В поисках идеала

      Агата почувствовала резкий толчок в бок, заставивший ее распахнуть глаза и рывком подняться с чего-то теплого и мягкого. Она огляделась по сторонам: рядом с ней на диване, около ее ноги лежала раскрытая книга, ее книга, на подоконнике все так же стоял одинокий цветок из ее квартиры, не разбавивший общей неестественности этой. За ее спиной пошевелился проснувшийся Адам. Он улыбнулся и провел пальцами линию от сгиба локтя до запястья на ее руке.       — Ты чего?       Выдохнув и прикрыв глаза, Агата опустилась на плечо Адама, почувствовала, как его рука обвилась вокруг ее талии и утроилась на животе.       — Я… мне, — Агата уже не могла точно вспомнить, что заставило ее так резко подскочить, но неясное, смутное чувство тревоги продолжало вихриться в душе, не давая покоя. Нехорошее предчувствие пропитало все вокруг. — Кажется, страшный сон, — выдавила она, наконец, прекрасно понимая, что это неправда, но что-то же надо было ответить.       В объятиях Адама она чувствовала себя спокойно и уютно, но Агата чувствовала, как на нее давят стены этой чересчур прилизанной квартиры. Парень уже так давно — или совсем недавно? она не могла ответь на этот вопрос — заселился в нее, но эта комната, как и вся квартира в целом, до сих пор выглядела нежилой, неуютной, неестественной. Слишком светлая, слишком резкие линии, почти стерильно чистая, как палата в больнице, приготовившаяся встретить нового пациента. От этого мысленного сравнения по коже Агаты поползли мурашки, она вздрогнула. У нее внезапно появилось безотчетное желание уйти, не от Адама, из этого места.       — Мы могли бы сегодня покататься на лошадях, — предложил Адам, прижимая ее еще ближе к себе. — Это помогло бы тебе расслабиться и забыть на время о том, что тебя беспокоит. Ты не говоришь, — сразу перебил он ее хотевший было вырваться протест, — но я чувствую, что в тебе сидит напряжение. Я хочу тебе помочь.       — Мне нужно продолжить заниматься проектом, — Агата нехотя поднялась, аккуратно убрав со своего живота сильную руку, закрыла книгу и прижала к себе. — Но спасибо за предложение.       — Я понимаю. Встретимся позже?       — Конечно, — искренне ответила Агата и, быстро прижавшись губами к его, встала с дивана и вышла в коридор.       Оказавшись за дверью своей квартиры, она немного расслабилась, уже более уверенной походкой направившись к столу, заваленному бумагами, тетрадями и книгами. Несмотря на внешний беспорядок, Агата точно до последней бумажки знала, что и где лежит и без особого труда ориентировалась в ею же созданном хаосе. Но на обычном месте около полупустой кружки с давно простывшим чаем, под двумя книгами по психологии, ее записей не оказалось. Нахмурив лоб, Агата полезла в стоявшую рядом сумку — возможно она оставила в ней? Совершенно нетипично для нее, но жизнь после встречи с Адамом вообще была полна всякого рода неожиданностей, к которым она постепенно привыкала. Однако, к ее удивлению, сумка тоже оказалась пуста.       «Но я же точно помню, что заводила эту тетрадь. Может, оставила в библиотеке? Или потеряла», — мысленно прикидывала Агата, возвращая свое внимание к столу и вещам на нем.       В глаза бросился ее телефон. Повинуясь внезапному желанию, Агата взяла его руки и разблокировала телефон. «19:34. 14 октября». Надпись на экране — все те же дата и время, что и — сколько времени назад?       «Почему я не отнесла его в мастерскую, как собиралась?» — недоумевала она.       Тем временем ее пальцы зашли в список контактов и начали искать чей-то номер. Агата поняла, что искала номер Фила, когда наконец остановилась на контакте с его именем. Она ткнула пальцем в кнопку вызова.       «Может, действительно что-то случилось, и я тогда только зря решила прекратить наше общение. Но почему тогда за все это время Фил ни разу не позвонил? Не написал? Не пришел? Сколько мы уже не говорили? И сколько времени прошло с этой даты на телефоне?» — все эти мысли молнией пронеслись в ее сознании. Агата внезапно остро осознала, что потеряла счет дням.       Секунды шли, но гудков так и не было, словно такого номера вообще не существовало. Сердце почему-то забилось сильнее, дыхание участилось. Ей внезапно стало страшно. Сбросив вызов, Агата попыталась набрать другие номера. Результат тот же: звонок не проходил, словно кто-то обрезал невидимые нити, соединяющие ее с окружающим миром.       Агата ходила взад-вперед по комнате, вертя в руках телефон и не зная, что думать. Сделав очередной поворот, она бросила взгляд на приоткрытое окно, за которым сверкал солнечный день. Луч света, отразившись от стеклянной створки, пролетел стрелой через всю квартиру и ударил Агату по глазам, заставляя зажмуриться.       В голове мгновенно всплыл совершенно другой образ. Ее уже однажды ослеплял белый свет…       Висок резко пронзила острая боль.       