Вкус твоего сердца...

— Что Вы чувствуете? — Жак пристально смотрел за своим пациентом и его реакцией. — Я чувствую власть, — пациент закрыл глаза, возможно, что-то представляя или воспоминая. Лицо сменилась с расслабленного на блаженное. — Ещё совсем немного и заполучу свой трофей. — Трофей? Скажите, почему Вы скачете между обозначениями Носферату? Сначала Вы её боготворите чуть ли не до эрекции, а сейчас Вы говорите о ней, словно о дичи, которую желаете пристрелить. Пациент резко дернулся, словно чего-то испугался, открыл глаза, полные неясного гнева. Дыхание стало прерывистым и тяжёлым. — Она во всем виновата. Сначала извивается, виляет, словно кролик. Потом покорно приходит и подставлется под руки — эта непостоянность сводит с ума и возбуждает одновременно. Вскоре мне всё надоест, и я позволю ей себя увидеть. — Вы уверены, что Носферату сможет принять Вас? — Ей придется, — человек положил руку на подбородок, облокотившись о подлокотник кресла, о чем-то начиная думать. — Скажите, вы замечали за Носферату странное поведение на вашем сеансе? — Не совсем, чтобы странное… — Что именно? — Страх, — Жак сложил руки в замок. — Страх в её глазах. Такой же, как и у Вас. Страх вернуться в прошлое, что тупым ножом режет сердце. Есть вероятность того, что у неё хроническая депрессия. Сама Носферату не дала мне узнать об этом, она стала словно каменная и ледяная, отклоняясь от всех моих вопросов. — Вам… — человек закрыл рот рукой, после ещё какое-то время думал, но все же ничего не сказал. — Я желаю повторить уже постоянный вопрос: что Вы чувствуете к Натали? Скажите по существу, без увиливаний. Вы любите её? Вы хотите? Или же хотите сьесть её? — Все это сразу. Я люблю её уже достаточно времени. Я хочу её каждый день, даже если не вижу, и от этого всего вытекает животное желание попробовать её на вкус. Когда она рядом, я чувствую запах ее волос, парфюма и даже пота — все эти запахи смешиваются в один и сводят с ума. Хочется вцепиться в неё зубами и откусить кусок. Мне сложно бороться с этим желанием. Я хочу как можно скорее склонить её к себе, чтобы утолить все свои желания. — Но что же будет, когда Вы насытитесь её телом? Вы убьёте её и съедите? Или покалечите, оставив на произвол судьбы? — Ничего из этого. Мне всегда будет её мало. Мои чувства будут только расти к ней… Покуда роза моя не увянет…

***

Натали всё ещё одна. Аня так и не звонит и не отвечает на сообщения и звонки. Такое было впервые, но мама самой девушки уверила Носферату, что все нормально. Натали не верила, но, по сути, сделать ничего не могла. Аня жила с родителями, и это было большой проблемой. Натали бы хотела к ней сьездить после пар, но вряд-ли родители подруги будут рады. На своей паре Татьяна заметила некую нервозность Носферату: девушка постоянно смотрела на телефон, брала его в руки, смотрела на дверь из аудитории, отстукивала странные ритмы по столу пальцами. Когда пара была окончена, Татьяна подошла к Носферату. — Что-то случилось? Ты начала нервничать к концу пары. — Ничего критичного. — Точно? — женщина прищурила глаза, чувствуя ложь. — Давай, тогда отвезу тебя домой. — Спасибо, но я хотел еще немного прогуляться, развеяться… — Это очень хорошо, но не до темна. Если что, позвони мне, чтобы я тебя забрала. — В этом нужды не будет. Я постараюсь вернуться быстро. — Хорошо. Тогда я могу тебя попросить об услуге? Так уж вышло, что работы у меня накопилось достаточно, и времени на левые поездки не будет, всё будет закрыто, — женщина взяла свои вещи со стола. — Пойдем со мной в учительскую, — девушка хвостиком отправилась за женщиной. Уже в учительской Татьяна взяла свой бумажник и достала из него белый лист бумаги, свернутый в несколько раз. — Если у тебя будет время, забеги в аптеку на улице Комсомольской 45, она находится далеко за городом, практически в соседнем селе, я скину тебе карту. — Татьяна протянула лист Натали в руки. — Вручи фармацевту этот рецепт, он выдаст тебе все необходимые препараты. Только, пожалуйста, не задавайся вопросами и не задавай их мне, не во что не вчитывайся. Просто… стань курьером, не задающим вопросов. Хорошо? — Хорошо, — Носферату слегка улыбнулась, поднимая голову и смотря в голубые глаза. Странно как-то. — Тогда беги, — женщина улыбнулась в ответ.

