Психотерапевт, клиентка, секс?

Ощущение шероховатой мягкости чужого разгорячённого тела, волнообразные ритмичные движения, томные заходящиеся вздохи и волнующий шёпот и то судорожные быстрые, то медленные выдохи, особенно в самом-самом конце. Виктор Степанович Карамзин, психолог-новичок, увидел это всё в голове и ясно осознал, что после такого терапия Кристины будет невозможна. Он ведь уже довольно хорошо её знал и предчувствовал, что после секса та будет сидеть перед ним, нога на ногу, и улыбаться, а он — себя-то он знал ещё лучше — будет всё больше смущаться и чувствовать неловкость. Поэтому на претензии Кристины следовало однозначно ответить отказом. Кристина пришла к нему по рекламе в Интернете с вроде бы ясными, с другой стороны – запутанными и сложными запросами. Её грызла общая неудовлетворённость жизнью, а также смутное ощущение отсутствия смысла жизни и того, что время идёт, а она не молодеет. У 27-летней привлекательной девушки все отношения оборачивались провалом, и она, как и Виктор, пыталась, впрочем, абсолютно безуспешно, перебиваться сайтами и приложениями знакомств, однако надежда на хоть какой-то успех уже давно покинула их обоих. Иногда Виктору хотелось прописать ей то дистимию, то депрессию в одном из множества её вариантов – да хоть просто «нетипичную» или «маскированную» депрессию, однако он не мог этого сделать как из-за того, что он не психотерапевт, так и из-за того, что временами Кристина казалась абсолютно здоровой с абсолютно нормальными для человека своего возраста вопросами и проблемами, то есть свойственными большинству. И казалось бы, ответ на поверхности: нужно просто суметь создать устойчивые парные отношения, и дело в шляпе, а это забота самой Кристины и кучи всяких других факторов, но точно не Виктора. А с другой стороны, было ясно, что есть какие-то проблемы, которые и не дают их создать или приводят к краху, и вот с этим и надо было работать. А что, если тут есть ещё и страх или, точнее, тревога смерти, не до конца осознанные и потому либо переходящие на что-то совсем другое, либо раздражающие беспредметностью и безликостью? Виктор, который сам боялся взглянуть в лицо своей личной смерти, приходил в трепетный ужас при мысли о том, что надо будет столкнуть с ней молодую женщину и не просто с этим бросить, а сделать так, чтобы эта конфронтация дала психотерапевтический эффект. Пока что у Виктора не было потребности в посещении им самим психотерапевта или психолога, потому что всё было нормально, признаков выгорания или усталости ещё не наблюдалось, однако он смутно подозревал, что психотерапевт может подтолкнуть его к разбору этих тем, и потому избегал решения, даже отдалённого и теоретического, обратиться за подсказками по случаю Кристины к более опытным коллегам. Кстати говоря, Виктор ещё не отбросил мысль повысить свою квалификацию до психотерапевта, да только на это нужно было много денег, которых у него отнюдь не предвиделось. Но уже в своей сфере психологии он пытался применять — небезуспешно, надо признать — наработки из различных терапевтических школ. Виктору хотелось стать гештальт-терапевтом, и потому он очень старался как бы уже им быть, работая с Кристиной. А суть этого подхода, помимо вошедшего в обыденный лексикон «закрытия гештальтов», в акценте на равные и довольно неформальные отношения между терапевтом и клиентом с гуманистичным и экзистенциальным подтекстом. Виктор свято верил, что лечит контакт и прочная связь между терапевтом и клиентом, а не какие-то определённые техники. А ещё он пока что был несколько самолюбив и потому не хотел отказываться от Кристины, чтобы не портить свою репутацию тем, что он «не справился». Едва ли не основная проблема Кристины была — и в обычной жизни, и в терапии — в том, что она была слишком умной. Мало того, что она сама себя