В поисках идеала

      Дернув за ручку, Агата обнаружила, что дверь не заперта, в несколько шагов одолев короткий коридор, она вбежала в комнату и застыла посередине, отчаянно пытаясь справиться с оглушающим сердцебиением. Ее глаза, расширенные от ужаса догадки, которая в любую секунду могла для нее превратиться в правду. Почему-то Агата была уверена, что стоит ей увидеть Адама, как она все поймет.       Сам Адам сидел на том же месте на диване, в той же позе, словно Агата вышла всего на несколько секунд и сразу вернулась, хотя прошло уже, а сколько? Неважно! Все, что для нее было важно в этот момент, сейчас вставало с дивана. Адам сделал шаг к ней и остановился в нерешительности, обеспокоенно разглядывая ее лицо.       «Если я все это выдумала, он решит, что я сумасшедшая», — подумала Агата, ведь она прекрасно понимала, что все это звучит как бред больного человека.       Адам молчал, давая ей время собраться с мыслями. Она сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, успокоила дыхание. На секунду прикрыла глаза, приготавливаясь.       — Есть кое-что, что я тебе не рассказывала, — начала она. — Не перебивай меня только, пожалуйста, — добавила Агата, предупреждающе поднимая руку и распахивая глаза. Сделала еще один вдох. Пути назад уже не будет. Все-таки ей необходимо было рассказать ему все, увидеть его реакцию. — В тот день, когда мы познакомились, меня чуть не сбила машина. Я сделала глупость, остановившись посередине проезжей части. Но до сегодняшнего дня мне казалось, что я смогла избежать столкновения. Сейчас…сейчас я думаю, что это не так, — Агата избегала смотреть в глаза Адаму, поэтому обращалась к стене, за его правым плечом. И с каждым произнесенным словом она чувствовала, как внутри нее медленно, но верно поднималась, расправляла плечи уверенность в том, что ее догадка верна — авария действительно была. И чем больше она говорила, тем больше расширялась эта уверенность, подавляя сомнения. — Я боюсь, что это правда. Потому что, если это так, значит все это, — она обвела рукой комнату, — ненастоящее.       На несколько секунд в комнате повисла тишина. Агата слышала все тот же равномерный писк, звучавший в ушах, немного утихший после того, как она увидела Адама, но неумолимо отмеряющий драгоценные секунды.       Наконец, она решилась поднять глаза на парня, все еще опасаясь его реакции. К ее изумлению, Адам не выглядел ни удивленным, ни шокированным. Он лишь грустно улыбнулся, приподняв уголки губ, и протянул ей руку.       — Значит, все это правда? — собственный голос показался Агате тихим сдавленным стоном.       Голова закружилась. Схватившись за нее одной рукой, другой она ухватилась за протянутую ладонь и крепко сжала ее, чувствуя, что еще немного и она потеряет равновесие. Стоило их пальцам соприкоснуться, как писк стал громче, отчетливей, а сама комната сузилась для Агаты до пяточка, в котором стояла она, держа Адама за руку. Он был ниточкой, что увела ее из реальности, избавила от боли, которую она сейчас ощущала в боку и виске, и он же был тем, кто поможет вернуться.       Адам отнял ее руку от головы, нежно провел большим пальцем по запястью вверх-вниз, старясь успокоить ее. Следующим движением он сплел их пальцы вместе и поднял взгляд на Агату. Девушка, не отрываясь, следившая за каждым жестом, сделала то же.       — Это правда, да? — выдавила она.       — Только ты здесь решаешь, что правда, а что нет, — спокойным голосом ответил Адам, не нарушая зрительного контакта.       Агата пристально взглянула в серые глаза, которые полюбила за это время и в которых не могла найти ответа, который бы ей хотелось получить на свой вопрос. Хоть она и знала, что это будет ложью. Ведь она уже знала, что это правда. Последние сомнения исчезли с реакцией Адама на ее рассказ. Любой другой человек не поверил или в лучшем случае бы отправил проконсультироваться к психологу. Он же воспринял все невозмутимо, как будто так все и должно было произойти, так, словно знал, что это правда. Ведь именно этим ее догадка и являлась.       