Вкус твоего сердца...

Натали вернулась домой только утром. Её физическое и психологическое состояние были полностью убиты. Сначала девушка побежала в больницу, а после — прямиком к стойке регистрации. Женщина за стойкой была в шоке от вида девушки, у которой кровь ручьем хлещет из носа, волосы растрепаны, лицо грязное, возможно, от падения. Голос Натали дрожал, когда она пыталась сказать о том, что ей срочно нужна помощь. Женщина жестом рук позвала врача мужчину, который достаточно резко схватил Носферату за руку, спровоцировав дичайший испуг и истерику. Такое состояние заставило ещё двоих врачей женщин и мед. братьев удержать девушку, чтобы уколоть успокоительное и провести осмотр для начала хотя бы на наружные повреждения, а потом и, скорее всего, гинекологический осмотр на кровотечение матки и влагалища… Осмотр был проведен, и единственное, что врачи смогли обнаружить, так это перелом хряща носа и небольшой разрыв слизистой стенки влагалища, что и вызвало кровотечение. Врачи оставили кровь уколом адреналина, заставив девушку остаться в палате, чтобы избежать большего кровотечения. Одна из женщин врачей — местный психолог — осталась наблюдать за девушкой, пока та сидела на койке. Натали всё ещё была одета в своё платье, уже не такое красивое и очень грязное. Врачом было решено оставить девушку до утра; её заставили переодеться и остаться всё в той же палате. Утром женщина на стойке регистрации вызвала сотрудников полиции, сообщив о том, что в больницу поступила жертва изнасилования. И буквально через полчаса в палату к девушке постучали, а после положительного ответа доктора, находившегося рядом, сотрудник полиции вошёл в помещение. — Здравия желаю, — мужчина, выглядевший лет на пятьдесят с густыми усами, громко поздоровался, прикоснувшись к своим усам. — Я собственно по поводу изнасилования. — Да, да. Вот девочка сидит, — женщина с чёрными волосами и в очках встала со стула, подходя к Носферату. Девушка была в таком состоянии, что не могла говорить. Кровотечение давно прошло, но тело содрогалось в диких судорогах, а лицо не выражало каких либо эмоций, слёзы стекали по щекам. — Девушка, говорить можете? — сотрудник органов подошёл ближе к ней. — Да, — она шмыгала носом и стирала руками слезы. — Тогда давайте всё запишем, — мужчина сел рядом, достав из своего портфеля бумагу и ручку. — Так. Где произошло, место. — Адрес толком не знаю. Ресторан на Таловской. — Понятно. Значит, улица Таловская, дом тридцать семь, ресторан «Сладость». Где конкретно случилось, что спровоцировало? — Не знаю, что спровоцировало. Случилось в лифте, когда собирались уходить. Что-то подмешал мне в напиток, потому что начала кружиться голова, появилась странная сонливость и шаткость походки. Когда зашли в лифт, прижал к стене и… и… — девушка не смогла договорить, начиная снова плакать. Врач сразу же дала девушке стакан воды с несколькими каплями валерьянки. — Так. Я понял. С эти вам нужно будет приехать в участок, написать заявление. Потом, после его рассмотрения, будет заведено уголовное дело. Вы же будете писать? Если да, попробуйте сейчас. — Да, я напишу… Тем же днем девушка написала заявление, и её сразу направили к судебному врачу, чтобы снять все био пробы и побои. Благо сотрудник полиции оказался весьма не плохим человеком и любезно подвёз девушку до участка, а потом и до центра, где должны были провести все необходимые манипуляции. Вот так девушка и вернулась домой только где-то в первом часу дня. Все биологические пробы были взяты и она теперь могла пойти в душ… Девушка стояла под струей кипятка, приносящего боль, мочалкой тёрла тело до крови, царапала кожу ногтями до остервенения… Хорошо, что родственники Натали уехали вчера вечером перед тем, как девушка вышла из дома, и не знают о том, что случилось. Хотя бы это радовало. После душа Натали просто бездумно лежала в кровати без мыслей и эмоций, она даже не спала, а просто пялилась в стену. Вскоре пустота поглотила её, и она провалилась в сон.

