Вкус твоего сердца...

Светлые крашенные волосы развивались на осеннем ветру. Женщина сидела в беседке во дворе, наслаждаясь последними солнечно-теплыми деньками. Было утро, и, немного отдохнув, она отправилась в дом, чтобы переодеться и пойти на рынок за продуктами. Зайдя в в прихожую, женщина столкнулась с собственной дочерью. Девочка лет десяти шла к выходу, одетая в темно-желтый пуховичок и чёрные ботинки, схожие с кроссовками. Позади неё шел супруг женщины, одетый в легкую кожаную куртку. — Куда это вы? — женщина скрестила руки на груди, изящно приподняв одну бровь. — Брат подвез барана, вот, — мужчина взглядом указал на девочку, что смотрела снизу вверх на родителей. — Изъявила желание покататься. — Подвезете тогда меня на рынок, штурман? — женщина опустила голову, глядя на дочь. — Конечно! Пойдем быстрее, одевайся! — как всегда гиперактивный ребенок. Девочка взяла маму за руку, таща её за собой в родительскую спальню, чтобы та переоделась как можно быстрее. Через десять минут женщина уже надевала куртку, и они вдвоём отправились в новую на тот момент машину «Спутник», уже прогретую и теплую. Автомобиль ехал очень быстро, что весьма напрягало мать семейства. — Осторожнее… — с сильным иностранным акцентом, вздрогнув, шикнула женщина на супруга, когда тот не сбросил скорость на резком повороте. — Ладно тебе, Милан. Я не первый год за рулем. Не бойся, — мужчина смотрел на дорогу, не обращая внимания на укоризненный взгляд блондинки. Машина остановилась прямо напротив входа на базар, выпустив женщину на улицу. Она не закрыла дверь, заглянув в машину прямо на заднее сидение и обращаясь к ребенку. — Поможешь маме с продуктами? Заодно куплю тебе что-нибудь сладенькое… — добрейшая усмешка окрасила бледное личико женщины, когда ребенок взглянул ей в глаза. — Идем, — девочка следом за мамой вылезла из машины, хватая её за руку. — Как освобожусь зайду за вами на рынок, — крикнул мужчина в открытое окно машины, своим уходящим девочкам.