Слезы, подступившие к глазам, размыли прекрасное лицо Адама, превратив его в расплывчатое пятно. Агата до боли в челюсти сжала зубы, чтобы постараться сдержать их. Она отвернулась вбок, чтобы он не видел ее лицо. И все-таки одна слезинка прорвалась, сквозь оборону ресниц, и скатилась по щеке, оставляя после себя соленый след. Адам отпустил ее ладонь, поднял руку, бережно стер влажную дорожку и притянул девушку к себе, крепко обняв.       — Тебе нужно сделать выбор, — прошептал он ей в макушку. — Но что бы ты ни выбрала, я всегда буду рядом.       Агата зарылась лицом ему в футболку, прижав ладони к лицу, прикусила губу, стараясь сдержать поток слез.       «Как глупо плакать из-за того, чего на самом деле не существует», — попыталась укорить она себя.       Но не получилось. Ведь для нее это было по-настоящему. Все это время. А сейчас Адам предлагает ей выбрать, что считать реальностью. Этот мир, где у нее был идеальный, но увы не настоящий, недостаточно живой человек, ставший таким близким, даже не человек — лишь отголосок ее фантазии; который будет существовать до ее последнего вздоха. Или тот мир, где ее сбила машина, но где ее до сих пор ждало возможное будущее; вероятно, не такое прекрасное, как Адам, но все-таки осязаемое.       — Я не хочу тебя терять, — еле слышно сказала Агата.       — Этого не произойдет. Ты скоро поймешь. Быстрее, чем ты думаешь.       Что он имеет в виду? Что там ее ждет сказочный принц, которого она до этого не замечала? Она не девочка, чтобы верить в подобный бред, хотя… учитывая обстоятельства, она все же готова поверить во многое, но только не в это. Агата была уверена, что слишком хорошо знала людей вокруг себя.       — Дай им шанс, — словно прочитав ее мысли, сказал Адам.       Может, проблема в этом? Может она все это время ждала, что интересные люди должны ее сами чем-то заинтересовать, привлечь, а на самом деле отталкивала от себя всех, предпочитая прятаться в своей знакомой скорлупе из книжных обложек, где могла чувствовать себя в безопасности. Ведь книжных персонажей и свои фантазии гораздо проще контролировать, чем реальных людей. Но по этой же самой причине они никогда не смогут заменить подлинных, настоящих, живых. Этого не хватало миру, который она выстроила вокруг себя — жизни. И именно ее не хватало Адаму все это время. Он был прекрасным, идеальным, совершенным, как его квартира. Но не живым. В нем не было недостатков. А это уже само по себе недостаток.       Прикрыв глаза, она попыталась представить, как будет чувствовать себя здесь, в этом мире без времени, зная, что она не сможет никогда выйти за пределы знакомого, созданного ею мира, окажется в его ловушке навсегда. Агата представила, что никогда не сможет прочитать и открыть для себя ничего нового, потому что все здесь ограниченно ее знаниями, даже Адам, что она никогда не увидит своих родных, Фила — Агата внезапно осознала, что соскучилась по своему другу — не увидит больше разношерстной толпы вокруг себя, раздражающей, но дающей энергию.       Агата всхлипнула, поняв, что приняла решение. Почувствовав ее уверенность, Адам оставил на ее лбу легкий поцелуй, но объятий не разжал. Агата уперлась носом в его плечо, встав на цыпочки, постаралась расслабиться — писк становился чересчур громким, почти невыносимым — и вобрать в себя ощущения от этого момента, наполниться им. Она сама обхватила его шею своими слегка трясущимися руками.       Ее взгляд уперся в окно, за которым все еще светило яркое солнце.       «Я должна была раньше обо всем догадаться», — усмехнулась она про себя — «ну не может быть, чтобы в Будапеште в октябре было столько солнечных дней!»       Но смешок вышел горьким. Несмотря на принятое решение, ей было грустно терять Адама, хоть он и останется навсегда ее частью.       Агата вернула взгляд на окно. Увидела белый солнечный свет, отражающийся от стекол. Вслушалась во все нарастающий писк. Сделала глубокий вдох, покрепче обнимая Адама, как бы прощаясь с ним. Закрыла глаза, шагая во тьму, в неизвестность, где единственным ориентиром служил этот раздражающий звук, обещающий вывести ее на поверхность. Темнота начала отступать, впереди белела небольшая точка, к которой Агата потянулась всем существом.       В следующее мгновение она отчетливо ощутила вес своего тела. Ее сомкнутые веки окрашивал в розовый цвет яркий белый неестественный свет. Агата сделала осторожный вдох и ей это удалось: поток воздуха, пропитанного запахами медикаментов, проник в легкие, расширяя их. Было больно поднимать и опускать грудную клетку, но она чувствовала, что может делать это самостоятельно. Где-то слева равномерно пищал кардиомонитор.       