Кто, если не он?

Гермиона постаралась переключиться на поток речей, создаваемый учителями. Сейчас диалог шел об ужесточении правил, если быть точнее, то назначить отбой раньше на час у старших и на два у младших. Ей считалось подобное решение неверным, ребятам нужно время на отдых. В школьные годы за час до отбоя они обычно только заканчивали с домашним заданием и могли себе позволить немного поболтать друг с другом, повеселиться или почитать, как часто любила это делать Гермиона. Так кто вообще выдвинул эту нелепую идею? Мозг долгое время отказывался воспринимать информацию, а теперь приходится глупо отмалчиваться! Однако девушка была горда собой. Да, возможно она рассеяна, но зато совсем не думала о мужчине рядом! Не вспоминала о его крепкой хватке на своей талии и не размышляла о странном не присущем этому мужчине тёплом взгляде. Точнее, она позволила подумать об этом всего пару минут, после того как они зашли в кабинет, а затем словно отгородилась большой стеной. И стало значительно легче. — Простите, но мне кажется внесение изменений в отбой излишне. Да, дети в вечернее время любят наделать дел… поискать приключений, — мягко уточнила, едва сдерживая улыбку. — но мы не можем их лишить отдыха. Вы все знаете, насколько трудна наша программа, ребятам нужно немного свободного от учебы времени, сокращать его было бы кощунством по отношению к учащимся! — не выдержала ведьма. Возле уха Гермионы тут же послышался резкий вздох. Снейп раздраженно мотнул головой в её сторону и девушка, не сдержавшись уставилась на него в ответ. Она посмотрела на его бледное лицо, сухие поджатые губы, колючий взгляд, который, однако был не таким уж колким, если заглянуть глубже и прислушалась к ощущениям. Когда что-то в уголке сознания стало колоться сразу же выставила стену и перепрыгнула на другую мысль. Голову заполнила долгожданная пустота. Это помогало и несомненно радовало. — Отдыхать положено в выходные, мисс Грейнджер. К тому же лучший отдых — это сон. Так пусть ложатся раньше. — Гермионе стоило больших усилий не закатить глаза. Ну кончено, кто мог предложить подобное, помимо Снейпа? Он не упустит шанс утяжелить жизнь ребятам или вовсе избавиться от компании учеников. — Отдыхать положено каждый день, мистер Снейп. Особенно подросткам, с их ещё нестабильной магией. — Северус вскинул брови и приоткрыл чётко очерченные губы, немного сбивая с Гермионы боевой настрой. — Подросткам с их нестабильной магией, — подчеркнул два последних слова маг — нужна постоянная дисциплина и контроль. Вам ли не знать, что любят вытворять старшие за пару часов до отбоя? — проговорил Северус сухим тоном, казавшись совсем безэмоциональным и отчуждённым, одной Гермионе был виден его насмехающийся вид. Только ей одной виднелись истинные эмоции за маской профессора. Раньше, девушку подобное только радовало, более того, она сама так долго шла к этому умению, но сейчас оно только мешало. Ведь было бы куда проще, не видя она в пустом взгляде истинных чувств. Сейчас всё в Снейпе говорит о насмешливости: приподнятые брови, слегка наклонённая в бок голова, подрагивающие уголки губ, взгляд сверху вниз. Гермиона часто заморгала, в груди стало душно, она подавилась воздухом, который вдруг стал прелым и закашлялась. Стыд прилил к щекам волшебницы вместе с воспоминаниями…

***

Хогвартс, шестой курс. Юная ученица Гриффиндора читала книгу по зельеварению в своей комнате. До отбоя оставалось пара часов, соседки по комнате готовили своё лицо ко сну, делая всё возможное чтобы с утра оно выглядело лучше и постоянно болтали, скорее даже сплетничали. Она не видела в этом ничего плохого, тем более девочки были невероятно сдержанны насколько это вообще возможно в сплетнях. В другой раз она, быть может, и послушала, но всё же в данный момент было куда важнее не упасть в грязь лицом на последующем уроке зельеварения. Гермиона и так ушла далеко вперёд и всё-таки этого было мало. Она не хотела переставать удивлять, каждый раз старалась превзойти саму себя, чтобы на миг увидеть тень смятения на лице профессора Снейпа. Или быстрый задумчивый взгляд. Или невесомое касание чёрный мантии, когда он проходит мимо мучительно долго. А ещё лучше услышать тонкий шлейф