Деперсонализация

Вечер, день, ночь. Фред не знал какое сейчас время, он иногда забывал где находится в данный момент, но язвительный голос «санитара» Криспина напомнил об этом. В «Торни Тауэрс», где когда-то он работал, а сейчас ходит в смирительной рубашке по комнате. Раньше здесь было по люднее. А новоявленный «санитар» — никто иной как бывший пациент Фреда, раньше он считался умственным инвалидом, но после сильного помутнение разума Бонапарта, Криспина повысили в должности. Хотя это довольно странно. В данный момент Фред находится в игровой, играя в искаженную версию некогда любимой игры: на полу нарисовано мелом карта поля боя, а вместо фишек были использованы первые попавшиеся вещи. Так как руками Бонапарт не мог пользоваться, молодому человеку приходилось двигать «фигуры» по полю ногой. Раньше он брал из в зубы и тащил разные предметы с места на место, но сейчас он боится потерять равновесие. Стоп, а зачем он таскает этот хлам? «Фред! Не спи на поле боя! Лучше покажи на что ты способен на самом деле!» Ах, да. Сейчас он сидит в небольшой, но роскошной в своём интерьере комнате. В центре стоит стол с надоевшей до чёртиков настольной игрой «Вотерлоо-О». Парень давно проклял тот день когда купил эту настольную игру вместо того же пресловутого «уно». На высоком простом в своём дизайне стуле сидел сам Фред Бонапарт, поставив одну ногу на стол, а другая свисала, медленно покачиваясь. Напротив парня на роскошном стуле стоял сам Наполеон Бонапарт, точнее его генетическая память. Старик что-то говорил про войну и победу, но Фред его не слушал. Вдруг в голову бедному больному пришла глупая мысль, что ростом он точно пошёл в мать, от чего он нервно хихикнул. «Смеяться будешь когда выиграешь эту партию! А сейчас делай ход!» «Хорошо, пра-пра-пра-пра-пра дедушка» — раздражённо пробубнил Фред, заплетаясь на приставках «пра-», он так сильно устал от этого сиплого голоса своего родственника, что готов сделать что угодно, чтобы тот помолчал немного. Наш дылда взял первую попавшуюся фигурку и поставил на другую клетку. Что стало ошибкой. Это был последний живой болванчик в отряде Бонапарта младшего. «Опять» — с каплей страха в голосе сказал сам себе Фред. От идеи начать новый раунд этой чёртовой игры со своим родственником вызывала у паренька необоснованный страх. Где-то внутри он чувствовал что он никогда не выиграет и будет вечно играть в эту глупую настолку с этим безумным Эго маньяком. «Всё, ты выиграл, Наполеон Бонапарт выиграл, теперь мы можем устроить хотя бы пяти минутный перерыв?»-нервно попросил Фред у своего предка. «На войне нет никаких перерывов, так что расставляй фигуры» — приказным тоном ответил на нытьё своего потомка полководец. Но у Фреда нет больше сил тащить этот мусор обратно, Фред настолько устал что готов упасть на холодный пол и заснуть в позе эмбриона, всё равно Уайтхед просто отвратительный санитар и может уже давно ушел издеваться над другими оставшиеся пациентами, так что никто не увидит как обессиленный Фред упадёт в обморок от постоянной игры. «Фред? Фред! Ты какой-то бледный. Что с то…» — Фред не услышал что ему хотел сказать Наполеон, так как он бессильно упал. Наконец-то, больше Фред не услышит надоевший, никогда несмолкающий голос своего предка, не увидит насмехающийся взгляд Криспина, больше нет тех грязных стен когда-то любимой работы. Парень больше не чувствовал тот холод исходящий из старых окон, которые не могут сохранять тепло внутри. Больше брюнет не будет чувствовать этот отвратительный запах плесени. Бонапарт младший чувствовал себя словно он сейчас плавает в море, но тело его тяжелое и он медленно тонет в чёрной глубине. С этого полусознательного состояния молодого человека вывели чьи-то горячие руки. Это был Наполеон Бонапарт. «Фред, Фред, проснись, проснись» — словно через стену звучал приказной тон старшего, который с каждым словом становился полее умоляющим. В этот момент сам Фред чувствовал себя счастливым: толи от того что его предок перестал вести как высокомерный ублюдок перед неотёсанным бедняком, который по определенным обстоятельствам оказался его родственник, или от того что Наполеон наконец-то проявил хоть какую-то любовь и внимание к младшему. «Фред, прошу тебя, открой глаза» — нежно, словно боясь уронить, Наполеон обнял голову потомка, медленно гладя по волосам. Фред перехватило дыхание от этого действия, но не стал противиться. А наоборот, дальше притворялся спящим. Определённое время Бонапарт старший продолжал гладить потомка, шепча просьбы, словно выполнял чудной ритуал. После ещё одного прошение, старик, словно родная мать, поцеловал в лоб Фреда и положил свой лоб к лбу младшему. Такого проявления беспокойства наш пострадавший совершенно не ожидал, и, желая высказать своё крайнее негодование, Фред попытался резко вскочить, но вместо этого резко дёрнулся и открыл глаза. Его взору оказался потолок больницы Торни Тауэрс, покрытый мелкими трещинами, готовые осыпать вас своей старой штукатуркой. Подле тела больного стоял Криспин, с явным скучающим выражением лица. «Фред, ты и вправду всю ночь проспал на этом грязном полу? Тебе своей кровати не хватает?» — Скрестив руки в замок, саркастично сказал санитар своему больному. «Всю ночь?» — только эти два слова смог выговорить Фред, пытаясь переварить всё что произошло с ним. «Наверное это всё просто сон» -декларировал у себя в голове брюнет. Но был ли это сном? Хотя это не важно, сейчас на первом плане стоит продолжить игру. Фред встал с громким хрустом от долгого нахождения в одной позе и на полуваттных ногах доковылял до своего старенького стула. Напротив паренька стоял Наполеон, выглядел он так, что казалось с прошлой встречи он вовсе не двигался и был всё ещё недоволен своим потомком. «Всё как всегда» — с каплей уныния прошептал младший брюнет.