***

От лица Татьяны.

Я наконец-то могла немного отдохнуть за сегодняшний день. «Этот день выдался весьма не плохим. Носферату согласилась поужинать со мной. Теперь осталось только немного подождать, когда она будет готова», — женщина села на кровать, готовясь лечь спать. Рыжие волосы были собраны в косичку, а лицо обрамляли очки. Она была одета в серую хлопчато-бумажную пижаму, состоящую из футболки с короткими рукавами и такого же цвета бриджами. Под глазами виднелись небольшие синяки, говорящие об усталости. Работы как всегда много, а времени мало, но сегодня Татьяна ложится гораздо раньше обычного: обычно это час или два ночи, а сейчас — одиннадцать. Стоило мне снять очки и положить голову на подушку, как мой дом разразился звонком и дичайшими стуками во входную дверь, что были слышны даже на втором этаже. Интересно, кому же я так нужна. Спустившись вниз, я открыла входную дверь, желая посмотреть на ночного гостя. Как только дверь слегка приоткрылась, гость сам её распахнул и вошёл в дом. — Мама! Я дурак! — рыжий парень вбежал в дом, пачкая чистый пол грязной обувью. — Ты дурак, если решил, что можешь просто так вломиться ко мне в дом. Даже то, что я твоя мать не спасет тебя, — я скрестила руки на груди, желая закончить разговор, и чтобы он ушёл. — Мама! — Так, Андрей, успокойся. Спокойно расскажи мне, что случилось, и, будь добр, разуйся. У Андрея был разбит нос и вёл он себя очень неспокойно, чертовски сильно нервничал. Я так подозреваю, что его свидание с Носферату не удалось. — Мам, я… я… — Ты что? — обычно он ведёт себя, словно грязное дикое животное, а сейчас похож на зашуганного зайца. — Я изнасиловал её. Подсыпал ей четыре таблетки морфина, а потом, когда мы зашли в лифт, я сделал всё, что хотел. Я была готова услышать всё, что угодно, но только не это. Как своего сына, я хотела как-то его успокоить или, может, даже защитить, а как полного недоноска хотелось придушить. Я глубоко вздохнула, стараясь не поднять на него руку. Я гораздо выше и сильнее своего сына, но он полная копия меня. К сожалению. — И что она сделала? Ударила тебя по лицу? — честно говоря, мне стало смешно от своих же слов. — Она ударила меня по лицу и убежала. — И чего же ты хотел? Того, что она будет наслаждаться? Она наверняка уже написала заявление в полицию. Если её заявление приняли, то в ближайшее время тебя будет ожидать повестка в суд. Ей повезло, ведь с недавнего времени к изнасилованиям и делам схожего характера относятся крайне серьезно… — Помоги мне. — Чем? Откупиться от полиции? Нет уж, дружочек, твоих выходок хватило мне с лихвой. Я больше не буду содержать тебя. Ты уже не маленький и как ты мне однажды сказал: «Мамсиков никто не любит». Так будь добр, начни взрослую жизнь сам. И я не говорю о клубах, алкоголе и наркотиках, — я должна сохранять спокойствие, иначе просто не сдержусь. Я знаю, что отвратительная мать, но ведь не настолько? И что мне теперь делать с Носферату? Что случилось с ней? А вдруг у неё разрывы, кровотечения? Что с её психологическим состоянием? Твою мать! Что же с ней случилось? Женщину не волновал сын, а волновала девушка, которой он навредил. — Ты должен уйти из моего дома и никогда больше не приходи ко мне. — Что? Как это? — Я не желаю быть матерью такого недоноска, как ты. Я всеми силами старалась воспитать из тебя нормального человека — не такого, как я, но ты хуже. На мою защиту можешь даже не надеяться, — честно говоря, мне так будет лучше. Если он и дальше будет рядом, я просто не смогу сдержаться. Плевала я на этого уродца. Сейчас для меня главное — состояние Носферату. Я сразу открыла шкаф, в котором была обувь, обула первые попавшиеся кроссовки и выскочила во двор. Я буквально слышала стук собственного сердца. Со мной такое редко. Волнение. Калитка была выломана, у забора стояла тойота, перекрыв проезд моему вранглеру. Андрей хвостиком бежал за мной. Идиот. — Убери свою машину, или я её разобью вдребезги! — я не смогла сдержать крика на всю улицу. Моей ярости и уже даже лютой ненависти не было предела. Сейчас меня слишком заботило состояние моей студентки, поэтому я начала терять контроль. Я ждала, пока он отгонял свою машину, купленную на мои деньги, и старалась успокоится. К счастью, мне известен её адрес. Если Натали смогла добраться до дома, то я смогу отвезти её в больницу, а если нет… Об этом даже думать не хочу! Я села в машину, направляясь к дому, где жила Носферату…