его аромата, удивительного, глубокого и такого же загадочного, как его обладатель. Эти несколько секунд, когда взгляд учителя смягчается, а губы приоткрываются… ради этих мгновений Гермиона готова хоть всю ночь учиться. Она не знала, что творится в её голове, не понимала с каких пор желание показаться лучше перед профессором зельеварения стало настолько сильным и важным. Девушка подозревала, всё дело в её маленьком глупом споре, о котором она «объявила» ещё на первом курсе. Все эти странные пугающие чувства — просто её задетая гордость. Но с каждым днём понимала — это не так. Это нечто большее чем задетая гордость или желание показаться лучше. И это осознание заставляло тело содрогаться от страха и какого-то нового ощущения, которое она могла сравнить с желанием. Чего она желает? Гермиона закусила губу, чувствуя, как в животе разгорается пламя, она почти нашла ответ на нелегкий вопрос, как её прервала Лаванда, забежавшая в комнату. — Лаванда, ты чего так долго? — возмутилась Парвати. — А где огурцовая маска, Падма опять пожалела, да? Лаванда цыкнула. Гермиона уже хотела вновь окунуться с головой в знания, однако всё же услышала: — К Мерлину маску! Пойдемте скорее в гостиную там такое! — и схватив Парвати за руку она потащила её из комнаты перед этим кинув: — Эй ты! Хватит зубрить, тебя ждут Гарри и… остальные. А вот сейчас настало время «цыкать» Гермионе. В последнее время Лаванда жуть как раздражала с её манией к Рону и этой неоправданной ревностью. Девчонка отказывалась признавать дружбу Гермионы и Рона. Гриффиндорка опустила взгляд на пожелтевшие страницы старой книги и задумалась. А ведь когда-то у неё и правда были к нему чувства, но сейчас подобное кажется только смешным. " Я и Рон? " — девушка повела плечами и глупо улыбнулась. «Пожалуй Лаванда с ним лучше справится.» Она дочитала параграф и отправилась в гостиную, дабы не обидеть друзей. В гостиной собралось много ребят и все с шестого-седьмого курса, при этом было довольно тихо, что странно, для такого количества народа. Все как один улыбались и перешептывались, будто под заклятием умножения, а когда заметили Гермиону в дверях, то хитро окинул её фигурку. Стало вдруг как-то неуютно, но заметив Рона, Гарри и Джинни немного полегчало. Она подошла к ним здороваясь, друзья тут же приняли девушку в теплые объятья, радуясь, что она предпочла их учебе. Волшебница уселась на подлокотник дивана, так как места едва хватало. Рядом сидел Рон, она периодически, совершенно случайно касалась его руки бедром, на что Лаванда, стоящая у окна, метала гневные молнии. Около Рона расположился Гарри с Джинни на коленях, наверняка эти двое пользовались моментом и оправдывали себя тем, что просто экономят место. Официально начать отношения парочка пока не решилась. Ну а уже дальше сидела Парвати общаясь с малознакомыми Гермионе девочками. Другие кресла и диваны были наполнены учениками даже плотнее, некоторые просто уселись на пол, пристроились к стенам или залезли на широкий подоконник. Гермиона не понимала в чём дело, все что-то знали, кроме неё и это бесило. Она собиралась уточнить у Рона какого Мерлина тут творится, когда в проёме двери показался улыбающийся Кормак со странным мешком на перевес. Народ вдруг заулюлюкал, затем все стали делать друг другу замечания, успокаиваясь. Наступила почти полная тишина. Гермионе всё это очень не нравилось. В это время Маклагген уже пробил себе путь в центр, встал напротив камина и осторожно положил на пол синий мешок, развязывая его. Чары тут же спали и мешок увеличился в размерах чуть ли не в три раза. Ребята снова оживились, парень полез в мешок и принялся раздавать всем… бутылки! Бутылки огневиски! Гермиона подалась вперёд, не веря своим глазам. Гарри и Рон виновато посмотрели на подругу. — Мерлин, вы что?! — прошептала она, сдерживаясь чтобы не закричать, только потому что очень боялась раскрыться. Не приведи Мерлин кто-то из преподавателей решит заглянуть! Как им попадет, все старания Живоглоту под хвост! — Гермиона… — начал Рон. — год такой тяжелый, нам всем нужно расслабиться… — Рональд, ты хоть понимаешь, что будет если нас раскроют! Мерлин, да тут алкоголя хватит на весь Хогвартс, вы где его достали?! — перешла