***

Первым делом Натали поймала такси и назвала адрес частного дома своей лучшей подруги Ани. Дорога оказалась весьма долгой из-за пробки, образовавшейся после, как оказалось, ДТП двух грузовых машин. Такси остановилась у двухэтажного дома из белого кирпича, металлические ворота красного цвета были открыты. В них стояла чёрная длинная газель, возле которой находилось некоторое количество людей в черных одеждах. Натали оплатила поездку и вышла из машины. От всех этих людей она отличалась не сильно. Девушка была одета в чёрные ботинки, такого же цвета брюки чуть выше пупка на чёрном широком ремне и чёрную блузу с воротником, а завершало образ чёрное длинное пальто. Натали прошла на территорию дома, и ей на встречу шла сама Аня и женщина лет пятидесяти со светлыми волосами. Они обе были одеты в черное. — Аня… Карпатовы посмотрели на незваную гостью. — Наташа, — это все, что сказала зеленоволосая по строгим взглядом матери. Аня повернулась к женщине. — Можно? — дама закатила глаза, но положительно кивнула. — Спасибо. — Что случилось, солнце? — Натали уже понимала, что происходит, но хотела узнать немного больше. — У меня… отец умер, — Карпатова еле держалась. С её глаз потекли слезы, нижняя губа задрожала. — Ну, милая… — Носферату хотела обнять подругу, но Аня сделала это раньше. Девушка вцепилась руками в плечи подруги и прогсто разрыдалась. — От тебя не было никаких известей, я уже начала бояться, что тебя нашел безумец. — Натали обняла подругу в ответ, поглаживая зеленые волосы. Девушек отвлекла мать Ани — Оксана Михайловна. Она дала жестовый знак дочери, чтобы отлипла от подруги. Началась процессия. Несколько мужчин несли чёрный гроб, в котором лежал мужчина в возрасте, одетый в черный смокинг, лицо которого выражало умиротворение, но что-то с ним было не так… Оно было слишком синим для недавно умершего человека. — Поехали с нами? Побудь со мной… — Как скажешь. Несколько машин ехали вслед газели, люди выходили из авто и следовали за теми, кто нес гроб до места, где он останется навсегда. Вскоре тело опустили в могилу и закопали. Мать Ани ушла одна из самых первых, а младшая Карпатова продолжала стоять у могилы, когда вокруг совсем никого не осталось, кроме верной Носферату, которая прекрасно понимала чувства своей подруги и не смела что-либо говорить, пока сама Аня не начнет разговор. — Скажи… — Аня наконец подла тихий голос, присев на лавочку напротив могилы, обтирая горячие слезы с щек. — Что ты чувствовала, когда твоего отца не стало? — Сложно ответить… Гнев, ненависть ко всему окружающему меня миру, боль и одиночество. Это было… самое тяжелое для меня время. — И что же мне теперь делать? — Жить дальше. Тебе будет