позиционировала как классического интроверта, выбравшего вместо людского общества мир книг и одиночества, она ещё и год проучилась на психолога, пока не бросила в полном разочаровании. Поэтому в их отношениях то и дело возникали стремления клиентки перехватить власть и доминировать, о чём, впрочем, Виктор, которому была неприятна сама концепция отношений как борьбы за власть и неравенства, уже несколько раз ей сообщил. Та соглашалась, а потом всё приходило к тому же. О людях и даже своих партнёрах Кристина вообще отзывалась как о слишком тупых и поверхностных, что сильно задело Виктора. Неужели она сама не понимает, что львиная доля проблем — от этого высокомерия? А та ему втолковывала, что она просто озвучивает факты или неприятную правду: люди либо не читают, либо читают ерунду, с ними не о чем говорить. Естественно, что людям, особенно мужчинам с учётом традиционного разделения половых ролей, быстро становилось неуютно с такой персоной. Основная часть отношений пришлась у неё на время учёбы в университете — бакалавриат и магистратура в области биологии, и даже там она не смогла найти достойного себя партнёра. Кроме того, она была довольно деятельной и деловой и легко могла предпочесть живым встречам или общению учёбу. Несколько лет она работала по профессии и со стороны могла кому угодно показаться успешной современной женщиной, избравшей вместо семьи и детей научную карьеру. Большая проблема была и в том, что как только дело доходило до секса, у Кристины пропадало всё влечение, поскольку она тормозила весь процесс установками (сознательными или нет, самостоятельными или навязанными) вроде «секс это слишком примитивно, обыденно, приземлённо». А как только реальная возможность секса отдалялась, она снова начинала о нём думать. Потом находился партнёр, дело подходило к сексу, и вновь Кристина чувствовала разочарование и отсутствие интереса, и отношения вскоре разваливались. Были случаи и с романтикой и нерешительными партнёрами, и тогда уже Кристина начинала раздражаться и злиться — «они лицемеры, ясно ведь, к чему всё идёт, так чего они мнутся, как школьники». Можно было говорить об одиночестве и скуке. К слову, в школьные годы никто даже не предлагал отношений отличнице Кристине, а её саму это словно бы вообще не интересовало. «Мда», — только и приходило в голову Виктору, когда он в одиночестве пил вечером чай в съёмной однушке, заваленной книгами и вещами. Но он исправлялся: «Ну, это хотя бы интересно. Не день сурка и рутина на каком-нибудь заводе». Каждый пациент, точнее, клиент представлял собой некую задачку, которую надо было решить. В то же время в Викторе жило искреннее отношение к каждому клиенту как к неповторимой и масштабной личности. А пил чай и размышлял он после того, как на восьмом сеансе Кристина уговорила его согласиться на то, чтобы она полностью разделась перед ним в качестве эксперимента. Она пыталась убедить его, что проблема в чувстве стыда или, может быть, неприязни к своему телу, хотя Виктор чувствовал, что истинные мотивы лежат в чём-то другом, и, возможно, Кристина сама их не осознавала. В конце концов он сдался, запер дверь и позволил Кристине раздеться в полутёмной комнате. Он отвернулся, но она после минуты молчания наоборот попросила его посмотреть. Виктор неуверенно повернулся и увидел худую голую спину раздетой до белья Кристины, на которой она рукой отстёгивала лифчик. Потом она наклонилась и стянула трусики. Виктору стало как-то жарко, он подёргал воротник рубашки влево-вправо и с усилием сглотнул слюну. До того момента весь его сексуальный опыт проходил в темноте под эгидой опьянения после первого-второго свидания. Кристина развернулась, прикрывая грудь рукой, ноги её были сомкнуты. Смотрела же она на Виктора своим хмурым взглядом на неулыбчивом строгом лице. И тут Виктор