на более высокие тона, но тут же осеклась. Все уставились на старосту Гриффиндора. Некоторые глядели со страхом и надеждой, а некоторые с презрением, как например ненавистная Лаванда. — Гермиона, мы будем очень осторожны. На стороже стоят ребята, они уже ставят блок, никто не услышит нас, а если что быстро скроем всё чарами, нам правда нужна разрядка. — продолжил речь Гарри, смотря умоляющими зелёными глазами. На неё уставились все старшекурсники Гриффиндора. Стоит ли говорить, что будет если Гермиона сейчас запретит устраивать тут паб? А что будем если разрешит?! О, Мерлин! — Дай нам час, Гермиона, затем все выпьют отрезвляющее зелье и разойдутся как ни в чём не бывало! — вставил свои пять кнатов* Кормак, подмигивая растерянной старосте. Она закатила глаза, понимая, что не может отказать. Её и так недолюбливали, да и вряд ли ребята возьмут и послушаются в случае отказа, всё равно потащат эту дрянь по комнатам, а там кто проконтролирует выпили ли они зелья?! Пусть лучше пьяные однокурсники будут под её присмотром ровно на час. — Это будет первый и последний раз, каждый выпивает максимум по бутылке! — народ заулыбался и вздохнул с облегчением, уже не слушая девушку. Гермиона тогда подозревала, что позволить подобное плохая идея, несмотря на все предосторожности, но не знала, насколько плохой она окажется. Хотя, быть может… Удивительно как отношение к ней резко поменялось. Все будто хотели угодить: подносили закуски, рассказывали нелепые анекдоты, Кормак делал не менее глупые комплименты. Лица вокруг закружились ей стало так тошно. Пустые разговоры, развязанные движения, томный смех, обжимающиеся в углах парочки, липкие взгляды, бьющая по ушам музыка, жар пьяных тел повсюду. Она вдруг поняла, как отчаянно хочет выпить, хоть бы глоток, пусть только сегодня, ночью, она сольётся с пространством. Пусть она станет частью этой спонтанной вечеринки и позабудет о заботах и волнениях хоты бы на час. Когда Гермиона неосознанно для себя приняла бутылку у своего нового ухажера и сделала большой глоток всё завертелось со скоростью навороченной метлы Гарри. Голова была пустой, не нужно было контролировать мысли, они приходили и уходили за несколько мгновений. Это было так странно! Шутки не казались уже такими глупыми, а Кормак был весьма милым этим вечером.

***

Гермиона, Лаванда, Парвати, Джинни и ещё две незнакомые девочки сидели прямо на полу, около кровати Гермионы и крутил бутылку. Из них лишь Джинни была способна как-то мыслить, после четырёх бутылок огневиски, но чтоб вы понимали, она совсем не управляла положением. А Гермиона тем временем веселилась на славу. К слову, продолжить вечеринку в комнате, пока мальчики беседовали «по-мужски» в гостиной, было её идеей. Они играли по своим правилам. Горлышко остановившиеся на ком либо означало, что этот кто-то выполняет желание человека, крутившего бутылку, либо обязательно отвечает на один вопрос. Миона рассказала подругам, что у маглов такая игра называется «правда или действие». Для более интересной игры они наложили на себя чары не позволяющие лгать. В который раз горлышко остановилось на отличнице, но на этот раз крутила Лаванда и даже будучи пьяной Гермиона подозревала что-то неладное. — Скажи, в кого ты влюблена заучка Грейнджер? — ехидно бросила блондинка заплетавшимся языком. Гермиона впала в ступор, не столько от вопроса, сколько от пришедшего ответа в голову. Сейчас она до конца осознала то странное влечение. Чары не оставляли выбора, стоило только открыть рот и попытаться солгать, как с языка слетит сокровенное «Профессор Снейп!» У неё не было другого выбора, как уйти от ответа. Рассказать правду? Точно не здесь, не сейчас и не им. Первым о её тайных чувствах должен узнать маг, либо им не суждено выйти за рамки её сердца. — Ну! — бесилась сокурсница. — Я выбираю действие. Лаванда разозлилась не на шутку, а алкоголь в крови смёл все рамки дозволенного. — Стащи из запретной секции библиотеки какую-нибудь интересную книженцию, тебе же нравится такое! — девочки замолчали. Джинни попыталась отговорить Лаванду, но Гермиона была слишком горда. Она и так не сказала правду, а теперь могла показаться трусихой, ещё чего! К тому же, запретная секция? Ей