В поисках идеала

      Агата резко подняла голову, выныривая из обволакивающего океана тьмы, и чуть ли не с испугом огляделась по сторонам. Затем ощупала себя, пощипала за щеки, стараясь поскорее прийти в себя. Перед ней лежала раскрытая тетрадь, в которой она, очевидно, собиралась записать план выполнения университетского задания, но уснула, что совершенно на нее не похоже.              «Не могла же я настолько устать к концу недели», — подумала она, ставя на стол локти по бокам от тетради и прижимая ладони ко лбу.              Агата почти физически ощущала, как работали шестеренки в ее мозгу, прокручивая воспоминания за воспоминанием: она прекрасно помнила, как ее чуть не сбила машина, как познакомилась со своим новым соседом Адамом, как зашла в квартиру… но что было потом? И сколько она проспала? На все эти вопросы память категорически отказывалась давать ответы.              Рука сама потянулась к другому концу стола, куда она обычно складывала свой телефон. Первое правило: в любой непонятной ситуации — возьми смартфон, если и не найдешь там ответов, то, по крайней мере, его приятная тяжесть в ладони поможет успокоиться и прийти в себя. Такую философию разделяло большинство ее знакомых, сама Агата не попадала в такие ситуации, но, может, необычности вчерашнего дня перекинулись на сегодняшний?              Новых уведомлений не было, она уже хотела было отложить его в сторону, как взгляд зацепился за дату и время —«19:34. 14 октября».              — Какого… — разблокировав телефон, Агата полезла в настройки, но телефон завис на главном экране, и у нее ничего не получилось. — Прекрасно! — раздраженно кинув ставший бесполезным смартфон на стол, она поднялась из-за стола.              Впрочем, она должна была еще вчера об этом догадаться, когда из-за этого чертова телефона ее чуть не сбила машина, ведь никакого звонка на самом деле не было, а значит он уже был сломан.              В приоткрытое окно лился яркий солнечный свет, согревая своими лучами одинокий зеленый кактус и белый подоконник с лежавшей на нем мягкой подушкой с разноцветной вышивкой. Агате нравилось на закате залазить с ногами на него с чашкой чая и книгой, чувствовать тепло, растекавшееся по телу с каждым глотком, погружаться в новый, еще неизведанный мир. А потом поднимать глаза от печатных страниц на моментах, трогающих те струны души, что заставляют нас отвлечься от всего, смотреть в одну точку — для Агаты это чаще всего была стена, с приставленной к ней книжной полкой, по которой расползалось кружево тени от дерева, растущего прямо перед домом. В такие моменты ты не видишь всего этого, а смотришь внутрь себя, наблюдаешь, как новые герои пробираются по твоим внутренним лабиринтам все глубже, оставляя после себя еле уловимый глазу след, словно налет, который будет вечно напоминать о них.              Агата задумчиво провела рукой по холодному подоконнику — все-таки оставлять окно приоткрытым в середине октября было плохой идеей. Она чувствовала, как внутри нее бурлит раздражение. И дело было не только в телефоне, точнее, вообще не в нем. Агата вздохнула. Она пропустила встречу в литературном клубе — логичное заключение, если она проснулась за своим столом? — но Фил ей даже не позвонил, чтобы узнать, что случилось.              «Ну, позвонить он мне бы и не смог», — тут же подумала Агата, бросая взгляд на смартфон. — «Хотя если бы хотел, то нашел бы способ со мной связаться».              А ведь он был полон решимости показать ей, что интересно может быть не только с самой собой и книгами.              «Разумеется, ему бы это не удалось», — усмехнулась Агата, отворачиваясь от окна и направляясь на кухню, — «но мне было бы любопытно понаблюдать за его попытками».              Правда теперь очевидно, что ему самому этого не очень-то и хотелось. Что ж, она на него не в обиде, каждый волен поступать так, как он чувствует. Возможно, он передумал.              Агата заварила ягодный чай, но к кружке так и не прикоснулась, оставив ее стоять на столе. Дурацкая привычка: у нее по всей квартире были расставленные полные или недопитые кружки, потому что всегда появлялось что-то захватывающее ее настолько, что она забывала обо всем. Так же произошло и сейчас, Агата резко развернулась и посмотрела на подоконник, от которого только что отошла — кружки на нем не было, но она совершенно не помнила, чтобы успела вчера ее убрать.              Внезапно висок пронзила острая боль, заставившая Агату зажмуриться. Она порывисто прижала ладони к голове, желая спрятаться от нее и больше не чувствовать. Перед темными веками мелькали яркие звездочки, как от резкого и сильного удара в голову. С этажной площадки донесся громкий удар дверью о голую стену подъезда. Боль стихла. Агата несмело открыла глаза, ощупью проверяя лицо на наличие шишек и синяков, но все было в порядке.              «Надо больше спать», — подумала Агата, потирая висок.              За дверью раздались громкие голоса. Агата невольно прислушалась: ее новый сосед спорил с кем-то. Любопытство за руку повело ее в коридор.              — У вас что-то случилось? — она выглянула на площадку.              Квартира Адама была раскрыта нараспашку, по сравнению со вчерашним днем там царил относительный порядок — только несколько коробок не распакованными неустойчивыми башенками ждали своей участи. Сам хозяин стоял в дверном проеме, положив одну руку на ручку, другой вырисовывая в воздухе одному ему понятные тайные знаки. Перед ним застыл мужчина с залысинами и в рабочем комбинезоне, который усиленно отводил взгляд.              Услышав голос Агаты, Адам посмотрел на нее и улыбнулся.              — Добрый день, одну секунду, — он вновь обратился к рабочему, заканчивая прерванное на полуслове предложение, — … это не ваша вина. Я позвоню в магазин и переговорю с кем-то из вашего руководства. Спасибо.              — До свидания, — мужчина поднял с пола явно тяжелую коробку и двинулся вниз по лестнице.              — Что-то произошло? — вновь повторила Агата, выходя к нему на площадку.              Уголки губ Адама чуть дернулись, он провел рукой по волосам:              — Знаете, как происходит переезд у нормальных людей? Сначала собирают кухню, а потом уже все остальное, а вот у меня все наоборот, — он усмехнулся, — всю мою кухонную технику доставят только через несколько дней, а пока я обречен есть холодную еду из доставок.              — Здорово, что вы подходите к этому с юмором, — Агата улыбнулась, — но все не так плохо, вы всегда можете разогреть еду у меня.              — А это не будет откровенной наглостью? — Адам посмотрел ей прямо в глаза своим всепроникающим взглядом.              — Конечно нет.              — Тогда я предлагаю вам составить мне компанию, что скажете?              — Почему бы и нет, — у нее появится дополнительная возможность узнать получше своего нового соседа, так заинтересовавшего ее вчера. — Только я не знаю, мы будем обедать, ужинать или завтракать, потому что мой телефон сломался. Я собираюсь отнести его в ремонт.              На красивом лице Адама отразилось замешательство.              — У вас больше нет часов?              — До сегодняшнего дня мне вполне хватало телефона, кто же знал, что они могут сломаться, — Агата притворно беспомощно развела руки, подмигнув ему.              — Тогда-а-а… — протянул Адам, поднимая к глазам запястье с наручными часами, — спешу вас обрадовать: сейчас самое время для плотного обеда. Пойдем? Извините, я хотел сказать пойдемте? — исправился он, делая акцент на последнем слоге.              — Если вы не против, то мы можем перейти на «ты».              — Хорошо.              Адам отошел в сторону, широко улыбнувшись, пропуская ее внутрь квартиры. Пройдя по коридору со светлыми стенами, мимо картонных коробок с открытыми крышками, Агата попала в зеркальное отражение собственной квартиры: прямо перед ней было окно, на подоконнике лежали свернутые шторы, по правую руку стоял рабочий стол из «IKEA», стул, рядом диван, почти такой же, как у нее самой; слева оставлено место под кухню, пустующее сейчас. Везде идеальный порядок, не было даже пыли, что обычно естественно при переезде.              Когда-то ей хотелось, чтобы ее квартира выглядела так же: минималистично, светло, без кучи мелких безделушек и кружек, расставленных по всем поверхностям, как на обложке журнала.              Агата выглянула в окно, которое выходило во внутренний двор, пустующий в такое время дня. Яркое солнце заливало его светом, подсвечивая золотые листья, раскачивающиеся на легком ветру, врывающемся через темную арку. Затем она обернулась к хозяину, расположившемуся на диване и следящему за ее движениями. Их взгляды встретились, и Агата вновь почувствовала неясное, смутное чувство, что этот человек особенный и ее неспроста к нему так тянет. Это и дарило радостное ощущение в груди, пробуждающееся внутри нее, наполняло тем, что было давно похоронено в душе под налетом времени. Но в то же время пугало, настораживало. Она отвела взгляд, наткнулась на своеобразную Пизанскую башню в коридоре и, чтобы чем-то заполнить паузу, спросила:              — Еще не все вещи разобрал?              Адам проследил за направлением ее взгляда и только пренебрежительно махнул рукой:              — Там осталась только посуда и некоторая одежда. В остальном, квартира уже готова.              — Уверен? — Агата аккуратно подняла в воздух штору.              — Ну почти, — он легко вскочил с дивана, в два шага преодолел расстояние между ними и взял ткань со своей стороны, слегка коснувшись ее пальцев, — поможешь немного?              Они оба влезли на подоконник и принялись методично нанизывать крючки в ждущие их петельки.              — А чем ты занимаешься? — как бы между делом спросила Агата, все еще исполненная решимости узнать об этом таинственном незнакомце как можно больше.              — Изучаю человеческие души.              Агата резко обернулась, желая рассмотреть выражение его лица, потому что тон его звучал серьезно, но в нем в то же время сквозили веселые нотки. «Он что, психолог?», — подумала она.              — И много ты для себя полезного вынес из этого исследования? — в тон ему ответила Агата, принимая правила этой странной игры.              — Скажем так, — протянул Адам, мельком бросив на нее хитрый взгляд, но голос его звучал расслаблено, естественно, — однажды узнав чью-то душу, я уже вряд ли изменю о ней свое мнение. Профессиональное, конечно.              Его слова заставили Агату вздрогнуть, она чуть не выронила не до конца закреплённый кусочек шторы из рук. «Эта фраза… Настолько знакомая». Агата аккуратно повернула влево голову, словно боясь спугнуть что-то, и всмотрелось в спокойное лицо Адама. Солнечный свет резко очерчивал его красивый профиль, делал черты слегка неестественными, но его это совершенно не портило. Похоже, что его ничуть не удивила собственная фраза. Зато Агату она просто не могла не зацепить. Ее взгляд начал жадно блуждать по полупустой комнате, с этого ракурса смотревшейся так, словно она была рекламной картинкой какого-то жилого комплекса, но она так и не нашла то, чего искала. «Как может человек практически дословно цитировать мистера Дарси, но при этом не иметь в квартире ни одной книги?»