И вечности нам будет мало

      Ли сделал последний выдох, когда Наруто рухнул перед его ногами спиной на землю от изнеможения. Остатки дыма от побежденных клонов исказили ненадолго поле битвы, а сдавленное дыхание противников растягивало на губах улыбку восторга от победы. Рок сильно сжал кулаки — бинты натянулись, раскраснелась кожа вокруг костяшек, но боли даже от интенсивного боя против Неджи и Наруто не чувствовалось.       — Густобровый, ты молодец! — внезапно произнес Наруто, широко улыбаясь по-лисьи. Он вытянул большой палец вверх, подражая привычке мастера тайдзюцу, все еще распластавшись на земле. — Но я уже устал для следующего боя! Ты так быстро двигался, что я едва успевал вдыхать воздух!       Ли засмеялся:       — Хах, не переживай, Наруто! Ты можешь пока отдохнуть и укрепить свои великолепные юношеские силы, чтобы мы смогли по-дружески бросить друг другу вызов вновь! — Ли вытянулся от перевозбуждения и заулыбался еще ярче. — Я уверен, небольшой перерыв здорово поможет нам всем! Согласен, Неджи?       Мастер мягкой ладони, на последнем издыхании пытающийся избавиться от головокружения, коротко кивнул, с колкой завистью поглядывая на сокомандника.       — Рок Ли, — нежный голос прервал тираду о молодости и пылкости в глазах друзей, заставив победителя обернуться к высокому раскидистому дереву, у корней которого Сакура наблюдала за боем. — Это было потрясающе! Иди ко мне.       Ли с трепетом и сжавшимся сердцем подскочил к возлюбленной и наклонился на ее уровень, чтобы та смогла обхватить его сильные плечи и прижаться губами к щеке. Ли улыбнулся снова, вдыхая землянистый запах содранной травы, видимо, исходивший от поля их битвы, где растения смешались с вырванными комьями земли под их особенно импульсивными ударами и скачками. Влюбленный взгляд Сакуры заставил Ли наполниться большим количеством энергии, чем он потратил на тренировке, поэтому энтузиазм перелил через край и взвинтил мастера тайдзюцу новой волной предвкушения.       — Я люблю тебя, Рок Ли, — маняще произнесла девушка, захватывая взгляд своими светящимися изнутри зелеными глазами. Радужка напоминала роскошную зелень листвы, играющей на солнце в дымке тумана, картина которого напоминала утренний дурман после только ослабевшего сна.       Это было похоже на сон: Неджи и Наруто пали перед его силой и юношеской страстью к труду, а Сакура любила его с той же силой, с какой он уверенностью когда-то отдал ей сердце.       Но ее сердце принадлежало другому.       Эта разящая истина всплыла на поверхность сознания Ли именно в тот момент, когда он ощутил шероховатость губ на щеке. Ее поцелуй больше был похож на царапину от коры дерева, чем на проявление нежности, о которой Ли так мечтал.       — Сакура, ты… — Ли запнулся, боясь окунаться в истину. — Ты действительно любишь меня?       Неуверенность в его голосе, похоже, развеселила девушку и она с силой ударила его по плечу крепкой ладонью.       — Конечно, я люблю тебя всем сердцем, Рок Ли, — уверила Сакура, гипнотически заглядывая ему в глаза.       — Эй, Густобровый, разве ты не помнишь, как Сакура бегала за тобой с момента выпуска из академии? Ты был желанным парнем для каждой девушки, а она сцапала тебя в свои лапы самой первой! — рассмеялся Наруто, довольный своим поддразниванием и злостью Сакуры.       — Но как же… — Ли снова проглотил слова, но под ожидающим взглядом Сакуры закончил: — Как же Саске? Ты так любила его.       — Ах, любимый мой! — с долей раздражения проговорила Сакура. — Как только я увидела твою любовь ко мне и твою силу и страсть к своей работе на экзамене на Чуунина, я была поражена! Во мне расцвела любовь, Рок Ли, только к тебе и ни к кому более.       Сухие губы девушки снова царапнули Ли в щеку.       Рок облизнул губы от волнения. Однако облегчение длилось не более секунды.       Он не помнил восхищенного взгляда Сакуры на себе, вечно оставаясь в стороне перед Саске, безрезультатно стараясь притянуть к себе внимание возлюбленной. Чувство полыхающей любви не было великим, оно тянулось не изнутри, а скорее от впечатления, произведенного их первой и последующих встреч. То, что говорила Сакура и подтверждал Наруто, шло вразрез с той настоящей Сакурой, которую Ли помнил.       — Ты бы никогда не отказалась от Саске, — будто в трансе произнес Ли. — Не ради меня. Ты бы никогда не…       — Рок Ли, что с тобой сегодня происходит? — вдруг вмешался Неджи. При звуке его голоса в груди Ли сжался тяжелый комок и пополз вверх к горлу. — Вы встречаетесь с Сакурой на протяжении достаточного времени, чтобы больше не поднимать тему об Учихе Саске.       Дыхание Ли вдруг сбилось. Это была не Сакура. Друзья не называли его полным именем. Глаза Сакуры никогда не были столь поверхностного зеленого оттенка, а Неджи никогда ему не проигрывал в их тренировках, не говоря уже о Наруто, владеющим достаточными силами, чтобы размазать его по траве. А на экзамене Ли мог только проклинать свою внешность, за которую Харуно обозвала его.       Все, что происходило вокруг сейчас, было слишком похоже на сон.       Прекрасный вечный сон.       Зеленый свет ярко вспыхнул вокруг Ли, поджигая его со всех сторон силой и мощью. Волна энергии раскатилась от него и приковала друзей к земле. Вспышками осознание раскручивалось перед закатившимися глазами, расцветая в просыпающемся разуме. Сила Врат стерла иллюзию, словно соскабливая острием ножа грязь на стекле. Мерзкий хлюпающий звук растекся вокруг Ли, когда он ударил по земле, раскалывая ее остатки под собой. Казалось, земля с треском проглотила большую часть волны Шести Врат, чтобы выбросить ее обратно к мастеру тайдзюцу. Все завертелось в зеленоватом свечении, но вспыхнуло ударом волны алого оттенка, смешивая цвета в разных пропорциях, то создавая угольно-черные пятна, то размазывая хлесткие струи в серую массу. Второй удар расколол уже не землю. Кулаки гудели от давления, кровь стекла из носа к сжатым зубам, когда визгливый звук умирающего нечто растянулся вдоль его тела противоестественным для чего-то человеческого. Боль разгорячила суставы, пробилась к костям, но с третьим ударом Ли смог разорвать плотную ткань собственной иллюзии, прорвавшись сквозь ее разорванные нити, похожие на сосуды растения, и прыгнул в неизвестную пустоту.       Мгновенное пробуждение принесло с собой боль от использования Врат, какие его тело открыло под мощным импульсом бессознательного. Ли не стал гасить огненную энергию вокруг себя. Прекрасный сон был разрушен, виски пульсировали от непривычно продолжительного и слишком яркого сна. Вокруг его полыхающего тела валялись обуглившиеся и посеревшие остатки растения, создающего когда-то прочный живой кокон с Ли внутри. Рок сквозь боль заставил себя двигаться прежде, чем жесткие извивающиеся корни вырвались из-под земли. Рок бросился к повисшим над землей коконам, совершенно не понимая, что делать дальше. Вдалеке он видел могучий ствол растения, но вокруг, кроме пустынного пространства со множеством висящих тел и тлеющих звезд, не было ничего и никого, кто мог бы помочь Ли разобраться с собственной беспомощностью против столь сильной техники. Однако что будет, если Рок попытается освободить как можно большее количество людей?       Зеленой вспышкой мастер тайдзюцу бросился к ближайшим телам под небом, одновременно маневрируя между взбесившимися корнями. Режущим ударом, как ножницами, Ли нанес кокону рану, хватая из него спящее тело. Это оказался незнакомый ему шиноби, и Ли попытался привести его в чувства, но корни завизжали и проглотили только освобожденного обратно в иллюзию. Рок ахнул от скорости корней, но не сдался. Если ему придется повторять нападение за нападением на протяжении вечности, он готов принять этот вызов! Ноги напряглись перед очередным толчком, и сила выплеснулась из Ли, чтобы он смог разорвать в клочья следующий кокон, затем еще один и еще десяток за раз. Рок едва успел подхватить падающих людей, однако когда пытался привести в чувства хоть одного, глаза падших оставались плотно закрыты. Только один из них оказался достаточно сильным, чтобы оставить свой прекрасный мир, и распахнуть глаза. Улыбка и уверенность в груди расправила крылья, когда руки освобожденного сжали зеленую ткань жилета на груди Ли.       Корни прорвались из-под земли к ним двоим, когда Ли только попытался открыть рот для объяснений. Ли успел выхватить мужчину из лап дерева, но оно рассердилось на него за это и поползло вверх, куда Рок устремил импульс своей энергии.       — Послушай! — прогремел Ли низким голосом, совершенно для него не свойственным. Мужчина рядом с ним ошарашено оглядывался. — Пожалуйста, помогите мне освободить как можно больше людей!       Шиноби закричал в атаке, кунаем разрывая плоть кокона, откуда вывалился очередной освобожденный. Но стебли быстро оттолкнули чужеродный организм, втягивая добычу обратно.       — Это бесполезно! — закричал мужчина, с отчаянием наблюдая, как корни проглатывают очередного человека.       — Не сдавайтесь, мы можем освободить кого-то, кто способен справиться с этими растениями! — с болей от собственной силы прокричал Ли, вырывая из сна знакомого ниндзя. — Ино! — ахнул Рок.       Шок, только подавленный в его конечностях, подвел его, и корни выбили из рук мастера тайдзюцу девушку. Как бы быстр Ли ни был, он не способен был вернуть всех друзей, пока корни бушевали вокруг. Один из них закрутился вокруг его лодыжки, но только сорвал гетры с утяжелителей на левой ноге, когда Рок сорвался с места и бросился на следующий кокон.       Волнение и отчаяние билось в висках угрожающей волной паники. Вид подруги, только вырванной из его рук, заставил Ли пообещать себе, что в следующий раз он не позволит своим ладоням разжаться. Он сжал кулаки сильнее, сквозь рев в ушах от вспышки эмоций ринувшись к кокону, отличающемуся от остальных по странному изгибу формы. Резким ударом Ли пробился внутрь и только приготовился дернуть его из кокона, как тонкие пальцы сами вцепились в его костюм и сжались мертвой хваткой.       — Гаара! — воскликнул Ли, пораженный мгновенными движениями Казекаге. Они были настолько резкими, что создавалось впечатление, будто повелитель песка вовсе не погружался в сон, а лишь ждал часа, когда сможет ухватиться за чью-то спасительную энергию.       Расфокусированные светлые глаза Гаары прощупали ситуацию, но Рок резко вырвал его из кокона прежде, чем сознание приняло какое-либо решение. Ли откинулся назад, прогибаясь мимо атак корней, и Гаара смог увидеть внизу огромное пространство тел. Песок из тыквы за спиной создал под ними обоими платформу, и Гаара поднял выше в небо — подальше от корней.       — Внизу! — взвизгнул Ли, вспоминая о только освобожденном шиноби, но того вновь подвесили под небо к глубокому сожалению Рока. Вспоминая собственное обещание, он не отрывал руки от запястья Гаары.       — Как ты вырвался? — быстро заговорил Каге, впиваясь глазами Ли в лицо. На крепкую хватку он не обращал внимания.       — Я понял, что я во сне и расколол кокон благодаря Шестым Вратам. Похоже, моя способность драться в бессознательном состоянии помогла! — перекричал Ли свист ветра. Воздушная стихия была причиной этого или же энергия от его Врат, но песок под ними задрожал, словно Гаара не до конца вернул свои силы и сознание. Бинты давили, а чужая кожа казалась обжигающе-холодной, но Ли отказывался отпускать руку Гаары, только плотнее пристраивая кожу к коже       — Тайдзюцу — одна из слабостей Мадары, — проговорил Гаара в потоке мыслей. — Но вырваться из столь сильного гендзюцу сложнее, чем атаковать тело противника.       — Я не…       Корень метнулся к ним и прорвался сквозь песчаную платформу. Сердце Ли пропустило удар, когда силуэт юноши вдруг отклонился в сторону, чтобы отпрыгнуть, но Рок не позволил ему этого сделать. Чувство отчаяния колыхнуло дыхание. Рок боялся потерять связь с реальностью, боялся остаться один на один против Дерева, боялся апокалипсического одиночества, которое могло бы настигнуть его в последние секунды битвы против злостных корней, если бы они вновь забрали его друга. Ли скользнул рукой по изгибу поясницы под тыквой Гаары, и оттолкнулся от их песчаной платформы, крепко держа тело Казекаге рядом с собой. Когда они приземлились на ветку, Ли все еще держал Гаару за запястье, и песок, покрывающий тело хозяина, начал стекленеть там, где подушечки пальцев мастера тайдзюцу обжигали своей техникой.       — Ли, отпусти меня! Мне нужны обе руки! — прокричал Гаара приказным тоном, но Рок сжал конечность только сильнее.       — Нет, Казекаге-сама, я не могу отпустить вас!       