подобное не впервой. Пять учениц осторожно, почти бесшумно передвигались по коридорам к библиотеке, под недовольное бурчание картин. Лишь Лаванда хихикала, от чего постоянно получала затрещины от Парвати. Они уже почти дошли до нужной двери, как внезапно сзади послышались шаги, они были непозволительно громкими в ночной тишине замка и от того ещё более устрашающими. Девочки стартанули к ближайшему углу настолько быстро, словно увидели там снитч. Лаванда и Гермиона немного отстали, будучи самыми пьяными, но они всё равно успевали прежде, чем неизвестный выйдет из поворота и заметит их. В самый последний момент Гермиона почувствовала препятствие и полетела на пол. Она вовремя подставила ладони, сдирая с них нежную кожу, упала больно, на коленях скорее всего останутся синяки. Ей подставила подножку эта глупая Лаванда! Староста почти успела схватить её за подол юбки, но девчонка все же была в более выгодном положении и улизнула, скрываясь в тени замка. Гермиона тут же встала и бросилась вперед, на немного согнутых ногах из-за боли в коленях. До заветного угла оставалось примерно три жалких шага и всё же было поздно. За спиной послышался грозный, бархатный, всепоглощающий голос: — Стоять! — рявкнул Снейп и заставил девушку остановиться. Магия тут была совсем не нужна. — Ночные прогулки? — в несколько секунд он преодолел расстояние между ними и развернул напуганную ученицу к себе лицом, больно сжимая плечо. — Грейнджер?! — профессор запнулся и нахмурился, замирая от удивления. Он чувствовал, как злость всё больше поглощает разум. «Снова эта девчонка, почему опять она?!» — Снейп принюхался. — Мерлин, от вас несёт спиртным? Огневиски, я прав?! — проговорил последнюю фразу почти шепотом. — П-профессор… — Гермионе поплохело. От страха и выпитого спиртного стало мутить. Снейп молчал, лишь прожигал её разъяренным взглядом. Девушка никогда не видела его настолько злым, она готова была разреветься сию же секунду от душераздирающих чувств. — Минус триста очков Гриффиндору! — прорычал, сжимая её плечо ещё сильнее. — Что вы себе позволяйте?! — тут Гермиона не выдержала. Губы затряслись, а из глаз ручьем потекли слезы. — Профессор… профессор! — она была в полной истерике и ненавидела себя, презирала. Как она опозорилась! Что она натворила?! Она же староста, как можно?! Из-за неё Гриффиндор потерял все баллы! А хуже всего, Гермиона предстала в пьяном виде перед Северусом, да ещё и захлебываясь в слезах. Перед ним! Пред человеком, рядом с котором старалась быть лучшей версией себя. — Сейчас я провожу вас до комнаты, а завтра мисс, вас ждёт серьезный разговор. — он отпустил её, взглянул напоследок своими чёрными глазами, что напоминали самую тёмную ночь, развернулся от чего полы его чёрных одежд взметнулись, парадируя крылья и быстрым шагом направился к башне гриффиндора, словно злобная летучая мышь. Гермиона осталась на месте. — Профессор, прошу-у… — девушка и не надеялась быть услышанной, однако маг одним точным движением развернулся на пятках, от чего чёрные волосы ударили по лицу и взлохматились. — О чём ты просишь меня, девчонка?! — она попыталась успокоиться, но лишь шмыгнула носом чувствуя, как в глазах собираются новые слёзы. Лицо профессора размылось. Так даже лучше, не видно едкого презрения в его резких чертах. — Я-я… я всё сделаю! Только не говорите никому, пожалуйста сэр! Подобное не повторится вновь! Пожалуйста, я п-понимаю, что о многом прошу. Я могу отрабатывать у вас вечность, но только… — мужчина перебил её, резко схватив за локоть и потащив вперёд. Он был удивлён её просьбой. Грейнджер, из факультета Гриффиндора, чересчур гордая для своих лет, невыносимая всезнайка, прямо сейчас просит его, даже умоляет, пьяная! Что ж, удивительно было бы не удивиться. — Вы расхаживаете по коридорам после отбоя, вы ведёте себя совершенно неподобающе, вы пьяны! И просите меня о подобном? С чего мне помогать вам, глупая девчонка?! Мне противно даже смотреть на вас! И это староста гриффиндора?! — в нём вскипала злость, с каждой секундой всё сильнее, но увидев, как Гермиона глотает слёзы тёмный маг почувствовал, будто его окатили ведром ледяной воды. Скулы его окаменели, а взгляд забегал по лицу плачущей Грейнджер.