***

Я уже стояла у подьезда, набирая на домофоне номер квартиры. Раз за разом я слышала только сраный гудок, говорящий о том, что никого в квартире нет или никто не подходит. Меня это бесило и пугало одновременно. — Сука! Открой! — женщина со злобы ударила в дверь ладонью. Вышедший из-за двери мужчина был чертовски ошарашен высокой рыжеволосой женщине, что с яростью пытается уничтожить дверь. Воспользовавшись шансом, Татьяна проскочила в подъезд. — Восьмой этаж, квартира тысяча девятьсот сорок восьмая, — я повторяла это, словно мантру, которая могла мне помочь. Когда я добралась до нужной квартиры, сразу начала звонить и стучать в дверь, даже дергала ручку двери, надеясь попасть в квартиру. Этой херней я страдала около десяти минут, пока какая-то соседка не выглянула из своей квартиры и не крикнула на меня, сказав, что Носферату нет дома. Я решила спуститься к машине, покурить. Я так и сидела на капоте своей машины, тщательно выкуривая каждую сигаретку, опустошая всю пачку. Немного позже я переместилась в салон, прячась от холода… Так и уснула. А проснулась от звона будильника на телефоне. Было уже шесть утра. Я смотрела дверь в подъезд, что всё ещё была закрыта. Никто не планировал ни входить и не выходить. Твою мать! А если я пропустила то, как она вошла? А если она вовсе не вернулась? Потеряла сознание по дороге, упала и ещё вдобавок головой ударилась при падении? Ох, твою мать. Что же мне теперь делать? Я максимально глубоко вздохнула до боли в груди и сложила ладони в замок. Сейчас мне нужно ехать домой и собираться на работу. Если мне повезло, то Натали будет на парах. Но, в любом случае, я всё равно приеду к ней вечером ещё раз, чтобы убедиться, что Носферату хотя бы жива.

***

Как я и думала, на парах Носферату не было. На каждом перерыве я разрывала телефон Натали своими звонками и сообщениями во всех соц. сетях, где только могла. Отклика не было.