***

— Так… — протянула женщина, глядя на список продуктов, которые нужно было купить. — Давай, наверное, сначала пойдем… За овощами, а потом за говядиной, — теперь она глянула на дочь. — Папа сказал, что хочет чорбу. Будешь чорбу? — Ага. Девочка не многословна, но тем не менее шуму от неё очень даже много. Когда она выходила куда-то с родителями, становилась абсолютно тихой и, если не держалась за их руки, то следовала за ними тенью, сверкая большими зелеными глазами и изучая окружение. Вот так и сейчас. Натали просто сжимала материнскую руку, боясь потеряться в толпе незнакомых людей. Женщина в ответ крепко держала детскую ручку, большим пальцем поглаживая тыльную сторону ладони и давая понять, что все хорошо. Они проходили все необходимые ларьки, покупая овощи, специи и напитки. Оставалось только купить немного говядины и риса, но рис по пути на базар мог купить и отец семейства. Женщина с ребенком вошли в открытое, весьма холодное помещение. Там продавалось только мясо. На крюках, позади прилавков и продавцов, висели свиные, коровьи, бараньи и козьи туши, а на самих прилавках лежали головы, куски аккуратно отрезанного мяса, органы, конечности и разного рода мясные изделия. Девочка подозрительно оглядывала продавцов. Многие из них были чисто одеты, а некоторые были испачканы кровью. Их руки, фартук и даже лица были запачканы засохшей алой жидкостью. Несмотря на возраст, Натали такие виды не особо пугали, ведь она не один раз видела, как отец потрошит баранов и куриц. — Миланка! — прозвучал очень громкий и мерзкий мужской голос. Женщина на пару вместе с дочкой резко взглянули в сторону этого возгласа. Это прокричал очень жирный, плохо бритый мясник. Его огромное волосатое пузо виднелось из-под фартука и клетчатой рубашки. Как раз именно в той части здания Милана планировала купить немного говядины. Какой же отвратительный человек. Его руки по локоть были в засохшей крови. Старшая Носферату сильнее вцепилась в детскую руку, понимая, что мерзких словечек и, возможно, даже прикосновений не избежать. В этот момент мать с ребенком нагонял отец, так как вход в здание был один. Он шёл достаточно далеко, чтобы не услышать мерзкие возгласы мясника. Женщина встала у прилавка напротив мерзкого мясника, что говорил всякие неприятные вещи ей в спину. Натали не понимала, а Милана кривила лицо. Самым неприятным было то, что он знает её имя. Возможно, услышал однажды, как это говорил Юрий. Милана старалась не обращать на этого человека внимания, говоря с продавцом, у которого покупала говядину. Мне стоит для на чала описать маму Натали. Милана Носферату. Невысокая и весьма худощавая женщина с бледной кожей. Её волосы окрашены в холодный блонд, скрывая истинный чёрный цвет. Большие карие глаза. Уроженка Румынии, родилась и выросла в Бухаресте. К сожалению, начало её жизни и некоторые годы были не самыми лучшими: родителей у неё никогда не было, росла в сиротском приюте. И, видимо, из-за фамилии «Носферату» большинство детей издевались над ней. Подобные ситуации случались и в приёмных семьях. Вспоминать подобное или говорить об этом Милана чертовски не любила. Глядя на тех людей, которые удочеряли её, она твердо решила, что должна стать лучшей матерью для своих детей… — Эй, скажи как: у тебя вагина такая же узкая, как и талия? — мясник вышел из-за прилавка, подходя ближе к женщине и позволяя себе потрогать ее талию. Она не стала терпеть подобное и с разворота ударила жирному пощечину. — Om ignorant murdar! Ai noroc că nu am puterea să te lovesc și mai tare! Dacă ar fi fost după mine, te-aș fi ucis! — после возгласа женщина схватила ребенка под руку и потащила прочь от мерзкого человека, его выходок и слов. В этот момент отец семейства нагнал супругу и ребенка. Милана буквально влетела в своего мужа, разозлено глянув Юрию в глаза. — А теперь скажи этому человеку, что его поведение не приемлемо. Или, может, я не права?! — светлые пряди волос сосульками спадали на глаза, делая женское лицо ужасно красивым. Юрий посмотрел сначала на Милану, затем на Натали. Дети частенько могут врать, но уж точно не в таких случаях. — Вон тот человек трогал маму… — девочка указала рукой на мясника, но отец её перебил. — Этого дядю давно не били просто, — мужчина переместил взгляд с дочери на мясника, а потом на жену. — Бери ее и в машину. На самом деле Милана и Юрий имели абсолютно взрывной характер, что отображалось в их вспыльчивости и, как ни странно, ссорах, когда супруги были готовы убить друг друга морально. Их успокоительным средством стал ребенок, которого они оба очень долго ждали. Вот и сейчас Милана хоть немного, но показала клыки. Настала очередь Юры. Мужчина пропустил жену и прошёл ближе к мяснику, так, чтобы они смотрели друг на друга. Юрий даже говорить ничего не стал, так же как и его жена. Он с размаху ударил мясника в нос, да так, что тот свалился на землю, после чего Юрий продолжил бить его ногами по телу и лицу, оставляя лежать на боку. — Ещё раз… — Юра перевернул мясника на спину и сел ему на пузо. — Узнаю, что ты домогался до моей жены… — каждое слово сопровождалось сильным ударом по лицу. — Кости по полю собирать будешь… — он встал и молча удалился, оставляя урода валяться и захлебываться кровью на глаз многих прохожих, что даже не стали вызывать милицию.