очень сложно оправиться, возможно, ты даже будешь думать о самостоятельном исходе, и тебе будет казаться это правильным выходом, избавлением от всех проблем... — А что, разве нет? — Конечно нет. И я надеюсь, что ты не будешь меняться, как это сделала я. Я надеюсь, что ты не уподобишься мне, — Натали села рядом с подругой и приобняла её за плечи. — Ты такая лучезарная, весёлая, всегда заставляешь меня улыбаться, даже когда мне не до смеха… Однажды, когда я сходила в местную церковь, я просто поблагодарила Бога за то, что ты появилась в моей жизни. Кроме тебя в моей жизни более родного человека нет. Никто ничего про меня не знает так много, как ты, — Натали положила свою голову на плечо подруги. — И что же тебе теперь делать? Учиться, начать работать, открыть свою собственную клинику, как ты и мечтаешь, как хотел твой отец. Не знаю, пить, гулять, веселиться… Твоя жизни не окончена, ты полностью здорова и сильна, молода. Разве твой папа хотел бы, что бы ты вот так вот лила слезы и опускалась все ниже? Конечно нет. У тебя всё ещё есть мама, которая тебя любит, оберегает. Разве она должна наблюдать за тем, как её ребенок уничтожает себя? Аня повернула голову к Натали, смотря в ярко-зеленые глаза. — Почему ты пошла на вета, если умеешь так хорошо говорить? Тебе надо на психолога. — Зачем мне слушать бредни психов, если я могу просто послушать твои пьяные рассказы. Подумай об этом чуть больше секунды, — Натали слегка шутнула, вызвав у подруги улыбку. — Тебе надо отдохнуть от слёз. Давай я отведу тебя к маме, возможно, она тебя уже ищет, — Натали взяла Аню за руку и вела её к выходу из кладбища, словно маленькую девочку. Оксана ждала свою дочь у своей машины. — Вот и вы, потеряшки. — Простите, что не поздоровалась с вами. С моей стороны это было очень грубо, а грубиянов съедают первыми. — Ничего. Страшного, — на слова про грубиянов Оксана скривила губы. Оксана терпеть не могла Натали по каким-то своим причинам, но все же из уважения разговаривала с ней. — Садись. — Оксана обратилась к дочери, которая была уже спокойна, как удав. — Ты… мне не очень нравишься, но Аня дорожит тобой и становиться серьезнее. Честно говоря, я думала, что ты сделаешь из неё разгильдяйку, но мой муж говорил о тебе только хорошее. Он же и занимался воспитанием Анечки, — женщина глубоко вздохнула. — Спасибо тебе. Только о тебе Аня и говорит. Для неё ты, как старшая сестра. Пожалуйста, не бросай её никогда. Она очень любит своего отца, а сейчас ты — единственное чем Аня дорожит больше всего… и даже меня, — Оксана села за руль своей машины, после чего закрыла дверь и открыла окно. — Сделай из нее хорошего человека. Теперь эта работа лежит на твоих плечах…