***

Девушка проснулась только вечером, когда за окном было уже темно. Её разбудил невероятно громкий звон, доносящийся по всей квартире. С трудом, но Натали смогла встать с кровати и пойти открыть дверь гостю. Девушке было настолько хреново, что даже не стала смотреть в глазок. Татьяна слышала шаги за дверью. Натали начала проворачивать замок, а сердце женщины начало отплясывать чечетку. Ещё немного… Дверь отворилась с небольшим скрипом, и из-за неё осторожно выглянула девушка, практически одним глазом. — Татьяна Яковлевна? — Натали говорила очень тихо, практически не слышно. — Да, милая. Я вчера вечером пришла к тебе, узнав о том, что случилось. Тебя не было и на парах тоже. Честно говоря, я… — женщина старалась не сорваться. — Я очень сильно испугалась, чуть с ума не сошла. — Вы знаете, что случилось? Откуда? — девушка всё ещё выглядывала одним глазом, но Татьяна видела огромное количество поддержки на носу и под ним. Это было нагромождение и пластырей и повязок, и не исключено, что гипса. Глаза Натали были красными, уставшими и измученными. — А разве важно, откуда я знаю? Я ведь твой классный руководитель, чаще всего я узнаю обо всем первая, — Романова самостоятельно открыла чужую дверь шире, чтобы видеть катастрофу полностью. Девушка была одета в синие спортивные шорты чуть выше колен и широкую и длинную черную футболку «kiss». Волосы были собраны в хвост и сильно растрепаны. Крашеные в чёрный цвет короткие ногти были сломаны, а лак почти на всех пальцах стерся. На шее и предплечьях виднелись синяки, а на коленях были засохшие корочки крови. Натали ответно начала оглядывать Татьяну. Рыжие волосы были собраны в неаккуратный пучок, на лицо спадали шальные прядки, обрамляя голубые глаза. Женщина была одета в пальто зеленого, немного блеклого цвета, под которым красовались очень тонкий тёмно-зеленый яркий свитер, обрамляющий мускулистые женские формы; чёрные широкие брюки, что держались на черном ремне немного выше пупка, и такого же цвета туфли, словно мужские, что открывали вид на чёрные длинные носки. Женщина выглядела сногсшибательно, как и всегда. — Раз уж вы пришли, проходите, — девушка отступила, чтобы женщина прошла в квартиру. Татьяна медленно прошла в прихожую, осматривая каждый уголок и запоминая любую мелочь. Стены были проклеены обоями нежно-бежевого цвета, на полу лежал шоколадного оттенка коврик. Справа в прихожей стояли две тумбы, одна из которых была более низкой и широкой: внутри неё стояли сапоги и кроссовки, а на ней было мягкое сидение. Выше находились крючки, на которых высели две куртки, а также были полочки с лежащими на них шапками. Рядом стояла более высокая тумба — на ней стоял настольный бра. Слева висело зеркало в полный рост, по обе стороны которого находились настенные светильники. Ещё левее находилась открытая дверь. Ванная. Эта комната была невероятно яркой, светлой. Кафель был белым с чёрными и золотыми прожилками, имитируя мрамор. Белые шкафчики с чёрными уголками и чёрный душ и кран. Сама ванна тоже была белоснежной, зеркало было обрамлено в чёрную рамку. Натали повела женщину в гостиную, минуя кухню, которую в темноте не удалось разглядеть. Стены в гостиной были такого же цвета, что и в прихожей. Большую часть маленькой комнатки занимал чёрный угловой диван, стоящий углом ко входу в комнату; возле него стоял маленький журнальный столик из светлого дерева. Рядом, в углу, стояли собранный мольберт и размашистый цветок в горшке. Также почти всю стену занимало окно, открывающее вид на стоянку у дома. На подоконнике стояли маленькие цветочки в горшках и фотографии