понял, что понятия не имеет, как дальше вести сеанс. К такому его не готовили. Кристина, разумеется, тоже молчала. Наконец, собравшись с силами и пытаясь не придавать никакой значимости отсутствию одежды на клиентке, Виктор спросил: — Как ощущения? — Без понятия. Не понимаю. Кристина опустила голову и убрала руку от груди. Виктор, однако, почти не обратил на это внимания, радостно зацепившись за мысль о том, что гештальт-психотерапия должна помочь клиенту понять свои потребности. Значит, она их не понимала. Значит, он может работать дальше. — Кристина, я думаю, нам нужно хорошо подумать о том, чего вы действительно хотите. По большей части это будет вашей задачей в свободное время. Вам нужно пробиться сквозь противоречия и разобраться. Я постараюсь вам помочь. — Хорошо. И тут же Виктор понял, что опять в растерянности. Внезапно заговорила Кристина. — Я смотрю, вы несколько в замешательстве. Скажите, а раньше перед вами раздевались? — Нет. Если честно, нет. — Я имею в виду, вообще. Не только в этом кабинете. — Вы хотите меня смутить? Хорошая попытка. — Нет, я хочу, чтобы вы ответили, было ли у вас уже такое когда-нибудь. Например, начинался ли у вас таким образом секс. Я полагаю, он у вас наверняка ведь был. — Нет. То есть, да, был. Но такого не было... — Эх, вот и у меня тоже, — сказала Кристина и расслабилась. — Знаете, доктор, ерунда какая-то. Всё ерунда. — Что вы имеете в виду? — с некоторым замешательством спросил Виктор. — Да всё. Эти вот формальности, это всё. Социальные условности. Одежда, обращение на вы. — Вы хотите, чтобы мы перешли на ты? — Да, давайте попробуем. Давай. — Хорошо, договорились, Кристина. Мне кажется, сегодня ты несколько равнодушная или даже уставшая. Скажи, что-то случилось перед сегодняшней встречей? — Да нет... Знаешь, а мне так спокойнее. И когда на ты, и когда я голая, как ни странно. — Может, дело в жёстких границах и ролях? Сейчас ты убрала... — Ай, не знаю, какая разница? Да, наверное, так. Да, наверное, мне сегодня всё надоело. — Почему? — Да просто... Кристина вздохнула, вздохнул и Виктор. — Кристина, давай.. давай попробуем немного расслабиться. — Это какой-то намёк? — спросила с интересом Кристина. Виктор задним числом понял двусмысленность своей фразы и почувствовал, что краснеет. — Нет. Я имел в виду технику релаксации. Пожалуйста, начиная с головы и опускаясь к ступням и потом обратно, напрягай или задействуй группы мышц — лоб, шею, грудь, спину, пресс и так далее, напрягай на несколько секунд и потом расслабляй. Начни с глубокого вдоха и выдоха. — Ладно. Кристина выполнила задание и сообщила Виктору, что чувствует себя спокойнее. — Очень хорошо. Скажи, тебе не кажется, что в обычной жизни ты постоянно напряжена? — Знаешь, да... Видимо, так и есть. Я удивлена. Спасибо. — Пожалуйста. А ты не думала о том, чтобы заняться чем-то вроде йоги? Или просто гимнастикой, растяжкой. — Нет времени на это. — Времени у всех поровну, вопрос в приоритетах. Пожалуйста, прислушайся к своему телу ещё раз. Я думаю, что пришло время пересмотреть приоритеты и переключиться с разума на уставшее тело. В этом может быть ключ к успеху нашего с вами предприятия. — Мы опять на вы? Ладно, я подумаю над этим. Если честно, мне захотелось спать. Кристина потянулась и раздвинула плотно сомкнутые ноги. Виктор мысленно произнёс «ого». Кристина помолчала и через несколько секунд улыбнулась, а затем усмехнулась и, упёршись руками перед собой в край стула, вновь раздвинула ноги, пятками ощущая покрытие мягкого коврика. Она закрыла глаза и негромко рассмеялась. — Хорошо-то как. Заколебало всё если честно, вся эта работа, зарплата, спешка, дисциплина, самоконтроль, а тут разделась себе и сиди. Она встала и подошла к окну, закрытому жалюзи. Со своего места Виктор наблюдал за ней и готовился к тому, что она может