***

Милана лежала рядом с Натали на её постели, читая очередную энциклопедию про животных. Девочка ничего не говорила и просто слушала мелодичный материнский голос, постепенно проваливаясь в сон, а женщина медленно перешла от четкого текста к странной песне с неразборчивыми словами, которые знала только она. Подобные вечера были часты, и Натали чувствовала себя абсолютно счастливой. — Скажите, какое последнее воспоминание сохранилось о ваших родителях? К примеру, о матери. — Последнее, что я помню… Как рано утром она уходила на работу и… Пропала на весь день и всю ночь… Юрий остановился у местного здания суда. Сидящая спереди Милана поцеловала супруга в щеку, после чего потрепала по голове дочь, что сидела на заднем сидении, и вышла из машины. После прощания с женой мужчина отвёз ребенка в школу. — Не забудь сегодня поздравить маму… — Юрий повернулся к дочери, которая собиралась выйти из машины. — Хорошо. А что ты ей подаришь? — девочка ближе придвинулась к спинке переднего кресла. — Секрет… — Ну блин, — отец и дочь по кошачьи соприкоснулись лбами, после чего девочка выскочила из машины.

***

— В утро того дня я в последний раз видела лицо своей матери не изуродованным и искаженным гримасой страха и боли, а улыбчивым и лучезарным. — Скажите мне, какой вы её запомнили? То, что вы сейчас сказали… Я так понимаю, что вы запомнили её именно такой… Не живой, — Жак начал симпатизировать Носферату и не желал сыпать соль на незажившую рану, поэтому старался говорить так, чтобы лишний раз не задеть. — Вы, как дочь своей матери, должны помнить её самой красивой… — К сожалению, да. Большая часть моих воспоминаний о матери касаются лишь её смерти. Даже будучи взрослой, я иногда боюсь засыпать, понимая, что буду видеть кошмары с участием моих родителей или одной матери. В особенности матери. — Я хочу, чтобы вы ответили мне на вопрос. Ещё один. Как вы узнали о её смерти? — Целый день мы с отцом ждали, когда мама наконец вернётся с работы, он тогда попросил выходной. Вечером мы с ним поехали за ней. Мы стояли и ждали её, но она всё никак не выходила. В итоге мы простояли около четырех часов, и отец решил поехать домой или по крайней мере отвезти меня… — девушка опустила голову вниз, вспоминая или думая, как преподнести информацию. — У калитки во двор была огромная лужа крови. — А как вы поняли, что это кровь? — Мои родители держали домашнее хозяйство. Очень маленькое. Оно состояло из небольшого поголовья кур. Я видела, как мой отец отрубал им головы, после чего они бегали по огороду, разбрызгивая кровь. Так вот и поняла. — Простите, что отвлек, прошу, продолжайте. — Когда мы вошли во двор, нам представилась отвратительная картина: тело моей матери лежало в луже крови, голова и конечности были отрублены и лежали рядом с туловищем, лицо было изрезано, а само тело было обнажено и от груди до низа живота располагался разрез, открывающий внутреннюю полость. Органов там не было. Ни одного… Я помню, что даже не кричала. Кричал мой отец. Я видела, как он плакал, подбегая к телу. До меня суть ситуации доходила очень долго. Я помню, как стояла в морге напротив стола с уже сшитым телом, накрытым белой тканью. Наверное, я только через месяц осознала, что случилась. Плакала по ночам, звала её, но она не приходила… Со временем я успокоилась, но легче мне не стало, — Натали продолжала буравить взглядом свою обувь. Жаку даже показалось, что по её носу проскользнула одиночная слезинка боли. — А что же случилось с вашим отцом? — После смерти своего сердца он усиленно начал ухаживать за мной, называл меня своей душой. Но он становился более безумным и более подозрительным. Он мечтал найти того, кто убил её. Подозревал всех и каждого, думая о самосуде. Но, несмотря на этим мысли, он