хозяйки квартиры и её подруги. В другом углу стояло небольшое креслице бежевого цвета, на спинке которого лежала чёрная кофта. Прямо перед диваном стояла одна очень широкая тумба, на которой стоял плазменный телевизор и от которой возвышался узенький высокий шкафчик. — Присаживайтесь, — девушка указала на диван. — Чай, кофе? — Кофе, если не затруднит, — Татьяна присела, наблюдая за тем, как девушка идёт на кухню, начиная суетиться. Ровно через две минуты Натали вернулась с чашечкой кофе. Татьяна благодарно кивнув, взяла чашку в руку, после чего поставила её на столик рядом. Натали присела напротив гостьи. — Зачем вы пришли? Не просто же так? Вы хотели извиниться за своего сына? Татьяна ошарашено взглянула на Натали. — Вы думали, что я не знаю? Он сам мне сказал. Извиняться глупо. Я уже написала заявление, а также были взяты все био пробы и сняты побои. Для вас, как для матери, лучшее решение — найти адвоката. Эти слова девушки вызвали у Татьяны усмешку, что открыла один клык. — Я не буду извиняться за этого уродца только потому, что не сделала аборт двадцать лет назад. Пусть разбирается с этим сам. Я пришла, чтобы убедиться в том, что твоей жизни ничего не угрожает. Я лично хотела тебя увидеть. Вдобавок… ты задолжала мне ужин, — женщина положила свою руку на руку девушки. Это действие вызвало у девушки панику: она вскочила с дивана, пятясь назад и тяжело дыша через рот. От такого сама Татьяна испугалась, вскочив за девушкой следом. — Тише, милая! Тише! — Татьяна выставила руки перед собой, пытаясь успокоить Натали. — Все хорошо, дорога. Прости меня, я была не осторожна. Девушка в панике отрицательно мотала головой, хватаясь своими ладонями за свои же предплечья. — Нет, нет. Всё… нормально. Это моя проблема. Мне… мне… — Очень больно… — Татьяна всё-таки смогла подойти к девушке вплотную, кладя свои ладони на её плечи. Татьяна очень высокая женщина, даже для Натали. Рост Носферату — сто семьдесят сантиметров, но женщине она была всего по грудь. Романовой приходилось сгибать спину, чтобы их лица были на одном уровне. Татьяна почти прикасалась своим носом к переломанному носу Натали. — Я могу устроить тебе терапию с моим отцом, чтобы избавится от психологических проблем. Могу просто с тобой поговорить… Только попроси. Я могу сделать всё, о чём ты только попросишь. Женщина смотрела, как глаза напротив наполняются слезами. — Я чувствую себя максимально жалко! — девушка не сдержалась, она обняла женщину за плечи, заливая слезами воротник свитера. — Врачи сказали, что у меня множественные перелом перегородки носа с деформацией спинки; сказали, что у меня разрыв слизистой влагалища. Это один из самых ёбаных дней в моей сраной жизни! Чем больше происходит со мной подобного дерьма, тем сильнее я хочу, чтобы меня забыли, тем сильнее я хочу уйти… Татьяна ничего не говорила, просто сильнее сжала Натали в своих обьятиях. — Продолжай… — Татьяна положила руку на голову девушки, поглаживая. — Продолжай плакать, кричи, бей. Делай всё, чтобы тебе стало легче, — женщина прикасалась своей щекой к щеке девушки. — Сколько лет с тобой знакомы, я никогда не видела тебя такой слабой, — женщина выпрямилась, прижимая девушку к своей груди, опуская голову на ее макушку и чувствуя легкий розовый запах. — Ты всегда такая сдержанная, спокойная и холодная, словно глыба льда. Твои эмоции мне в новинку, но я рада, что ты так откровенна со мной. Натали обнимала женщину за талию, вцепляясь в зелёный свитер. Женщина переместилась вместе с Натали на диван, продолжая успокаивать девушку и чувствовать горячие слезы, стекающие по чужим щекам…