подойти к нему. Однако этого не произошло. Кристина потрогала рукой стену, ещё немного походила и уселась по-турецки на коврик, лишь частично перекрыв ногами промежность. — Возможно, этого мне и не хватало. Вот такой атмосферы и этого отсутствия навязанной сексуальности. Виктор, я хочу спать, уснуть прямо на этом коврике. Сегодня я поспала меньше шести часов. Ночью я смотрела порно и игралась вибратором, а потом мне стало очень грустно, и я легла спать. Виктор был откровенно поражён перемене, произошедшей с Кристиной. Перед ним был словно другой человек. Одновременно он отметил, что по ощущениям между ними возникла та лелеемая им непринуждённость, какой он ждал от отношений между терапевтом и клиентом в гештальт-подходе. Однако он не знал, как на всё это реагировать. Он ждал, может, Кристина продолжит говорить, но она к тому моменту уже действительно разлеглась на коврике и смотрела в потолок. Вскоре она действительно заговорила. — Спасибо за этот кабинет и эту возможность. Я чувствую себя свободной. Даже дома редко удаётся к этому приблизиться. Я знаю, что после часа здесь мне снова надо возвращаться к работе, одежде, скуке, Интернету, магазинам, пробкам и чувству, что это всё бессмысленно, что я как белка в колесе. Виктор навострил уши и начал составлять подходящую для ответа фразу. Кристина продолжила говорить. — Действительно, какой во всём этом смысл, если я, такая умная, такая несчастная? А в то же время, разве я такая несчастная? Ведь у меня есть деньги, хорошая квартира, машина. Я не голодаю и могу есть вкусную еду в ресторанах. А неужели мне не хватает этих грёбаных отношений, а то и этих чёртовых детей? Я что, правда самая обычная? Какой тогда смысл во всей этой науке, если я простейшая сука, которой грустно от отсутствия самца и пустоты в вагине и матке? Или, может, мне попробовать с женщинами? Но меня никогда к ним не влекло. Но ведь и к мужчинам меня не очень влечёт! Может, я на самом деле асексуальная или фригидная? Но тогда — чего же мне, чёрт возьми, не хватает в этой ненужной жизни? — Кристина, если честно, у меня сложилось стойкое ощущение, что вы ненавидите саму жизнь, да и своё тело, такое земное, нормальное и прекрасное, тоже. В детстве родители, другие родственники или сверстники не говорили никаких гадостей? — Не помню такого. Скажи... Вот скажи, я красивая? Прямо заданный вопрос вогнал Виктора в ступор, у которого от всего происходящего что-то случилось с чувством реальности. Может, это просто реалистичный сон? — Конечно. Ты очень красивая, Кристина. — Кристина... А правда ли я Кристина? Ведь Кристина это тело, девочка, родившаяся из матери. А я — я, значит, просто тело? Ужасное предчувствие и тоска накрыли Виктора. — Какой во всём смысл, если я всё равно умру? Этим вопросом Кристина словно застрелила Виктора в его внутренней ассоциации. Вот они и подобрались к этому чёртовому вопросу. Вопросу, который маячил где-то на горизонте или за ним и у Виктора. — Я чувствую, что сегодня мы сильно продвинулись в нашей работе. Пожалуйста, не обесценивай этот прогресс и саму терапию. Мы вплотную подошли, вероятно, к источнику проблем. Ведь секс — это тоже телесное. А тебе, видимо, хотелось бы, чтобы секс происходил между двумя умами или сознаниями. Или, ещё точнее, чтобы у тебя не было тела, поэтому ты избегаешь напоминаний о том, что оно у тебя есть. Поэтому ты предпочитаешь быть в одежде. К сожалению, я не знаю, как добиться нефизического секса, но знаю, что вопрос «а смысл?» такой же разрушительный, как «и чё?» Будь с ним аккуратна, не разрушай у себя почву под ногами и не ставь вопрос к каждому событию и слову. Сейчас предлагаю тебе до конца сеанса (Виктор посмотрел на часы) полежать и отдохнуть, больше ничего не говоря. Этот вопрос мы будем обсуждать на следующих сеансах. Виктор закончил свою речь