всегда ухаживал, следил за мной, за домом и ходил на роботу. Он делал всё за двоих. Когда я немного подросла, смогла ему помочь. Начала заниматься домом, оставив ему свободное время после работы. Когда мне было четырнадцать, мой отец слег с сердечным приступом и в результате умер в больнице. Но благодаря ему полиция нашла того, кто убил мою маму и других девушек. Через неделю после после поимки этого урода, отец скончался на больничной койке. Служба опеки отправила меня к брату моего отца и его жене… — девушка смогла поднять взгляд на врача, который просто слушал и не знал, что сказать. Дю Морье и подумать не мог, что на одного человека может столько свалиться. Он знал одного похожего человека, но там немного иная история. Сейчас Жак видел, насколько два пациента могут быть схожими, только один дал волю своему монстру, а второй остановился на половине пути к этому. Мужчина считал, что если дать ей волю и избавить её от страха, то она станет куда страшнее местного «потрошителя». У Носферату хроническая депрессия — это первое, что заметил врач. Навязчивые мысли и панические атаки — это следующее, что может у неё возникать, если маньяк не оставит её в покое; но есть вероятность того, что она уже может страдать от этого, но не говорит об этом. Девушка всегда вела себя спокойно, скрывала эмоции и чувства от окружающих… Таблетки ей пока прописывать рано, нужно просто разговаривать с ней, избавляя от всего, что она накапливала в себе все эти годы. — Возможно, те слова, которые я произнесу дальше, покажутся вам моим не профессионализмом, но… Может, вам стоит поговорить об этом ещё с кем-нибудь, кроме меня? Я считаю, что не могу назначать вам препараты и ставить диагноз, пока не пойму, что это действительно необходимо. Из вашего поведения и общения я сделал вывод, что вы страдаете по меньшей мере хронической депрессией. — Но вы пока… Не будете прописывать мне лекарственные средства? — Пока нет, я не могу прописать вам лекарства, пока не пойму, что вам это в самом деле нужно, — темно-зеленые глаза Жака взглянули в ярко-зеленые Носферату. — Скажите, вы доверяете людям? У вас есть такой человек, которому вы можете доверить тайну смерти ваших родителей? Натали задумалась. Это был первый раз, когда девушка начала сомневаться, может ли она довериться Ане; задуматься о том, почему она не рассказала ничего Ирине, когда были все возможности. Натали знала, что может рассказать Ане всё, но что-то внутри не давало покоя. У подруги и так проблем навалом, теперь ещё и Носферату скинет на неё свои — это не дело. — Нет, у меня нет такого человека. Вы первый человек, которому я хоть что-то рассказала об этом. Но с вами это иная история. Вы — тот человек, который получает за это деньги, никто не любит слушать нытье других о их непростой жизни. Многие люди не знаю, что подобное происходит. Многие люди не знают людей, с которыми могло произойти подобное. — Знание рождает ответственность, и чаще всего эта ответственность оказывается слишком высока. Не каждый справляется, не каждый готов пойти на это. Слова Жака завершил звук будильника, говорящий об окончании сегодняшнего сеанса и их беседы. Натали встала со своего места, собираясь уйти. Жак последовал за ней, провожая до калитки с собственного участка. На дороге перед калиткой стоял джип Татьяны, а на его капоте сидела сама женщина, ожидая спутницу. — Я рад, что вы смогли мне рассказать. На следующем сеансе я хочу поговорить с вами о ваших отношениях с дядей. Но также я прошу вас довериться хоть кому-нибудь, — последние слова доктор сопроводил подозрительным взглядом в сторону дочери, которая слезла с капота и собиралась сесть в машину. Натали проследовала действиям Романовой и села на пассажирское сидение в автомобиле.

