Черным по белому

За лето я исхудал, лицо осунулось, а кости стали выпирать сильнее обычного. Я усмехнулся, стало противно от самого себя. В кого я превратился? Из аристократа в простака. Что бы сказал отец? Скорее всего, что я не достойный имени Малфой, а мать бы не осмелилась перечить отцу и просто стояла, кидая на меня взгляды свысока. К чему сейчас всё это? Пора бы уже прекратить мечтать. Идеально выглаженная рубашка со столь же идеальной мантией, брюки точно по размеру, хотя, в последнее время они стали свободны в талии. Жалкий. Станция девять и три четверти встречает меня всё так же шумно. Несмотря на войну, большая часть родителей приняли решение о продолжении учебы в Хогвартсе. Многие изменились с окончанием войны. Этот день всегда был для меня чем то радостным, самым ожидаемым событием за всё лето. О первом курсе я грезил днями и ночами, представляя, как стану авторитетом и завоюю внимание своих сверстников. Так всё и было. Авторитет был успешно завоеван, хватило одной фамилии, но вся детская наивность и глупые мысли, предполагающие, что я заведу крепкую дружбу, сошли на нет. Друзей как таковых не было, были потенциальные деловые партнёры, которые могли бы помочь в будущем. Бессмысленная трата времени, хотя, на тот момент мне так не казалось. Пожалуй, та детская частичка меня давно осталась там, и больше её не вернуть. По всей видимости я предпочел ей фамилию, хотя сам этого уже и не помню. Воспоминания. Руки спрятаны в карманах, перебирая невидимые ниточки, стараясь ухватиться за них, как можно незаметнее для окружающих. Чувство, будто все взгляды прикованы ко мне. Абсолютно любое действие будет замечено и непременно высмеяно. Чувство внутренней тревоги не проходило совсем, глаза цеплялись за фамильное кольцо, вещи, туфли, людей. Всё что угодно лишь бы отвлечься от этого щекочущего напряжения. Как будто вся моя одежда вдруг стала не такой официальной, и где то на ней, определенно вне поля моего зрения, точно находятся большие пятна, которые могут узреть все, кроме меня. Поэтому на меня так глазеют. Поэтому я и посмешище, белая ворона. Самое лучшее решение — бегство. Хотя, возможно, опрометчивое. Вокруг была большая шумиха. Люди улыбались и прощались, прохожие задевали плечами, толкались, торопясь занять места. Хотелось закрыть уши и глаза, оказаться совсем в другом месте, далеком отсюда. Уже с первого курса я не полюбил Хогвартс, многие правила казались для меня неправильными, не похожими на правила того мира, в котором я жил. Сейчас же я понимаю, что дело было вовсе не в правилах, а в моём мировоззрении. Хотелось бы в последний раз насладиться темными коридорами, просторами замка, полетами над полем, обычными прогулками возле озера. Снова почувствовать сладкий запах свежей ели, шоколада и карамели. Из мыслей я вышел уже когда сидел в купе с Полумной Лавгуд из Когтеврана. Было стыдно перед Лавгуд за тот период, когда она была заточена вместе с Олливандером, Дином Томасом и Крюкохватом. Перед Олливандером я смог извиниться еще в начале лета, до судов. Сейчас же хотелось поговорить с ней, до того, как мы выйдем на станцию. Жизнь бежит, колеса стучат, состав несется вперед, круто и, порой, жестко входя в повороты. Но вот наступает момент, когда длинный путь подходит к концу и, когда человек оглядывается назад, пытаясь понять, что же там вдалеке он упустил, или наоборот сделал слишком долгую остановку. Но конечная, неизменно, все ближе и ближе. — Сегодня, по-настоящему, чудесный день, ты так не думаешь? — проговорила Полумна своим загадочно-спокойным голосом. Она выглядела всё так же, только чуднее. Светлые волосы мягко ложились на её плечи. Руки увешаны браслетами, на пальцах кольца, а на шее подвеска даров смерти. Она смотрела на меня кристально-чистыми глазами. — Действительно отличный день— улыбался я ей искренне— Полумна, я бы хотел от лица моей семьи принести свои искреннее извинения. —Не переживай по этому поводу, я уже давно тебя простила. Как твоё здоровье, выглядишь неважно— всё таким же спокойным голосом и легкой улыбкой ответила она. — Всё в порядке, спасибо— та самая невидимая нитка в кармане снова появилась. Она посмотрела на меня задумчивый взглядом, а после и вовсе ушла в свои мысли. Да, она и была немного сумасшедшей, но почему то с ней намного спокойнее, нежели с некоторыми персонами. Или «совами», или Потте… Это уже клиника, Драко, кли-ни-ка. Во время войны, когда в поместье поселились пожиратели, и в наших подземельях появились заложники, я понял, что это то ещё болото, и нормально выбраться из него я не смогу. Не смотря на то, какими были мои идеал в то время, я никогда не переставал быть человеком, и в тайне от всех приносил еду в подземелье. На тот момент я не мог сделать большего, но чувство того, что этого было не достаточно поглощало меня. Единственным выходом была возможность Поттера прикончить «его». Я жил с «ним», хоть и не видел его совсем. Я понимал, что Поттер - слабак, и никогда его не убьет. У меня появился шанс, когда в поместье привели золотую троицу. Поттера невозможно было не узнать, его лицо не раз встречалось с моим кулаком, как и его с моим. За все наши стычки и дуэли я уже смог запомнить каждую его деталь, так, что мне не составило труда его узнать. Я понимал, что может произойти, если кто-то узнает о моём предательстве. Я жил в постоянном страхе, не зная, что будет дальше. Нервные шаги тетки Лестрейндж разносились по всему помещению, а крики отдавались пульсирующей болью в голове. Когда она заметила меч Гриффиндора, напряжение возросло в несколько раз. Тот день остался отпечатком в моей памяти.