Агата понимала, где находится, хотя в голове всполохами красного пламени бушевала боль — она в больнице, кажется, это как-то связано с машиной, которую она увидела около своего дома. Прошло несколько минут прежде, чем она вспомнила удар и последовавшее за ним беспамятство. Еще некоторое время понадобилась на то, чтобы поднять отяжелевшие веки. Сквозь образовавшиеся щелки, слегка прикрытые ресницами, Агата разглядела расплывчатое яркое пятно перед собой. Она с трудом разомкнула сухие потрескавшиеся губы, хотела позвать кого-то, но из груди вырвался только сдавленный хрип. Аппарат рядом запищал пронзительней, быстрее.       Справа от места, где она лежала, Агата услышала чьи-то движения и поняла, что там кто-то есть. Неизвестный громкими, отдающимися у нее в голове шагами сократил расстояние от своего места до ее кровати. Чьи-то руки взяли в свои ее правую.       — Агата, — позвал знакомый голос.       Над ней склонилось обеспокоенное лицо. Заметив ее приоткрытые глаза, его губы растянулись в счастливую улыбку, а руки сильнее сжали ее. Раскрыв и закрыв глаза несколько раз, она смогла немного восстановить четкость окружающего мира.       — Не шевелись, я сейчас вызову доктора, — он потянулся куда-то над ее головой.       — Фил, — еле слышно выдавила Агата.       — Да, да, это я, — возбужденно подтвердил он, наклоняясь чуть ближе.       На его лоб падала светлая челка, которую он обычно зализывал назад, но сейчас она безвольно висела залакированной прядью. На Филе была та же одежда, что и в тот день, 14 октября, когда они попрощались в холле университета. Под глазами выделялись темные круги, но обеспокоенные покрасневшие глаза светились. Почему-то от его присутствия Агате вдруг стало спокойней.       — Ч-что… — начала было она.       — Ты… тебя, — Фил явно с трудом подыскивал аккуратные слова.       — Та машина сбила меня? — напрямую шепотом спросила Агата.       — Да, — ответил он, отводя взгляд.       Агата прикрыла глаза. Этот ответ ее не удовлетворил, может она задала неправильный вопрос? Было что-то беспокойно висящее в воздухе над ней, что-то важное, что она помнила, но забыла. И только Агата пыталась протянуть мысленно руку и схватить это что-то, как оно ускользало от нее, оставляя в зажатой ладони пустоту. Но что это?       — Мне позвонили вчера, сказали, что тебя увезли в больницу. Водитель вызвал скорую. Я только успел дойти до дома. Они позвонили мне только потому, что я был тем… — продолжал Фил, но замялся, — это я звонил тебе, хотел предупредить, что время собрания литературного клуба перенесли на час. Прости меня, это из-за меня тебя… — его глаза блеснули, и он тут же отвернулся.       Агате удалось на несколько миллиметров повернуть отяжелевшую голову, чтобы видеть Фила. Он опустился на корточки возле ее кровати, взгляд был устремлен вбок, он часто моргал. Пальцы Фила то сжимались вокруг ее ладони, то начинали ее гладить. Сосредоточившись на своей правой руке, почувствовав ее, Агата попробовала пошевелить пальцами. Это движение тут же вернуло внимание Фила на нее.       — Ты не виноват.       Уголки губ Фила дрогнули в грустной полуулыбке.       — Я все равно буду корить себя до конца жизни и пытаться заслужить твое прощение, — произнеся эти слова, словно клятву, он замолчал. Затем сказал, — я приехал сразу же. Всю ночь был здесь. Меня уже пытались выгнать, — усмехнулся он, — но, как видишь, у них не получилось. Доктор сказал, что если ты сможешь прийти в себя в ближайшие несколько дней, то реабилитация пройдет легче и быстрее. Я знал, что так и случится, я был уверен в этом, и хотел быть рядом, когда это произойдет.       Агата слабо улыбнулась. Слова Фила тронули ее, она сильнее, насколько получилось, сжала его руку, и в то же время его слова немного успокоили ее.       «Значит, я смогу восстановится довольно быстро, но что-то же тогда не дает мне покоя?» — отвлеченно думала Агата, все еще ощущая присутствие чего-то, что она могла потерять.       Дверь отворилась и в проходе возник незнакомый человек, по белому халату и сосредоточенному лицу которого Агата поняла, что это врач.