Агата вдруг словно увидела себя со стороны. Вот она спешит через дорогу, замешкавшись на несколько секунд посреди проезжей части, чтобы достать из кармана плаща внезапно зазвонивший телефон. Этих мгновений хватило машине, мчавшейся по улице со скоростью много превышающей разрешенную, чтобы внезапно появиться в поле ее зрения. Но она же слышала визг резины на асфальте, вызванный резким поворотом, ведь тогда, раскрыв глаза, она уже не увидела ее около себя. Не могла же…       «Нет-нет-нет», — беззвучный, мысленный крик.       Грудь сдавило от страха от осознания. Агата прижала руку к боку, словно это могло бы помочь унять ноющую боль. В висках с невероятной скоростью пульсировала кровь, ее стук заглушал все внешние звуки: тихий, равномерный шелест деревьев во внутреннем дворе, свист ветра, пролетающего арку.       Время замедлилось, а скорость мысли увеличилась в несколько раз. Агата вдруг с ужасающей ясностью увидела, поняла, почувствовала, что произошло. Ее сознание словно разделилось: одной его половиной она находилась здесь, в своей квартире, а другой там, на улице около ее дома 14 октября.       Машина неслась, водитель пытался затормозить, вдавив педаль тормоза в пол, но скорость была слишком велика, он не успел. Она услышала глухой стук удара ее собственного тела о капот машины. Успела уловить короткое, почти мгновенное ощущение невесомости, пока летела на твердый асфальт. Всю левую часть пронзила острая боль, заполнившая собой все вокруг. Перед сомкнутыми веками мелькали, сменяя друг друга, черные и белые пятна. Что-то влажное потекло к скуле. Последнее, что слышала Агата, прежде чем провалиться в бездонный колодец с темнотой, как где-то рядом с грохотом и шелестом страниц упали разлетевшиеся из ее рук книги.       Вновь раздался равномерный, неумолкающий писк.       Агата прижала руки к губам, стараясь сдержать готовый сорваться крик ужаса. Она не могла поверить тому, что видела. Ноги стали ватными, слишком слабыми, чтобы продолжать стоять. Она медленно сползла на пол, прислонившись спиной к ножке стола, надеясь найти в ней поддержку. Внутри все дрожало.       Мозг отказывался принимать новую информацию, но в глубине души Агата уже понимала — или убедила себя, что понимала, — что все это правда. Она не смогла избежать столкновения. Та машина сбила ее.       «Если это правда, если это правда…» — повторяла она про себя, не решаясь продолжить фразу.       Если это правда, тогда пазл, не складывающийся все это время, может наконец обрести единую картинку. Все эти звуки, которые слышала только она: вой сирены, равномерный писк, приглушенные разговоры и то, почему на телефоне до сих пор дата и время того дня — ее тогда сбила машина. Она вдруг поняла, что эти звуки — реальность, просачивающаяся…куда?       Ее сбила машина.       Ее жизнь остановилась в тот день, в тот час, в ту минуту.       Но если это правда, тогда что это? Что все это значит? Реально ли это? Или все это происходит только в ее голове? Ее попытка избежать реальности, в которой она чуть не погибла под колесами? Вот почему она словно теряла время и ничего не помнила, что происходило с ней — этого просто не было.       «Но ведь это не правда», — вдруг поняла она. — «Я помню, я помню Адама.»       Да, все ее воспоминания начинались и заканчивались Адамом. Но что это значит? Адам…он тоже… не настоящий?       «Если это моя попытка избежать реальности, то откуда в ней взялся Адам. Кто он?» — билась в голове единственная мысль.       Агате было сложно и больно поверить в аварию, участницей которой она вероятно стала, но знать, что такой поворот событий может отобрать у нее человека, в котором она впервые в жизни смогла разглядеть родственную душу, пускай немного книжную…       Книжную…       Ее взгляд метнулся вверх, к полке под зеркалом, где до сих пор были стопкой сложенные ее любимые книги, которые были с ней в тот самый день, 14 октября. Она же тогда только забрала их у Фила, которому пыталась показать свой мир. В каждой из них она любила главного героя, в каждой ей хотелось очутиться на месте главной героини и хоть раз почувствовать себя любимой прекрасным идеальным героем. Ведь именно таким Адам и был для нее — идеальным, непогрешимым, без недостатков, ненастоящим. Адам — сумма всех этих героев, лишенная изъянов.       «Не может, чтобы все это было правдой», — вновь мысленно прокричала она. Агата вдруг почувствовала, как в глазах защипало, но она крепко стиснула зубы, продолжая думать.       Но как можно думать, когда все это походит на бред! Хотя, с другой стороны, это объяснило бы ее чувство нереальности происходящего, когда она находится рядом с Адамом.       Агата сидела на полу, подтянув колени к себе, стиснув зубы и кулаки, и смотрела в одну точку. Внутри нее все мелко дрожало. Висок по-прежнему болел. Она осторожно приложила к нему холодную ладонь, словно боясь коснуться пальцами собственной крови, но кроме пульсирующей жилки ничего не почувствовала.       Чем больше она думала, тем сильнее тишину и неподвижность ее квартиры заполнял собой равномерный, холодный писк, словно метроном, отсчитывающий секунды ее жизни. А ее неуверенность только росла.       Не выдержав, Агата вскочила на ноги. Ее сердце громко стучало в груди в такт ее быстрым шагам, когда она пересекла комнату и забарабанила в дверь квартиры напротив.