и вышел из кабинета, ему стало тяжело находиться рядом со своей клиенткой. Он не переживал, что она сделает что-то плохое. Когда он вернулся к концу сеанса, она так и лежала на полу. Виктор вздохнул и сказал, что сеанс подошёл к концу. Кристина оделась и ушла, не произнеся ни слова. На следующем сеансе Кристина была довольно подавленной. С мрачной уверенностью она, поделившись событиями и чувствами прошедшей недели, фактически приказала Виктору раздеться. На его негодование Кристина ответила, что это нужно в экспериментальных целях и для справедливости. Оказалось, что Виктор очень стесняется своего тела. Это несколько развеселило Кристину, которая, видимо, была рада переключиться с себя на кого-то другого. В итоге на сеансе в основном говорил Виктор, из-за чего после сеанса он чувствовал себя униженным, но к следующему разу смог убедить себя, что всё правильно. Он говорил о своей жизни. В конце Кристина, иногда отвечавшая на его откровения рассказами о своей жизни, поблагодарила его и сказала, что так чувствовала себя более привычно, но при этом не привычно скованной, а скорее полной хозяйкой положения, от чего испытывала какую-то радость. А на следующем сеансе Кристина вновь показала себя с другой стороны и почти в самом начале разревелась. Центральное место вновь заняли бессмысленность и смерть, да ещё одиночество и недоверие Кристины к другим людям, которая с грустью поняла, что была к ним ещё и невнимательна всю жизнь. На этом сеансе она вновь добилась того, чтобы Виктор разделся, при этом разделась сама. — Хорошо, я уже поняла, что у меня проблемы со своим телом, и что вы — ты — тоже смертны. Это очень грустно. Все мои стремления ввысь оказались не то чтобы неправдой, а просто иллюзией. Я, как Икар, стремилась летать где-то высоко, но в итоге спалила крылья и упала. Упала на реальность. Я не Икар, я Кристина, и я умру. И вы ничего с этим не сможете сделать, потому что и вас ждёт то же самое. Потому что у вас есть тело. Её губы задрожали. — Пожалуйста, давай займёмся сексом. Мне очень одиноко, холодно и тяжело. Виктор представил себе секс с клиенткой и начал отказываться в результате своих предположений о том, что после этого дальнейшая работа будет невозможна. Кристина порывисто подошла к нему и начала уговаривать не убегать от неё в психологические термины и объяснения. — Неужели ты не понимаешь? Всё бессмысленно, Бога нет, ничего нет, кроме смерти, всё можно, а ты боишься, смертный, удовлетворить бабу, которой это нужно, чёрт, нет, не говори, что я кидаюсь в крайности, не говори мне искать кого-то другого или опять развлекаться в одиночку, мне очень плохо, не говори ничего про границы, ничего не говори, ты что, ненавидишь меня? Я тебе противна? Я тебе не нравлюсь? Кто тебя наругает, если мы переспим? Профессиональная этика? Да гори она синим пламенем, помоги мне, чёрт тебя дери!! Ну пожалуйста! Я запуталась! Кристина отошла на центр комнаты, села на пол и начала плакать. Теоретически существовало несколько вариантов. Первый — завершить терапию и начать с Кристиной обычные отношения. Подвох в том, что обычно между первым и вторым должно пройти несколько лет. Второй — напрочь отказаться от Кристины и бросить её после того, как она внутренне и внешне раскрылась, что было равносильно в глазах Виктора предательству. Третий — закрыть глаза на то, как к этому прийти, и подумать о будущем, где было два варианта: первый — Кристина скатится по всем фронтам и сопьётся или бросится под машину или из окна; второй — Кристина справится и найдёт себе прекрасного партнёра, при этом отношение к Виктору у неё наверняка испортится, и в итоге Виктор, возможно, будет грызть локти, потому что уже привязался к Кристине и, честно говоря, она предложила ему возможность, которая для него не вот чтобы была безразлична. Вся загвоздка