***

— Может, хочешь немного отдохнуть, сходить в кино? — Татьяна заметила уставший вид подопечной. — Спасибо, но нет. Мне сегодня на робу, — Натали потерла глаза. — Ты ведь в ночную? Это разве не опасно? С учетом последних событий и… — Мое начальство это не интересует. Плюс, я сама хочу уже начать работать, отвлекусь от всего этого. У нас как раз есть стельная корова, будет чем заняться ночью. — И в правду. Будет чем заняться., — эти слова женщина произнесла очень тихо, так, чтобы Носферату не заметила. — Значит, нужно заехать к тебе на квартиру, чтобы забрать твою рабочую одежду? — Нет, не нужно. Моя рабочая одежда на работе. И вам не нужно будет меня отвозить, за мной заедут. — Как скажешь… Путь они продолжили в тишине и совсем скоро приехали к дому. — За тобой во сколько заедут? — Татьяна присела за обеденный стол, опираясь локтем о твердую поверхность. — В десять часов вечера. Я постараюсь уйти тихо, чтобы не разбудить вас. Женщина только кивнула головой, прикрыв глаза.

***

Натали тихонько открыла дверь из комнаты, в темноте подсвечивая дорогу фонариком телефона, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить хозяйку дома. Осторожно спустилась по лестнице, тихо прошла мимо кухни и гостиной, пробираясь к выходу. Уазик, который должен отвезти девушку на ферму, стоял поодаль от дома и ожидал ветеринарного врача. Девушка заскочила в машину и отправилась на работу… — Там стоит корова в отдельном станке, скорее всего у теленка заворот, если начнутся роды, то придется выправлять, — девушку встретил главный врач фермы, который сдавал смену. — Здравствуйте, я знаю. Совершу обход и буду наблюдать за ней. Девушка попрощалась с врачом и, зайдя в коморку, быстро переоделась, отправляясь на вечерний обход. Ничего интересного она не увидела: брак, мастит, пролежни и абсцессы. Всё, что как обычно бывает при стойловом содержании. Натали прошла, промазала все пролежни, вскрыла один абсцесс, поставив дренаж. Ей оставалось только следить за коровой, которая должна была родить ночью.

***

Двое людей одеты во всё чёрное подходили к посту охраны фермы, где работала девушка. Тот, что был намного ниже, привлек внимание двоих охранников. Он сказал, что вместе с другом ищут Носферату. Сторожу, не заподозрив ничего, оповестили их о том, что Натали как раз на рабочем месте. Высокий человек незаметно вонзил острие крупного ножа прямо в затылочную часть головы одного охранника, после чего с размаху ударил этим же ножом второго прямо в лоб. — Следующие будут твои, — потрошитель обратился к «ученику», указывая пальцем на уже мертвые тела. — Но для начала тебе следует как можно быстрее распотрошить эти тела. Разбросай органы вокруг них и вырежи на лицах какой-нибудь знак, — голос звучал, словно гром, а глаза метали молнии. Лица обоих были скрыты балаклавами, виднелись только глаза. — А как же камеры? — Камеры установлены только там, где стоят коровы. На улице, в коридорах, где ходит персонал, и в комнатах их нет. В отделения мы ходить не будем, под камеры не попадем. «Ученик» начал заниматься убитыми охранниками: разорвал одежду, ножом разрезал живот и резкими рывками начал вырывать органы. В это время «учитель» самостоятельно оправился на поиски других жертв. Этих несчастных маньяк нашел на втором отделении, которое находилось напротив родильного, где в коморке сидела Носферату. Маньяк выцеплял по одному рабочему и резал каждого из них, оставляя еле живых истекать кровью и умирать. Потом ушедшего далеко вперёд первого нагнал второй, и они оба вышли с отделения, направлялись прямиком в родильное. Четыре глаза наблюдали за тем, как девушка буквально в одиночку выправляет плод, который уже находился в полости влагалища. Спустя минут пятнадцать один исчез во тьме ночи, оставив другого в непонимании, что делать дальше. Наблюдение продолжалось ещё около двадцати минут до того, как наблюдатель услышал звук сирен. Три полицейских машины остановились напротив поста охраны, и люди в форме увидели изуродованные тела в крови.

***

Трое людей в форме вбежали на родильное отделение, наставляя автоматы на ветеринарного врача, которая добавляла витаминную добавку в корм корове, с которой возилась. Девушка опешила, увидев направленное на себя оружие. Она просто впала в ступор. — Здравствуйте, — это и всё, что смогла сказать Носферату. От спокойствия, которое излучала девушка, полицейские тоже упокоились и опустили автоматы. — Поступил анонимный звонок о резне. Неизвестный утверждал о криках и о том, что по территории разгуливает неизвестный, — один из полицейских подошел ближе к девушке. — Простите, но лично ничего подобного не слышала и не видела. Ничего не могу говорить об этом. — Попался, капитан! — четверо вошли в родильное отделение, таща низкого человека в чёрной балаклаве с заламаными за спиной руками. Ладони неизвестного были без перчаток, и на коже было отчетливо виднелась кровь. Кроме маньяка, полицейские привели за собой двух доярок и одного скотника. По мимо этого Натали по силуэту смогла распознать, того, кого тащили люди в форме. — Та гражданочка, пройдите с нами, — капитан обратился к Носферату. — Интересно, по какой такой причине? — девушка сложила руки на груди. — Для дачи показаний, или я подозреваема? — она сдвинула брови к переносице, смотря на скрученного. — Вы должны опознать все тела и этого… — мужчина с презрением взглянул на маньяка. — Хорошо.