***

Женщина проснулась от сопения над ухом. Слегка повернув голову, она наблюдала за тем, как Натали мирно спит, положа голову на предплечье Татьяны, что мешало второй встать. Татьяна достала телефон из кармана брюк, включая его и смотря на время. Было уже половина седьмого утра. Женщина перевернулась на бок к Натали, стараясь поднять её голову второй рукой так, чтобы не разбудить. Дико болели шея и спина. Женщина встала, прохрустывая позвонками, избавляясь от дискомфорта. Для начала она хотела хотя бы умыться, но и понимала, что хождение по чужому дому — это не дело. Несмотря на это, Татьяна подумывала о том, чтобы покормить Носферату завтраком. Возможно, хозяйка квартиры будет очень недовольна, но Таня хоть что-то для неё сделает. Выйдя из гостиной, женщина сразу направилась на кухню, которую вчера не смогла разглядеть. Комната была очень светлой, но при этом достаточно маленькой. Большую часть стены напротив входа занимало окно, которое также выходило на стоянку перед домом. Стекло было зановешано голубым полупрозрачным тюлем. Стены комнаты были покрашены в белый и отделаны под кирпич. Эта имитация кирпича доходила ровно половины высоты стены от потолка и заменялась светлым деревом с серым оттенком. Справа у стены стоял небольшой круглый столик, его столешница была белой, а три ножки были из каштанового дерева. Также у стола рядом стояло два стула, сидушки и спинки которых были цвета морской волны. Слева находилась вся инфраструктура данной комнаты. От одного до второго угла стояли кухонные тумбы, в которых был встроен чёрный кран с такого же цвета раковиной и индукционная плита с духовкой. В конце всего этого, в углу стоял чёрный холодильник. Чуть выше крана была прибита полка для тарелок, сбоку от которой находилась перемычка с висящими на ней крупными принадлежностями для готовки, по типу шумовки, половника и лопаточки. Чуть выше всего этого вместо настенных ящиков находились светлые деревянные полочки, на которых стояли склянки со специями и банки с крупами. Выглядела кухня очень даже красиво и аккуратно. Если сравнить то, что происходит у других студентов, даже в общаге — это благодать. Воспользовавшись кухонным краном, женщина умылась и привела свое лицо в порядок. После чего, она решила заварить себе кофе, которое Натали оставила на столе. Свист пробудил девушку ото сна, и она встала с дивна с характерным стоном. Носферату слышала возню на кухне, которая спросони очень напрягала. Натали вошла в кухню, встретившись взглядом с голубыми глазами преподавательницы. — Извини, что занимаюсь самодеятельностью, — Татьяна поставила на стол кружку с горячим кофе. — Ничего страшного. Я… хотела извиниться за вчера. Обычно я не плачу, тем более рядом с людьми. Возможно, я принесла вам множество неудобств… — Хорошо, что ты поплакала, избавилась от лишних эмоций, а вот неудобства причиняю тебе я… — женщина осеклась, наблюдая за тем, как девушка садится за стол, окутывая руками горячую кружку. Татьяна заполнила вторую кружку, которую поставила для себя, кипятком, после чего села напротив Натали. — Ты планируешь идти на пары? — этот вопрос был достаточно неуместен, но Татьяна не знала, с чего ей следует начать, чтобы разговорить девушку. — Я об этом не думала, но у меня очень много пропусков. Скорее всего пойду. Вдобавок Аня на постоянке мне звонила. Вы тоже мне звонили… — Я разыгрывала не самые радужные сценарии, от чего пугалась. — Сценарии? — Один хуже другого. Наступила тишина, в которой дамы спокойно опустошали кружки. Татьяна в очередной раз посмотрела на часы. — Если ты все-таки планируешь попасть на пары, советую начать собираться. Я подвезу. — Я лучше на своей машине. — Не лучше. Нам все равно в одно место ехать. Так я буду спокойна. — Но вы же не повезете меня домой после пар. — Повезу. Все равно я проезжаю мимо твоего микрорайона. Практически по пути, — женщина немного посмеялась со своих мыслей. — Иди собирайся. Натали послушалась и, допив остатки напитка, отправилась в спальню. Буквально через пять минут Натали вышла абсолютно готовая к выходу в люди. Татьяна уже ожидала девушку в прихожей, тоже готовая идти. Натали была одета в серую водолазку, поверх которой находился теплый тёмно-синий свитшот, также она надела чёрные брюки с небольшими подворотами; в прихожей обула высокие кеды «Converse» и завершила весь образ кожаным пальто до колен.

***

Чёрный внедорожник заехал на стоянку под взгляд карих глаз Ирины. Первая из машины вышла Татьяна Яковлевна, вслед за которой выскочила и Натали. Наблюдавшая за ними Ирина, что стояла возле своей машины и говорила с супругом, изменилась в лице; странный взгляд женщины перемещался с Татьяны на Натали. «Почему они вместе?» — первая мысль посетила голову Ирины. Дамы вместе вошли внутрь здания, а Татьяна предварительно открыла дверь и пропустила Носферату вперед.

