Гарри должно было быть мерзко от самого себя, от того, как жестоко он поступил с любящим его человеком, но кроме боли он ничего не ощущает. Он сам был виноват, чего он хотел? Вот только в постели Драко больше не удовлетворял его даже на толику того, как мог сделать это Том. Драко не мог снабдить его новой порцией волшебной пыльцы. Драко не смел причинить ему и капли боли, которую парень начинал уже обожать. Малфой обожал его, и это было видно. Гарри не понимал, почему тогда он изменил, но ему уже давно стало плевать. Они с Драко кое-как помирились. Гарри поклялся, что больше никогда не изменит ему, и получил аналогичную клятву от Малфоя. Ах, какая же Гарри лживая сука, ведь уже на следующий день он резво скакал на Реддле, пока Драко был свято уверен в том, что он поехал к своей подруге Гермионе. В этот вечер Том приносит плётку и веревки. Гарри захлёбывается восторгом и болью. Волшебная пыльца не помогла забыться, а вот боль... боль отрезвляла и приводила в чувство. И это было самым потрясающим. Гарри смеётся, но как-то незаметно-надломленно. Ему больно, но алкоголь и наркотики в крови не могут позволить ему скатиться в бездну. Хотя, может, он уже был там. Иначе откуда ему знакомы эти демоны с лицами Тома Реддла? В любом случае, в этой бездне было так уютно, что возвращаться в нормальный мир уже не хотелось.

***

Гарри покрасил волосы. Самые кончики. В свой любимый багрово-красный и любимый тёмно-зелёный Тома. Он смотрит в зеркало и не может сдержать улыбки. Он ещё даже не показался Малфою, по правде говоря, совсем о нем позабыв. Сразу после парикмахерской он едет к Тому и ждет его с работы. В дверном замке проворачивается ключ, и Гарри тут же удобно устраивается в кровати. Он совершенно гол и уверен, что Том будет в восторге. — Это что такое? — отчего-то сходу хмурится Том, сжимая в руке крашеную прядь волос Поттера. Тот призывно улыбается, одной рукой легко взъерошивая эту разноцветную гриву, которая ему на удивление идёт. — Тебе нравится? Красиво же? — тянет Гарри, смотря на него хитро-хитро. Зелёные глаза от этого блестят невероятно красиво, и Гарри это знает — заметил однажды в зеркале. Он понял, почему Тому так полюбился этот его взгляд. — Нет, — равнодушно бросает тот, снимая с себя рубашку. Гарри зачарованно пялится на его тело, будто видит впервые, и нахальная ухмылка расцветает на губах мужчины, когда он замечает этот взгляд. — Сегодня ты будешь наказан за свою самодеятельность. Ночью Том берет ножницы. Ему нравится это ощущение власти над человеком, который столь доверчиво прижимается к нему во сне, не испытывая и доли опаски или злости на то, что сегодня его не растягивали и в итоге порвали. Он нежно проводит руками по разноцветным прядям, прежде чем срезать их с тихим звуком металла, трущегося о металл. Вскоре вся их постель раскрашена кроваво-изумрудными цветами. Немного колет ноги это небольшое покрывало из волос, но Тому плевать. Он любовно проводит по чужой бледной коже острой частью раскрытых ножниц и смотрит на медленно расцветающие на ней кровавые узоры завороженно. Когда Гарри просыпается и видит свое отражение в зеркале, он ощущает позорное желание расплакаться. Он так давно мечтал покрасить волосы! Хотя бы эти чертовы кончики! Так хотел понравиться Тому. Одно радовало: Том подстриг его, пожалуй, даже лучше, чем было. Порой Поттеру казалось, что во всем белом свете не нашлось бы вещи, которой не умел бы этот странный человек. Кровавых царапин, которые еще ночью сочились кровью, столь бережно слизываемой Реддлом, он так и не заметил. Как только он умудрился не проснуться, когда их оставляли?.. Гарри ожидал от Тома какого угодно сюрприза, но никак не того, что он приведет своих друзей и заставит Гарри трахнуться с ними. Это было странно, но... Гарри нравилось. Том смотрел на него такими глазами, когда внутри него двигались сразу два члена, что в горле спирало — впрочем, это самое горло тоже вскоре заняли вполне понятно каким делом. Когда его, обессиленного и перемазанного в сперме, наконец оставили отдыхать, Том взял его еще пару раз и ему было плевать на то, что даже двигаться и дышать парню было больно. Такого остервенелого секса у них, определенно, ещё не было. Это был прекрасный день рождения, пусть и немного изматывающий. Гарри был... счастлив? Пожалуй, да. Гарри ощущал, как нечто внутри него с каждым днем ломалось все сильнее, но он не понимал, что именно могло сломаться. Всё ведь было отлично. Он был действительно счастлив с Томом, а Драко... ну, на Драко всем было плевать. У Гарри уже давно не скручивало внизу живота, когда на него смотрели эти стальные серые глаза — на их месте он видел лишь ставшие родными синие. С ужасом он осознал, что влюбился в Тома Реддла. Хуже этого могло быть лишь то, что Гарри знал: Том боится ответственности и ненавидит любовь. Вот только отказаться от своей ежедневной порции боли и Реддла он уже не мог. Кем он вообще стал?