в том, что если об этом узнают, его карьере может прийти конец, да и терапии Кристины ― тоже. Однако абсолютно наверняка ей придёт конец и в том случае, если он откажется. Тем более, что после первого отказа и поведения Кристины Виктор уже не был так уверен, что на следующем после секса сеансе она будет вновь чувствовать свою власть и улыбаться. Да нет, какое там; Виктор был бы рад, если бы она вновь улыбалась, а не плакала. Он подошёл к ней, обнял за плечи и согласился, вспоминая, что Фрейд иногда проводил с клиентами время вне кабинета и участвовал в их жизни. Они оделись, Кристина привела себя в порядок в туалете, успокоилась и на её машине (у Виктора своей не было) они поехали к ней домой. По дороге Кристина всё больше оживлялась. Они заехали в магазин купить печенья и тортик к чаю, но Виктор прихватил пачку презервативов, всё ещё не до конца веря, что всё случится. Виктор остался у неё на ночь. Она сообщила ему, что поняла, что хочет себе умного друга, который не пасует перед условностями, и выразила надежду, что они вдвоём с Виктором смогут создать синтез терапевтических и простых человеческих отношений. Виктор согласился и закрыл глаза. Как знать, может, и ему станет радостнее жить не в одиночестве. По приезде Кристина провела короткую экскурсию по своей двухкомнатной квартире и предложила попить чай за просмотром французского фильма «Амели». Виктор не мог не обратить внимания на то, что героиня фильма не совсем нормальная, однако она всё же сильно отличалась от его клиентки, так что он не стал искать всюду второе дно. Хотя, возможно, отчасти Кристина была такой же... поэтичной, как Амели? Просто для проявления этой её натуры нужны были какие-то особые обстоятельства. Виктор чувствовал себя неуютно в чужой квартире и от мыслей о предстоящем, поскольку его всё ещё мучили сомнения, правильно ли он поступает. Вскоре после начала фильма Кристина предложила раздеться и приглушила свет, а потом внимание молодого психолога захватил фильм, и он расслабился. Ближе к концу фильма Кристина приблизилась к нему, так что они оказались плечом к плечу, а немного погодя её ладонь легла на его, а губы коснулись краешка его рта. Виктор закрыл глаза, повернулся к ней и погрузился в поцелуй, покорно позволяя Кристине положить его руку себе на грудь, а потом и вовсе опрокинуть его на пол, где они продолжили целоваться, пока Кристина резко не остановилась и не предложила ему громким шёпотом пойти в спальню. Когда Виктор зашёл, Кристина радостно сказала с кровати: — Я поняла! Я всегда была пассивна в отношениях вообще и в сексе в частности. Всегда ждала, как жертва, что со мной как будто против моей воли «сделают это». Внутренне я, наверное, протестовала против такой формулировки, и ничего не получалось. — А теперь? — А теперь я активна! Давай сюда, — протянула она к нему раскрытые для объятий руки. Этот секс отличался от привычного и для Виктора, только он не мог понять, в чём дело, вся разница была в том, что Кристину он знал лучше всех предыдущих и не был пьян, а ещё всё происходило не в полной темноте. А может, просто Кристина была особенная? Наутро ему пришлось возвращаться в реальность. Итак, он переспал с клиенткой. Ну и что, подумалось ему? Вроде бы ничего совсем уж противоестественного они не совершили. И почему он подумал, будто теперь они не смогут продолжить терапию? Вот она сейчас мирно спит рядом с ним, голая, как и он, вот её грудь — и что? Они ведь с ней голые не только при сексе, и даже если их сессии так и будут проходить под эгидой наготы, что с того? До секса всё воспринималось спокойно, хотя для Виктора отнюдь не было привычно находиться с женщинами голыми наедине без сексуального подтекста, да и для Кристины наверняка аналогично, а после секса всё должно будет его приобрести? Даже если они будут в одежде? Сейчас