***

Девушка пришла в себя от громкого стука двери. Она поняла, что сидит в кресле, вспомнила, как Снейп привел её в подземелья и сейчас она совершенно точно сидела в его кабинете на его кресле! — Выпейте. — приказал тоном, не терпевшим возражений, протягивая зелёное зелье. Трясущимися руками приняла пробирку, залпом выпивая горький напиток. Уже через пару минут она ощущала себя полностью трезвой и даже боли в голове не ощущалось. Кажется, Снейп дал ей зелье, не только возвращающее разум, но и убирающее похмелье. Ей стало так стыдно, Мерлин, вы бы знали! Ещё сильнее, чем до этого. Она как молитву повторяла про себя: «только не расплачься, только не расплачься…», а ещё проклинала глупую блондинку. Она подставила не только Гермиону, но и весь Гриффиндор! Девушка смотрела как за аркой Снейп варил что-то в котле. Пахло бадьяном. Его кабинет был просторным. Сейчас она сидела в спальне, на кресле рядом с кроватью. Кабинет от спальни отделяла стена с аркой. А ещё тут было очень холодно. Гермиона собралась с духом, к ней пришла какая-то обреченность, однако она не могла просто молча принимать ситуацию. Она наделала дел, позволила себе слабость, теперь нужно разгребать. — Профессор… — прошептала ученица, затем прочистила горло и уже увереннее сказала— Сэр, нам нужно поговорить. Мистер Снейп наклонился над котлом, бросил в него что то, понюхал, затем медленно разогнулся и не оборачиваясь проговорил: — Вы уверенны, что уже способны говорить? — Да, профессор, прошу выслушайте. — она ожидала гневной тирады или что он вообще выставит её за дверь, убедившись в трезвости ученицы, но мужчина медленно прошел к ней и сел в кресло напротив, закидываю ногу на ногу. От его близости по телу прошла дрожь. Гермиона нервно сжала колени, которые отозвались глухой болью. Девушка опустила взгляд на ноги, разглядывая разодранные коленки с едва виднеющейся алой кровью. «Мерлин, как стыдно!» — Я слушаю. — Что дальше, что говорить? — Я облажалась, я поступила отвратительно, я нарушила не одно правило, и я как… как пока ещё староста опозорила весь свой факультет. — сглотнула, чувствуя солёный привкус. Снейп лишь склонил голову, не показывая Гермионе истинных эмоций. Были ли эти эмоции? Девушка вдумалась, вгляделась в безэмоциональное лицо и не найдя в нём ничего, кроме столь знакомой маски равнодушия, прошептала: — Мне нет оправданий. — Вы правы, можете идти. И постарайтесь всё же придумать хоть какое-то жалкое оправдание, — криво усмехнулся. — вдруг повезёт. Попробуйте одолжить у мистера Поттера зелье удачи. Повисла тишина. Гермиона тяжело дышала, ресницы трепетали, не находя покоя, а зубы нещадно кусали припухшие губы. Как она могла! Ещё несколько часов назад она мечтала стать выше в глазах Снейпа, но в итоге упала ниже некуда. Гермиона поднялась и немного покачнулась. — Так вы идёте? — с прищуром спросил. Спросил? С каких пор Снейп спрашивает? — Да. Простите профессор, я такая дура… я пойду иначе расплачусь перед вами опять и сгорю со стыда. — девушка закрыла рот рукой, не понимая зачем сказала это. Но видя довольный оскал Снейпа до неё стало доходить. Это было непростое отрезвляющее зелье! — А теперь сядьте и ответьте на пару моих вопросов. Гермиона ахнула и неосознанно дернулась в сторону двери, но Снейп был быстрее. Он невербально заставил Гриффиндорку рухнуть в кресло одним лишь порывом ветра. Ведьма прикрыла глаза понимая, что всё же хуже может быть всегда. — От куда вы достали алкоголь? — ученица понапрасну старалась сжать губы, желание поведать правду было выше, зелье вовсю проявляло себя. — Кормак принес целый мешок, он был сегодня довольно мил. — протараторила, а после недовольно хмыкнула. «Как низко! Как стыдно!» Профессор сморщился. — Вы пили