***

Все пары Натали сидела одна, поскольку Анна отсутствовала по семейным обстоятельствам. Наступило время анатомии, которая прошла без всяких проблем. К счастью. Но вот единственная проблема — взгляд Ирины. Очень пристальный, что напрягало Носферату.

***

Ирина вошла в учительскую после проведенной пары. В этот момент Татьяна выходила, желая покурить. — О вас могут поползти слухи, Татьяна Яковлевна, — ядовито прозвучал голос Ирины. — Вы это о чем, Ирина Павловна? — О Носферату. Поползут слухи, что у вас роман. Студенты такое любят, — Ирина ехидно улыбнулась. — Не думала, что вас может волновать то, что обо мне могут думать студенты, — Татьяна повторила усмешку Александрит, обнажая клык. — Или вы ревнуете Носферату ко мне? — Ревную? — Да. Я подозреваю, что вас связывали романтические отношения. Эти неравнодушные взгляды, вздохи, «случайные» прикосновения… Я часто наблюдаю за людьми и не заметить ваш роман попросту не могла. Так я, всё-таки, права по поводу ваших отношений? — Да, вы правы. Только вот отношения уже в прошлом, — Ирина ничего скрывать не стала, понимая, что, возможно, Натали уже нашла ей замену в лице Романовой. Даже если Натали сказала много гадостей, Ирина продолжает её любить. Дура. — И, раз уж мы начали такой разговор, должна сказать, что и вас она кинет очень быстро. — В вас говорит обида. Даже если вас она оставила, то это не значит, что она оставит меня, — Татьяна победоносно взглянула на Ирину сверху вниз и продолжила свой путь на улицу.

***

Сегодня по профилактике должен быть зачет. Описывать его особого смысла нет: вытягиваешь билет, отвечаешь на вопрос. Зачет принимает преподаватель Романова Татьяна Яковлевна. Незачетов было больше половины, но и отличников тоже достаточно. Натали была среди тех, кто ответил на отлично. Татьяна Яковлевна даже отметила, что Натали в идеале отвечала не только на вопросы билета, но и на все дополнительные. Никаких сомнений в знаниях девушки не возникло. Это очень радовало Татьяну. Не зря же Носферату является одной из лучших учащихся на курсе.

***

Ирина находилась в учительской, когда Татьяна, похожая на довольного сыча, который только что плотно поел, вошла в комнату. Рыжая села за свой стол, довольно улыбаясь и чувствуя на себе злостный и ревностный взгляд коллеги. — Я чувствую ваш взгляд. Вы слишком сильно привязались к Натали эмоционально. А эмоции не позволяют вам мыслить здраво. — Неужели? — светловолосая покачала головой. — Как прошёл зачет по профилактике? Много тех, кто не сдал? — Достаточно. Но в основном сдача прошла хорошо. Я довольна своей группой. — А как сдала Носферату? — Идеально. Сомнений в её знаниях у меня не возникло, — женщина повернулась к Ирине. — А почему вы спрашиваете? Вы сомневаетесь в бывшей пассии? — Можно сказать и так…