она проснётся, и они вновь станут двумя взрослыми людьми со своими жизнями. Ничего кардинально после секса не изменится. И ведь в обычной жизни часто коллеги находятся в сексуальных отношениях, но это не мешает им спокойно работать или находиться рядом без навязчивого возбуждения, скрытых намёков, флирта и прочего, и они могут находиться рядом в одежде и при этом не смеяться над тем, что в этом нет особого смысла, так как они видели друг друга без неё. При этом у них был действительно классный секс, то есть спокойное нахождение рядом без одежды без возбуждения не значит, что секс невозможен, потому что нагота якобы перестала возбуждать. Напротив — для Кристины именно поэтому, видимо, он стал возможен? Но вот она проснулась. Как она встретит Виктора, какой своей гранью повернётся к нему? Станет колючей? Останется мягкой? Изменится и попытается играть во влюблённых? Нет, она была вполне цельной и адекватной: — Доброе утро, — произнесла она. — Как самочувствие? — Эй, ты украла мою фразу. Я в порядке. Ты-то как? — Просто прекрасно. Чувство, как будто сегодня многообещающий выходной или начало отпуска. Виктор с огромным облегчением внутренне выдохнул. — Но на самом деле нам обоим надо на работу. — Конечно. Не в сказке живём. Хорошего помаленьку. Расслабились — теперь пора напрячься. Ладно, пойдём завтракать. Только полежу ещё пару минут. А ведь Виктор специально готовился к её пробуждению. «Ты ведь понимаешь, что я не смогу постоянно быть с тобой? Даже если тебе будет плохо, надо научиться находиться в одиночестве (хотя, собственно, Кристина в нём находилась даже слишком много)». И про работу он тоже заготовил речь: «Всё же ты понимаешь, что мы с тобой сделали не совсем правильно? Иначе ведь мне придётся спать с каждой клиенткой, поскольку в какой-то момент им наверняка будет плохо и они будут чувствовать себя запутавшимися. И каждому психологу или психотерапевту тоже так делать? Нет, всё-таки надо по-другому». Но, во-первых, Кристина, хоть и пришла к нему за психологической помощью, вовсе не беспомощное дитя, а он не её отец. Между ними не должно возникать отношения Родитель—Ребёнок, должно быть Взрослый—Взрослый. Психолог не должен вести себя как опекун несовершеннолетнего капризного подростка. Даже если работает с несовершеннолетним капризным подростком. И так легко поддаваться требованиям клиента — тоже. А во-вторых, разве Виктор на самом деле жалел о случившемся? На этот вопрос он честно отвечал себе: нет. Да и потом, и он в дальнейшем скажет об этом Кристине, в некоторой мере он такой же нуждающийся в поддержке и какой-то помощи человек перед лицом глобальных вопросов, которые существование ставит перед каждым. Так что почему бы им на равных не обсуждать их, а не с позиций знающего и незнайки, и почему бы не держать контакт вне психологических сеансов. Они спокойно позавтракали и разошлись без объятий и поцелуев. Тем большим сюрпризом для Виктора стало, что на последующих сеансах Кристина уже не выказывала желания раздеться, не просила об этом Виктора, да и к себе фактически не приглашала. Нет, рабочие отношения между ними были хорошие, Кристина не сопротивлялась ходу работы и высказывала много полезных теорий и предположений. Но иногда Виктору казалось, что он всё неверно понял и что их отношения закончатся с последним сеансом. В один день он собрался духом и озвучил свои мысли, неуверенность и сомнения. — Ну... Я просто тогда была не совсем обычной собой, — ответила Кристина. — Мне не стыдно и не жалко, и если хочешь, я не против секса, просто будь чуть более прямолинеен и решителен. Ты можешь просто написать мне по телефону, что хочешь встретиться, и всё будет. Как бы сказать, сейчас моё состояние более ровное и устойчивое, и, как и раньше, моё либидо почти полностью уходит на работу. Я никогда в общем-то