вдвоём? — Нет, с нами были другие ребята. — зажмурилась, желая, чтобы это поскорее прекратилось. Любым способом. — Кто? — Много кто, можно сказать все с шестых и седьмых курсов. — Мне нужны имена. Дальше Гермиона произносила имена всех тех, кого запомнила, получился огромный список. — Профессор, прошу прекратите! — не выдержала, чувствуя, как по щеке катится слеза. — Нет, мисс Грейнджер. — протянул, откидываясь в кресле. Длинные, бледные пальцы забарабанили по каркасу старинного кресла. — Куда вы шли после отбоя и с кем? — Я была с Лавандой, Парвати… — ведьма постаралась сдержаться и даже прикусила язык застонав от боли. — Прекратите немедленно, это бессмысленно, глупая девчонка! Отвечайте, с кем вы были?! — прорычал маг, вставая и нависая над ней. — С Лавандой, Парвати и Джинни, мистер Снейп. Были ещё две девочки, их имён я не знаю. — пропищала, чувствуя его запах, упиваясь им и сейчас ей не было за это стыдно. Она наделала много дел, за которых можно стыдиться, что её чувства к учителю теперь кажутся совсем невинными. Тем более она уже упала в его глазах, так что можно вот так, не задумываясь, ощущать его. На уроках этого почти не удавалось, слишком рискованно. — Что вы делали, куда шли? — Я проспорила Лаванде, она задала сложный вопрос, на который я не смогла ответь и из-за этого должна была взять какую-нибудь книгу из запретной секции, сэр. Учитель устало потёр переносицу, отошел на шаг, вытянулся во весь рост и к большому шоку девушки — усмехнулся. — Лаванда задала вопрос, на который вы не смогли ответить? Удивительно. И что же это за вопрос, мисс? — на языке уже повис ответ. «Нет, нет, нет!» Она не может сказать! Зачем он спросил, зачем?! Гермиона прикрыла рот ладошкой, когда тот чуть было не заговорил без её ведома и для надёжности прикусила язык, пусть и не так сильно, как раньше. Профессор приподнял бровь, с интересом наблюдая за своей ученицей, злость незаметно ушла, вновь, что странно. Осталось лишь легкое раздражение, но смущенный вид Грейнджер в его кресле всё перекрывал. Она вызывает у него столько противоречивых эмоций! Мерлин, она вызывает у него эмоции! Снейпу определенно нравилось видеть её у себя в подземелье. Когда это произошло? С каких пор её вид стал так важен для него? Мерлин, да он чуть от злости не задохнулся, её поил какой-то гаденыш! «Кормак был милым сегодня!» — какая нелепость! — И где ваша хваленная гриффиндорская храбрость? Этой ночью я увидел исключительно сопли и рыдания. Гермиона перестала дышать. Зря Снейп задел её гордость, зря надавил на самое больное. Сейчас в девушке накапливалась злость. Возможно, на то и рассчитывалось, но какая к чёрту разница? Эта ночь самая сумасшедшая, самая глупая, самая откровенная, порывистая, бессмысленная, эмоциональная, насыщенная, тоскливая, мрачная, болезненная, утомительная, шумная и одинокая. Эта ночь поистине особенная. Точно, да. Она скажет, уберёт руки, даст волю чарам. Посмотрим, что скажет профессор этой умопомрачительной ночью. — Лаванда спросила, кого я люблю, мистер Снейп. — она сказала правду, зелье больше не принуждало говорить, однако сама Гермиона решила, что это всё не зря, возможно, вот оно время, когда молчать нельзя, когда нужно дать волю сердцу и отключить разум. Что ж, последнее ей уже удалось. «Рано или поздно это бы случилось.» — подумала, прикрывая глаза и набирая полную грудь воздуха. Чувства были слишком сильными, а она слишком эмоциональна в отличии от сдержанного Снейпа. Она бы не сдержалась, рано или поздно, так пусть это случиться сейчас, когда от переизбытка стыда она не почувствует большей неловкости. Северус будто потерял интерес и уже развернулся чтобы проверить котел и приказать ученице уйти, но остановился, слыша тихий