***

Была проведена самая обычная процедура: Носферату отвезли в участок, где допросили, а потом и показали ей лицо маньяка. Девушка опознала его — это был горбун Марк. Он рассказал, как убивал людей, рассказал, как посреди ночи вошёл в квартиру Носферату и оставил для неё «подарок». Но он так и не сказал, от кого этот подарок. Он умолчал о том, что лично видел лицо того, кто говорил с ним о Носферату. Натали вышла из кабинета, где проходил допрос. Об этом было сообщено директору фермы, и сейчас девушке оставалось только вернуться за своими вещами и ехать домой. Так она и сделала. Вызвала такси до фермы, забрала вещи и отправилась домой к Татьяне. На удивление свет в окнах первого этажа ещё горел. Натали пыталась войти в дом максимально тихо, думая, что, возможно, Татьяна просто забыла выключить свет. Свет был включен и в прихожей, и в гостиной, и в маленькой библиотеке. Сама женщина сидела в библиотеке, читая книгу о человеческой анатомии. Её привлек звук открывающейся входной двери, и она, встав с кресла, направилась к источнику звука. — Я думала, ты вернешься только утром, — женщина заметила угнетенное состояние своей подопечной. — Что-то случилось? — Поймали «потрошителя», — девушка насупила нос. — Ужасно. Он успел убить охрану и нескольких других работников. Отвратительно. — С тобой все нормально? — Татьяна взяла лицо девушки в свои ладони. Голубые глаза скользили, осматривали тело, стараясь заметить хоть единую царапину. — Со мной всё нормально. Кто-то вызвал полицию, и маньяка поймали, — девушка насупила нос и отвела взгляд от пронзительных голубых глаз, которыми теперь Татьяна смотрела в зелёные. — Сейчас я просто хочу спать и не думать ни о чём. — Хорошо, извини, что задержала, — женщина убрала руки и дала проход Носферату, чтобы та прошла в гардероб и сняла верхнюю одежду. — Спокойной вам ночи… — всё же сказала Носферату, когда проходила мимо библиотеки. — И тебе, дорогая. Не забудь, пожалуйста, что завтра тебе на пары, поставь будильник, — женщина выключила свет в прихожей и гостиной, оставив светиться маленький торшер в библиотеке рядом с её креслом.

***

— Вы правда подставили того молодого человека? — спросил Жак и закинул нога на ногу, сидя в своем кресле. — Здесь я не вижу подставы. Я вижу только избавление от лишних посетителей моей жизни, выход игроков из игры. Какая разница, кто это. Он убийца — и он пойман. Более того, он был пойман, когда его руки были в крови. Он просто помешал мне, вот и всё, — пациент повторил позу своего врача. — Знаете, было бы весело наблюдать за тем, как полицейские его заламывают, жаль мальчика. — Но вам ведь на самом деле не жаль. Вы любите ехидничать. Повисла угнетающая врача пауза. Пациент смотрел, как всегда, пристально. Его голубые глаза заглядывали прямо в душу. — Что по поводу Носферату, доктор? Могу ли я иметь над ней влияние? — Влияние? Только лишь как друг или как партнер, но не в коем случае как «потрошитель». Вы можете её запугивать, издеваться над ней, но это лишь убьет её доверие не только к вам, но и к обществу в целом. Вы просто заставите её совершить самостоятельный исход, а вам это не нужно. — Я так часто вижу её, что уже просто не могу себя сдерживать. Мне хочется на неё наброситься, словно дикий зверь на добычу. — Вы говорите о ней, но ведь она не единственная ваша проблема. — Она единственная моя проблема. Кроме неё меня больше ничего не беспокоит. Уж поверьте мне, доктор, — человек облокотился о спинку кресла, закрывая глаза. — Может быть, я решусь. — Решитесь на что? — Открыть себя.