***

Теперь Натали ехала в аптеку, о которой говорила Татьяна. Она находилось далеко за городом, практически в соседнем селе, как и сказала Таня. Только вот есть одно «но». В прямом поле видимости от аптеки стояло огромное старое здание с высоки забором и колючей проволокой, возможно, под напряжением. Отдельные детальки Натали не разглядывала, уж очень сильное негативное впечатление производило здание. Васовская Психиатрическая клиника для душевно-больных имени А.С Шмарьяна, которая также имела название «Писихиотрическая клиника для душевно-больных преступников имени Эгаша Маниша». Жуть. Почему аптека находится именно здесь? Страшно и странно. Натали вошла в аптеку и первое, что бросилось ей в глаза, так это плакаты проведения трансорбитальной лоботомии. Носферату подола к окошку, где находился фармацевт. — Здравствуйте. — Здравствуйте, девушка. Чего хотели? — женщина за прилавком говорила через чур уж грубо. — Можно, пожалуйста, препараты из этого рецепта, — Носферату достала из кармана сверток и протянула женщина за прилавок. Скептический взгляд женщины пробежал по бумаге, потом по Натали и обратно. — Heroica и Venena… Очень интересно. Одну минуту, — женщина взяла с собой лист и ушла прочь за препаратами. После прихода она держала в руках несколько упаковок разных препаратов, почти все упаковки были одной цветовой гаммы: чёрные с красными буквами. — Так. Седативный нейролептик: перецивизин, — это была большая чёрная коробочка с красными надписями. На ней было написано «100 таблеток». — Транквилизатор: веразилин, — это была чёрная баночка с красной крышкой. — Нейролептики: инцизивный и дезингибирующий: питопаразин и ганнидонин — это тоже были коробки, но в одном комплекте. — Нормотимик: Нифедилиозип, — белая баночка с черно-красной этикеткой. — Ноотроп и психостимулятор, — женщина перечислила всё, что было в рецепте. Натали была в ужасе от количества. — Это все, девушка? — Да. Сколько с меня? — Девять девятьсот. Выйдя из аптеки, Носферату запрыгнула в машину, ждавшего её таксиста. Теперь её путь лежал обратно к дому. К тому времени, когда Натали вошла на территорию Романовой, стрелка часов приближалось к отметке десяти часов вечера. Машина Татьяны была уже ворот, что говорило о том, что хозяйка на месте. Калитка была открыта, Натали вошла и закрыла её за собой на замок, а после вошла в дом, отправив верхнюю одежду в гардеробную, и сразу двинулась на кухню. — Татьяна Яковлевна… — как Натали и думала, Романова находилась на кухне, сидя на высоком стуле, что-то печатала на ноутбуке. — Ты вернулась, дорогая, — женщина обратила внимание на пакет, что девушка держала в руке. — Ты и препараты купила, — преподавательница встала со своего места и взяла пакет в руки. — Извини, что заставила ехать в такую даль и тратить деньги на то, что тебе не нужно. — Вы сказали не задавать вопросов, но не задавать их невозможно. Все эти препараты из списка А и В, да и ещё и в таком количестве. Вопросы появились сами собой, когда фармацевт только принесла всё, что есть в рецепте. Можно всего один вопрос? — Ты его уже задала, — пару секунд назад лицо женщины было добродушным, а голос с теплой интонацией, но сейчас лицо ничего не выражало, а голос резал сталью. Дыхание женщины сбилось, а глаза смотрели словно в душу. — Я серьезно. Можно? — Да, — женщина глубоко вздохнула и села на свое место. — Это серьезное психологическое заболевание? — В некой степени, — лицо вновь стало добродушным, а голос теплым и ласковым. Такая резкая перемена напрягла Натали, и сейчас она перестала чувствовать себя в безопасности, как это было раньше. Женщина протянула свою руку и положила ладонь на щеку студентки. — Я понимаю твой страх, птичка, но ты не должна меня бояться. Мои проблемы — мои проблемы, и я пока еще никому боли не причинила. Прошу, не бойся меня и не отстраняйся, — руки легли на сгиб шеи и плеч, подтягивая девушку практически вплотную. Эту своего рода интимную обстановку нарушило урчание живота Носферату. Это вызвало смех у обеих дам. — Дай мне пять минут, и твой ужин будет готов, — Натали хотела возразить, но Татьяна указа ей пальцем, чтобы та замолчала. — Возражения я не принимаю. Можешь пока переодеться в домашнее. Натали отправилась наверх, а Татьяна начала заниматься готовкой. Телефон Натали разрывался от звонков. — Носферату, — Натали постоянно отвечала так на незнакомые номера. — Привет, Наташ… — в трубке послышался мелодичный голос Марка. — Здравствуй, Марк. — Извини, что так поздно звоню. К нам сейчас поступил твой любимый аромат, как скоро ты сможешь прийти? — Я же не могу посреди ночи сорваться и приехать к тебе в лавку? Откуда ты вообще взял мой номер телефона? Я его уже много раз меняла. Кроме тишины Натали больше ничего не услышала, это заставило девушку сбросить звонок. — Странно…