***

Ветер был холодный, но очень свежий. Воздух был влажный, как после дождя, хотя дорожка до Хогвартса была сухая, луна уже давно висела высоко в небе. Каждый ученик увлеченно обсуждал свои впечатления от увиденного, даже последние курсы одаряли лес своей улыбкой. Я же не стал пробираться вперед, и находился в конце строя вместе с Полумной, которая то и дело останавливалась, чтобы разглядеть каждую травинку поближе. Хотелось сесть вместе с ней и разглядывать ту странную траву, которую она так внимательно рассматривала. В темной гуще леса мерещились образы людей, возможно пожирателей, хотя это полный бред и проявление моей паранойи. После войны в Хогвартсе стояла самая лучшая защита в мире. Зал заполнял запах свеже-приготовленного ужина, а мягкий свет от свеч наполнял атмосферу теплом. Многие уже заняли места своих факультетов, и помещение начало заполняться привычным. Разговоры о начале года стали сливаться в единый организм. С минуты на минуту должны прибыть первокурсники, очень хотелось увидеть их реакцию на торжество. Чтобы у людей не было ни малейшего шанса на обсуждения меня, не долго думая, я направился за конец стола. Не думаю, что кто-то из моего курса рвется со мной «дружить», впрочем в этом учебном году я и не собирался поддерживать с кем либо дружеские отношение, по крайней мере точно не из факультета Слизерин. Безусловно, среди новых и старых сокурсников есть понимающие люди, которые не желают мне зла, но всё же это будет лучшее решение. Заняв свое место, в зал вошли маленькие ребята в шляпах больше их раз в 5, не меньше. Чего было меньше, так это количество первокурсников в этом году. Отказавшихся родителей можно было понять, многие ученики не вернуться в Хогвартс. Кстати о новых учениках, они всецело были поглощены изучением новой местности, их глаза ярко сверкали, а рты были слегка приоткрыты от увиденного. Оценивая ситуацию объективно, никакой «активной» агрессии в мою сторону не было проявлено, все просто тотально меня игнорировали, что шло мне на руку. Как бы то ни было, в объекты травли я точно записываться не собирался. После распределение на факультеты, началась речь нового директора Хогвартса Минервы Макгонагалл, которая, хоть и отдавала огромное количество сил на управление школой, от работы учителя трансфигурации не отказалась, так же, как и от звания декана Гриффиндора. Её речь была хорошая, я бы сказал отличная. Каждое её слово было правильным, несло безопасность и надежность. После того как директор произнесла последнее слово своей речи, наступила минута молчание. В тишине было отчетливо слышно всхлипывание разносящиеся по всему залу, воздух был напряжен настолько, что его можно было разрезать ножем. Ужин закончился на приятной ноте, каждый факультет отправился по своим гостинным. Пароль остался тем же, так, что каждый ученик Слизерина спокойно смог войти. На диванах уже расположились парочка человек, которые лениво что-то обсуждали, не обращая внимания на галдящую толпу. В этом году выбрали нового старосту, чему я бесконечно рад. Ночные обходы и постоянные собрания по утрам изрядно выматывают, хотя были в этом деле и свои плюсы. Из-за того, что на факультете осталось не так много учеников, даже с учётом новичков, было решено на этот год обучения сделать отдельные комнаты для обучающихся. Есть подозрения, что это всё только для того что бы подростки не поубивали друг-друга. Конечно же это просто подозрения, взятые из воздуха. Уже у себя в комнате, распаковав все свои вещи и развесив мантии, я спокойно отправился в постель, этот день серьезно меня утомил.

***

Утро было спокойным, я относительно хорошо поспал. Кровать была теплая, а за её пределами было вовсе не так хорошо как в ней. Пересилив себя, медленно вставая с кровати и сладко потягиваясь, я смог спокойно привести себя в порядок и собраться к сегодняшнему дню. За окном стояла пасмурная погода, в серых облаках не было ни намека на солнечную погоду. Да, сегодня, определенно, необычайно хороший день. Нужно было сходить за определенными учебники в библиотеку, как никак, мне предстоит сдача Ж.А.Б.А, а чтобы поступить, хотя бы на колдомедика, нужно сдать предметы не ниже чем на отлично.