***

Перед выходом Натали хотела попить немного воды, поэтому остановилась возле кранов, что находились у входа в столовую… Позади послышались шаги. Девушка повернулась на шум, теша человеческое любопытство. Это была Ирина. Женщина целенаправленно шла к Носферату с не самым добрым выражением лица и остановилась визави. Они были практически одного роста, и Натали могла слышать чужое разъяренное дыхание и чувствовать его жар. — Что у тебя с носом? — Александрит осматривала это нагромождение на лице младшей. — Несчастный случай. Что ты хотела? — Хотела спросить, как ты сдала зачет у Романовой. Она же всегда валит. Так как? Мне просто интересно, а то твоя преподавательница уж слишком довольная… — Та стоп, — девушка отошла чуть назад, прижимаясь к раковине. — Ты что, думаешь, что мы переспали? Я правильно тебя поняла? — А что мне еще думать? Вы утром приехали вместе и сейчас Яковлевна уж слишком довольная. Что это все значит? — Обычная вежливость и знание предмета. С утра Татьяна Яковлевна просто подбросила меня — это ничего не значит, а даже если и значит, то тебя это касаться не должно… — Не должно… — Ирина схватила Натали одной рукой за шею, а второй за предплечье правой руки, затаскивая в пустующую столовую и зажимая к ближайшей стене. Ирина прикасалась лбом ко лбу девушки, не сдержав эмоции. — Заткнись и не болтай… Поцелуй был глубоким и влажным, Александрит с остервенением кусала чужие губы, вонзая свои зубы в мягкую плоть до крови. Натали старалась оттолкнуть женщину свободной рукой, но ничего не получалось. Натали чувствовала, как на неё накатывает неудержимая паника; чувствовала, как горячие слёзы стекают по щекам. Женская рука, сжимающая горло, была словно каменной, хватка становилась всё сильней. Свободной рукой Натали схватила Ирину за волосы, потянув назад, чем вызвала у той болезненное шипение. Ирина ответила тем же: намотала длинные чёрные волосы себе на кулак, поднимая девичью голову, переключая свои укусы на нежную шею. Женщина целовала, оставляла засосы и кусала, не чувствуя сопротивления, а даже наоборот — девушка начала поддаваться на встречу действиям Ирины. Рука, что зажимала шею, переместилась на застежку брюк, расстегивая ее. Вторая рука переместилась на девичью шею сзади, как-бы обнимая, но при этом ладонью Ирина закрывала рот Натали. Внезапная тупая боль пронзила ребра Ирины: Натали тыкнула женщину пальцами между ребер. — Ты совсем, что-ли, с ума сошла! Решила опуститься до изнасилования? Ты нормальная вообще?! — девушка оттолкнула женщина, застегивая брюки. — О чём ты думала? — девушка вышла из столовой, подошла к раковине и смыла с губ кровь, что выступила после укусов. Девушка вышла из здания, сразу наткнувшись на Татьяну. — Поедешь домой? — спросила женщина, выбрасывая сигарету в урну. — Конечно. — Тогда пойдем, — женщина положила свою руку на плечо девушки, когда они обе начали идти к машине.

***

Машина остановилась у дома Носферату. — Татьяна Яковлевна, вы… не могли бы дать рабочий телефон вашего отца… — всё ещё сидя на пассажирском сидении, девушка повернулась к водителю. — Всё же ты решилась? Это очень хорошо. Скажи мне, когда у тебя будет свободное время? — Мое время? А разве не врач назначает час? — Назначает, но мой отец не практикует. Практически. Ты можешь назначить любое время. И раз уж на то пошло, можешь посетить его завтра. Я заеду за тобой и отвезу. — Правда? — девушка была удивлена и рада одновременно. — А можно завтра часов ближе к семи вечера? — Да, конечно. Я поговорю с ним. Всё равно завтра выходной. Я думаю, отец не будет против. Если что, я тебе позвоню. — Спасибо вам огромное!

***

Зелёные глаза Жака смотрели в голубые глаза пациента. — Я так подозреваю, что Натали находится в крайне ужасном состоянии, если всё же решила обратиться ко мне, — мужчина закрыл глаза, тяжело вздыхая. — Её психологическое состояние волнует не только вас. Как бы то ни было, её физическому состоянию всё ещё может угрожать опасность. Она обратилась в полицию за помощью, что вызывает у меня невероятное уважение к ней. В подобных ситуациях жертвы изнасилования просто боятся расправы, поэтому не просят помощи. Я даже могу назвать её героиней нашего времени, хоть и с русской классикой мало знаком. — А что вы думаете о человеке, который обидел её? — Я считаю этого человека недостойным какой-либо женщины. Такому только дорога в тюрьму… У обидчика девушки не меньше проблем, хоть он их и заслужил. Хотя моё мнение вас не интересует, вы уже все решили. Я ведь прав? — Да. Абсолютно правы. Что бы меня не связывало с этим человеком, я уничтожу любого, кто посмел прикоснуться к моему сокровищу…