***

Татьяна завершила свою готовку и поставила на стол кружку горячего чая для Натали, слыша легкие шаги по лестнице. Женщина сидела в столовой, ожидая студентку. — Чем же я обязана такой заботой? — Как-нибудь обсудим твои обязанности, но это будет позже. Сейчас тебе нужно поесть, присаживайся, — женщина указала на стул сбоку от себя, сама же сидела с краю. Девушка села рядом, и женщина поставила поднос с кулинарными шедеврами ближе к ней. Первая тарелка была наполнена тыквенным супом — это Натали поняла по сладковатому запаху, отходящему от тарелки. На второй покоилась белая подушка риса, а сверху что-то схожее с мясной подливой. Также на подносе стояла маленькая пиала, в которой красовались большие ягоды ежевики. — Приятного… — женщину перебила громкая мелодия, звонящего телефона, кажется, это была песня «Rats» группы «The Band Ghost». — Извини, я отвечу, — Таня взяла телефон и ушла в прихожу, оставив девушку наедине. Теперь Натали могла нормально начать есть, ведь когда на тебя пристально смотрят — есть невозможно. Становится слишком уж напряжно. Татьяна отсутствовала недолго и вернулась не к Натали, а на кухню за оставленными там таблетками. Возможно, она также поняла, что Натали неприятно есть, когда на неё пялятся. Женщина разобрала пакет с препаратами и, найдя маркер в одном из ящиков, написала на каждой коробке кратко предназначение и дозы на один раз. — Хочешь, я включу музыку? — женщина посмотрела на студентку. — Это было бы хорошо, а-то сидеть в тишине слишком скучно. — Какую предпочитаешь? — Классику или рок. — Отлично. Тогда может классику? Мне кажется, что слушать рок ночью — не самый лучший вариант, — женщина включила мелодию на своем телефоне, которая звучала очень тихо и размеренно. Это была одна из сонат Иоганна Себастьяна Баха. Подобные мелодии очень нравились Натали, но слушала она их не так часто. Татьяна снова отвлеклась на свои таблетки. Это была белая баночка с черно-красной этикеткой, из которой женщина достала две таблетки и закинула обе в рот, начиная их разжевывать. Натали наблюдала за преподавательницей, уже домывая посуду. Взяв первую попавшуюся под руку кружку, девушка сполоснула её и налила в неё воды, предложив Татьяне. Женщина благодарно кивнула и залпом осушила стакан. — А у тебя когда сеанс психотерапии? — внезапный вопрос ничуть не смутил студентку. — Завтра в семь часов вечера. — Отлично.

***

Ночь у обеих дам выдалась так себе: Татьяну мучила бессонница, а Натали — ночные кошмары. В ночной тишине скрип кровати и треск зубов разносились в необычайно высоких децибелах, что заставляла бодрствующую Татьяну лишний раз прислушиваться к звукам, подобно дикому зверьку. Со временем звуки стали немного громче, из-за чего Татьяна уже конкретно начала нервничать. Просто смотреть в тёмный потолок уже не было смысла, она решила больше не обращать внимание на звуки и просто пойти к себе в кабинет, стараясь не разбудить Носферату. Женщина тихо вышла из своей комнаты и также тихо прошла на первый этаж в свой кабинет. Татьяна решила немного позаниматься работой, которую отложила, так она могла хотя бы занять свою ночь. Романова включила компьютер, и яркий свет ударил в привыкшие к темноте глаза. Подождав, когда компьютер полность все прогрузит, женщина начала свою работу, погружаясь в неё с головой. Непонятно, сколько Татьяна просидела так, но её отвлек девичий крик. — Блять! — Романова подпрыгнула на месте от неожиданности. Крик был очень тихим, но, тем не менее, его можно было услышать, тем более в ночной тишине. Вскочив с рабочего кресла, женщина понеслась вверх по лестнице, сшибая закрытые двери и дрифтя на поворотах. Дверь в комнату Носферату открылась с гулким стуком её о стену, дополнительно испугав девушку. Татьяна включила свет в комнате, бросая взгляд на сидящую в постели Носферату. Обе руки Натали закрывали ее рот, глаза широко открывались и создавалось ощущение будто глазные яблоки вот вот выпадут из орбит. Девушка билась чуть ли не в конвульсиях, громко и тяжело дыша через нос. — Что случилось? — женщина старалась говорить тихо. Натали опустила голову вниз, переместив ладони на уши, отрицательно мотая головой. — Кошмар… Этот сраный кошмар… — девушка шептала очень тихо, чувствуя, как по щекам стекают охладевшие капельки слез. — Не плачь. Я рядом, — женщина села на край постели, кладя свою руку на ногу девушки. — Что именно тебе приснилось? — вместо ответа девушка схватилась за плечи женщины, прижимаясь к ней как можно ближе. Татьяна обняла девушку за шею, кладя голову на чёрную макушку. — Сколько времени? — женщина взяла телефон девушки, что лежал на прикроватной тумбочке, и включила его. Часы показывали половину шестого утра. — Может, нам с тобой сейчас пойти прогуляться? Согласна? — женщина положила руку на подбородок девушки, стараясь поднять её голову. В ответ девушка просто кивнула.