не страдала от его избытка. Да дело наверное знаешь в чём? Мне не хватает стимулов, то есть, если я сейчас разденусь, или мы оба, то ничего не произойдёт, а вот если я начну себя трогать, ну или ты меня, вот тогда я и загорюсь, или, может, если порно... Да нет, откуда... Или может если я хотя бы ноги раздвину... Да и то мне кажется, что нет. Или знаешь почему? Потому что цель — не секс, цель — работа с психологом, вот и всё, а в обычное время, как я уже сказала, я не ставлю секс целью, потому что не чувствую особой потребности, потому что работаю и не трогаю себя... Думаю, ты понял. На самом деле я сейчас впервые попыталась всё это сформулировать и разложить по полочкам. Так что спасибо. Виктор был обескуражен таким поворотом событий. Ему казалось, что он никогда не воспользуется щедрым предложением Кристины и ничего ей не напишет, для него это будет странно и неловко. Не так он воспитан. Действительно, они оба — взрослые люди, которые при встрече смотрят друг на друга и видят множество ролей и функций, видят одежду и нейтральные лица, и каждого окружает ещё много таких же взрослых людей, и с равным успехом ни с кем из них обычно не приходит в голову вдруг заняться сексом. В конце концов, мы приучены видеть в другом личность, а не сексуальный объект. И дистанцию между двумя взрослыми людьми со своими жизнями Виктору очень сложно преодолевать. Вскоре после той ночи у Кристины они завершили совместную работу, и с последним сеансом действительно почти всё прекратилось. Виктор сделал акцент на то, что проблема Кристины в плохом контакте с окружающими, в том числе со своими родителями, они подробно разобрали этот момент, а также он нашёл нужные ей ответы в том, что касалось смерти и бессмысленности, в больших статьях по экзистенциальной психотерапии. Они несколько раз встречались в кафе и вместе гуляли, но на протяжении полугода Кристина ни разу больше не проявила хоть малейший интерес к сексу с ним, а Виктор не мог вот так вроде бы на ровном месте повернуть к этому разговор и события, ведь и он как будто не был постоянно одержим сексуальным желанием и тоже как будто не хотел секса без хоть какой-то к нему стимуляции, а её не было. Ни флирта, ни намёков, ничего. Виктор чувствовал досаду и даже почти обиду, но что-то мешало ему об этом поговорить. Через пару-тройку месяцев после последнего сеанса их контакт сошёл к нулю. Через полгода Кристина предложила встретиться у неё и посмотреть какое-нибудь кино. Виктор Степанович Карамзин не ощутил ни малейшей мысли о сексе: он просто ехал к своей бывшей клиентке, собираясь с улыбками поговорить о своих жизнях и распрощаться навсегда или как минимум на несколько лет. В последнее время ему было как-то горько, и вот уже почти три недели его анкета вновь висела в нескольких приложениях для знакомств, а сам он очень хотел обратиться к супервизору. Он так и не написал ничего Кристине. Фактически, он начал её избегать едва ли ещё не в пору психологической работы. Может, он потому её и завершил, возможно, несколько преждевременно. В квартире Кристины ему почти сразу стало как-то тошно. Он выдумал какую-то срочность, чтобы уйти спустя минут двадцать после прихода к ней, успев попить чай и неохотно и без интереса формально поговорить о своих делах. Когда он собрался уходить, Кристина, которая после их совместной работы стала весьма улыбчивой и доброжелательной, чему, надо признать, Виктор всё же по-прежнему был искренне рад, протянула ему свой смартфон. На экране Виктор увидел свою анкету в одном из приложений, удивился, посмотрел на улыбающуюся по-кошачьи Кристину и без выражения сказал: «Ну да, я там есть. Видимо, ты тоже. Прости, мне уже пора». Когда он подходил к двери, ему пришла смска — от Кристины: «Я тебя хочу». Он быстро написал в ответ: «я не хочу», — и ушёл, не обернувшись.