голос Гермионы Грейнджер за спиной. — Сэр, — встала и подошла ближе, настолько, что он ощущал её дыхание за спиной. — Я не могла позволить ей узнать, потому что понимала последствия. Ведь вы нравитесь мне, сэр. Северус обернулся, останавливаясь на её медовых глазах. Он пытался найти в них насмешку, злость, хоть что-то, что могло опровергнуть правоту её слов, но Гермиона была серьезна, словно сдаёт очередной экзамен. Она не смущалась и не отводила взгляд, дышала ровно, так будто не призналась пару секунд назад в любви своему учителю по зельеварению. Угрюмому, жуткому, желчному, устрашающему профессору зельеварения. И не дав Снейпу даже открыть свой грубый рот, что не раз заставлял сердце юной Гермионы замирать, представляя его в самых сокровенных мечтах, она прильнула к застывшему телу, обвила его крупную шею своими тонкими запястьями, привстала на цыпочках и впилась в страстном поцелуе. Северус хотел оттолкнуть её лишь первые несколько секунд, затем он хотел одного: больше, глубже, слаще. Он сминал её губы в ответ, яростно и пылко. Проник в рот Гермионы, тут же сливаясь с её языком. Девочка отвечала неумело, но страстно, отдавалась полностью и это подкупало. Он держал её обмякшее тельце, чувствуя, что если отпустить, то оно свалиться прямо на пол и это так будоражило. Она зависит от него прямо сейчас, он — её опора. Северус вовсе не хотел её отпускать, прижал сильнее, только бы она не отдалилась. Разум где-то в пучине его сознания твердил: это ненадолго, это неправильно, но маг продолжал. «Ещё минуту, лишь пару мгновений…» Он приподнял её, не разрывая поцелуя и усадил на письменный стол рядом, устраиваясь между стройных ножек. «Ещё три, всего три секунды, и я отпущу. Раз. Гермиона сжала его чёрные волосы, царапая кожу. Снейп прикусил её нижнюю губу, словно отчитывая свою ученицу. В тишине кабинета раздался приглушенный стон и тут же исчез, перекрываемый дуновением сквозняка из приоткрытого окна. Два. Северус оторвался от её изрядно покрасневших губ, чтобы спуститься ниже и покрыть тонкую шею десятками мимолётных поцелуев. Таких нежных, убаюкивающих. Гермиона шумно вздохнула, когда почувствовала его дыхание на своей ключице, ещё пару поцелуев, на этот раз более продолжительных. Северус ловким движением расстегнул первую пуговицу атласной белой блузки, затем ещё две. Провёл ледяными подушечками пальцев по родинке между ложбинкой, от чего девушка выгнулась и прижалась ещё ближе. Три. Маг замер в трёх сантиметрах от её груди, моргнул, вдыхая тонкий цветочный аромат, он едва ощущал Герань. Гермиона распахнула глаза, когда поняла, что её уже давно не прижимают к столу. Девушка неловко встала, поправила юбку, застегнула блузку, смущенным движением заправила каштановую прядь за ухо и уставилась в спину профессора. Профессора… — Мистер… — Вам пора идти. Идите. — бросил каким-то ленивым тоном, будто ему вдруг всё наскучило. Гермиона ушла. Сейчас она была в растерянных чувствах, но кажется… кажется она счастлива. Придя в комнату, она увидела спящих девочек, почему-то на полу. Пробравшись сквозь своеобразное препятствие, бросилась на кровать и даже подпрыгнула на твёрдом матрасе. Повернула голову в сторону окна, где ярко блистали звёзды, одна летела по небу этой безумной ночи, а после исчезла. Вдруг Гермиона заметила что-то на прикроватной тумбочке Приподнялась и взяла в руки небольшой флакончик, пахнущий бадьяном, где было написано «От порезов и ссадин» аккуратным, крупным подчерком. И Гермиона почему-то заплакала, прижимая к груди драгоценный флакон. Кнат (англ. Knut)* — самая мелкая монета в денежной системе волшебников Великобритании. Её, в отличие от серебряного сикля и золотого галлеона, чеканят из бронзы и на ней изображён олень.