***

Неделю спустя

      Агата полулежала-полусидела на кровати, вперив взгляд в окно. Было пасмурно, над городом нависли тяжелые темные тучи, грозящие в любой момент обрушить на головы людей холодную воду небес. С ее места ей был виден внутренний двор больницы, обсаженный по периметру, через равные расстояния друг от друга, пожелтевшими дубами, от порывистого ветра опавшие листья уже образовали на дорожках плотный слой золотого ковра. В этот день двор был почти пустой. В основном люди, выходя из главного входа больницы, поднимали голову, бегло осматривали асфальт в поисках упавших капель дождя, а затем стремительной походкой пересекали двор, скрываясь за воротами. На одной из скамеек, расположенных под дубами, сидел человек. Именно за ним и наблюдала Агата. Он единственный из множества посетителей смотрел на небо не чтобы узнать состояние погоды, а так, словно в нем мог найти ответы на все свои вопросы: расслабленно, почти мечтательно. В руках он сжимал какую-то книгу, с такого расстояния Агата не могла разглядеть ее название, но окружающее явно интересовало его гораздо больше.       «Любопытно», — подумала Агата, наблюдая, как незнакомец поднял руку к своей хипстерской бороде и провел по ней пальцами.       — Привет! — из равномерного потока мыслей, ее вырвал голос Фила, ворвавшегося в палату.       Всю это неделю он приходил каждый день, иногда несколько раз в день. Рассказывал ей, что происходит в вузе, как одногруппники желают ей скорейшего выздоровления. Агата была рада его посещениям. Фил помогал ей на время отвлечься от грустных мыслей, вызванных снами о парне с серыми глазами, с которым она вынуждена была расстаться; сны об Адаме. Она знала, что это как-то связано со стопкой потрепанных, кое-где книг, лежавшей на столике около кровати, тех, с которыми она попала в аварию.       — Я забрал все, что удалось найти, — заверил ее Фил, когда принес эти книги на следующий день после того, как Агата пришла в себя.       Сейчас Фил подтягивал единственное в палате кресло ближе к ее кровати.             — Я встретил по дороге в палату твоего лечащего врача. Он сказал, что сегодня должны прийти из их местного реабилитационного центра, чтобы пообщаться с тобой, — сказал он.       Агата чувствовала себя гораздо лучше. Голова по-прежнему болела, но общая слабость почти прошла. Ей еще крупно повезло, заверил врач, удар был сильным, и первая стадия комы, которую она пережила — лучшее, что могло бы случиться с ней после аварии, особенно, учитывая, что она смогла так быстро выйти из нее.       — Ты за все эти дни не прочитала ни строчки, — обеспокоенно заметил Фил, кивая в сторону стопки. Наверху лежал первый том «Войны и мира», почему-то перед внутренним взором Агаты промелькнули образы: князя Андрея, неба, парня со скамейки, серые глаза…       Слова Фила были правдой, но Агата чувствовала, что, вновь взявшись за книгу, она точно упустит ту важную мысль, которая не давала ей покоя всю эту неделю.       — Пока тяжело читать, — ответила она, что было на самом деле полуправдой.       Не успел Фил сказать еще что-то, как в дверь осторожно постучали. Ручка двери повернулась, и в дверном проеме возник высокий парень с аккуратной темной хипстерской бородкой в белом халате и какой-то папкой в руках. Он встретился взглядом своих серых глаз с Агатой. Он… девушка метнула быстрый взгляд за окно, где на скамейке под дубами сидел парень с книгой, но там уже никого не было. Агата перевела глаза на вошедшего.       «Конечно, там никого нет, вот же он», — уверенность заполнила все ее существо. Она с еще большим вниманием всмотрелась в лицо незнакомца: завораживающие серые глаза, черты лица, высокие скулы казались смутно знакомыми, словно она уже где-то видела его раньше. «Кто он?»       — Здравствуйте, меня зовут Аарон, — представился парень в ответ на ее мысленный вопрос, но его голос прозвучал глухо, словно издалека, и немного хрипло.       Он застыл на пороге, словно не в силах сделать еще один шаг, его взгляд был прикован к Агате гораздо дольше необходимого. Это внимание не укрылось от взгляда Фила, переводившего глаза с этого Аарона на Агату. Явно сделав над собой усилие, вошедший подошел чуть ближе, остановившись с левой стороны от кровати, и протянул руку.       — Я буду помогать вам проходить реабилитацию, Агата, — произнес он, прокашлявшись.       Внезапно где-то внутри девушки прозвучал чужой голос. Тихий, идущий из глубин ее сознания, но чарующий, заставляющий подчинится: «Дай им шанс».       — Очень приятно, — Агата сжала протянутую ладонь, не сводя глаз с Аарона, игнорируя сопение Фила. Она была уверена, что у нее появилась возможность, пока крохотная и призрачная, вспомнить.