***

Натали вошла в кабинет врача. Жак уже сидел на своем рабочем месте и ожидал свою пациентку. — Здравствуйте, Натали, — мужчина встал и протянул свою руку для рукопожатия. — Здравствуйте, — Натали пожала руку пожилому мужчине, и они оба сели на свои места. — Итак… я очень рад, что вы продолжаете ходить на наши сеансы. Скажите, о чем вы хотите поговорить со мной сегодня? Должен сказать, что моя дочь сообщила о вашем кошмаре. — Честно говоря, я не знаю, о чём я могу говорить с вами, но да, для начала хотелось бы обсудить хотя бы кошмары, что изредко мучают меня. — Хорошо. Эти кошмары могут быть связаны с последними событиями в вашей жизни? — Может быть частично, особенно после того, как мне в коробке прислали окровавленное сердце. — Сердце? — Да. Я так и не поняла, человеческое оно или нет, но даже от этого понимания легче бы мне не стало. В кошмаре было примерно тоже самое. Снилось, что на меня смотрят со всех сторон, и смотрят так, словно я кусок сырого мяса. Я находилась в странном помещении, оно было похоже на какую-то церковь: цветные фрески на окнах и стенах, высокие потолки и колонны. Мои руки и ноги были вывернуты и переломаны. В тело впивалось огромное количество веревок и металлических проводов. Моя спина дичайше болела, а когда я попыталась повернуть голову, видела только два белых отростка, торчащих из спины. Какие бы движения я бы не делала, я все время чувствовала, что на меня смотрят. Отвратительное чувство. И самое гадкое, что этот сон снится не первый раз, — девушка облокотила локти о подлокотники кресла, скрестив кисти рук в замок и положив на них подбородок. — Так всё же? Вы можете мне рассказать, снились ли вам кошмары связанные с вашими родственниками? — Да могу. После смерти моей матери, мне снятся кошмары с её участим, а после присоединился и отец. Мне бы не хотелось вдаваться в подробности… — Не хотелось… Понимаете, мне как вашему врачу необходимо поставить диагноз, узнав все ваши душевные переживания. Но я не могу ничего о вас сказать, не узнав вас. Я прекрасно понимаю, что для вас тема родителей является чрезвычайно болезненной. Вдобавок, я думаю, что вам может стать легче. После слов Жака Натали думала ещё около десяти минут и всё же решила поговорить об этом. Заметив мысленные потуги пациентки, врач начал задавать вопросы: — Вы сказали «после смерти матери» и «после присоединился отец», то есть оба ваши родителя мертвы? Прошу, поведайте мне все. — Скажите вы читали роман Томаса Харриса «Молчание Ягнят»? — Да. Когда был только приехал в Россию, мой хороший знакомый посоветовал мне это произведение, зная о моей страсти к психологии. — Тогда вы знаете, что у главной героини Кларисы Старлинг есть свои проблемы: отец погиб, а мать бросила, отправив к родственникам. — Вы хотите провести параллель?.. — Что-то вроде. Моя мать была жестоко убита. Тогда мне было всего лишь десять лет, и я помню абсолютно всё. В тот день моей матери исполнилось тридцать четыре года, — девушка закрыла глаза, возвращаясь в прошлое…