Официальное обращение со стороны Ли только разозлило, но Гаара так и не смог потребовать даже объяснений. Множество щупалец оплело сначала их ноги, затем проникло между ними в намерении расцепить их руки. Гаара резанул диском песка растение, что ползло по их телам и протянул Року вторую ладонь. Ли схватился за нее с долей испуга и рванул на себя, теряя равновесие. Ли крепко прижал Гаару к груди, пока они падали, и тонкие растения с огромной силой и скоростью оплетали их обоих в один кокон.       Когда даже двигать руками не выходило, а сознание уже мерцало до побеления, Гаара серьезно взглянул Ли в глаза, что показались после истечения эффекта Шестых Врат. Их ноги переплелись в совместном коконе, лица оказались друг напротив друга, и потому Ли встретил жесткий взгляд Гаары мгновенно.       — Ли, — сорвавшаяся уверенность с губ Гаары, казалось, с его голосом прорывалась сразу в сознание Рока. — Я хочу, чтобы ты не переставал сражаться! Один раз ты вырвался из сна, значит, сделаешь это снова!       Слова стучали в голове вместе с кровью, адреналин забился в горле.       — Я обещаю, Гаара, что не оставлю попыток вырвать нас из Вечного Цукиеми и защитить тебя! Чего бы мне это ни стоило!       Намек на улыбку поднял губы Ли, но его омрачила тень и хлопок закрывшегося кокона. Рука Ли крепко сжала ладонь Гаары в безмолвном обещании, но в ответ Гаара безвольно закрыл глаза.       Ночь снова стихла.       Ли очнулся в белоснежной постели, запах мокрых цветов ближайшей сакуры распространился в комнате приятной свежестью, какую обычно приносит ночь, а не раннее утро. Тепло одеяла и мягкость подушки приятно расслабляли сознание, и веки непроизвольно отяжелели. Однако тело требовало немедленного выплеска накопленной резервами энергии, и Ли приготовился вставать.       Но почувствовал приятную шероховатую тяжесть на правой стороне груди. Розовые волосы рассыпались над его ключицей, щекоча кожу, как мягкая трава под осенним ветром. Ли шевельнул рукой и почувствовал под ней бархатную кожу, ярко контрастирующую с его собственной грубой ладонью, испещренной шрамами и шишковатыми наростами. Ли почти промурлыкал от этого ощущения, снова провел рукой по оголенной спине девушки, прежде чем встрепенуться и дернуться в сторону. Сакура недовольно проворчала что-то под нос и проснулась, заглядывая Ли прямо в глаза с сонным выражением лица, но довольным.       — Доброе утро, муж мой, — ласково, как шуршание листвы, проговорила Сакура и поцеловала Ли в щеку.       Рок с округлившимися глазами уставился на Сакуру в своих объятьях, на ее светлую кожу лица с нежным вкраплением алых губ. Зеленые глаза боролись за его внимание, и Ли позволил себе взглянуть на мгновение в их омут.       — М-муж? — выдавил он неуверенно, заливая белые простыни алым отсветом от собственного румянца.       Девушка потерлась макушкой о его подбородок и упала щекой ему на грудь.       — Конечно, Ли. Вчера была наша свадьба, разве ты забыл? Ты так мечтал об этом, — глубоким голосом, слишком глубоким для девушки, произнесла она последнюю фразу.       Губы Ли задрожали. Он не чувствовал ушей от собственного жара смущения, находясь с девушкой мечты в одной спальне — в одной постели. Все было нереально, сюрреалистически идеально для него — вот так просыпаться с любимой женой после явно прекрасной ночи и не менее великого торжества в своей жизни. Его рассвет юности настал именно сегодня, но неужели он так опьянел от счастья, что все вокруг кажется миражем? Дымка сна еще не сошла с окружающих предметов. Только покалывание в руке тепло отзывалось в теле, будто несколько мгновений назад Ли крепко сжимал в ней чужую руку.       — Ах, ты же опоздаешь на свою тренировку! — воскликнула Сакура, тут же сбрасывая с себя одеяло. Ли в панике закрыл глаза обеими ладонями.       — Сакура-сан, пожалуйста, не делайте так! — дрожь в голосе Ли читалась слишком откровенно.       Медик только рассмеялась, хитро сощуривая глазки. Зелень ее глаз блеснула.       — Как мило ты смущаешься, дорогой, — Сакура приблизилась к Ли так близко, что тот почувствовал запах мокрой листвы от ее дыхания. Бархатная кожа пальцев коснулась его щеки, и Рок невольно приоткрыл глаза на лицо бывшей Харуно. — Скорее собирайся, Неджи терпелив, но даже он раздражается, когда вызывает тебя на реванш, а ты опаздываешь!       — Реванш? Мне? — удивленно произнес Ли.       Однако в следующее мгновение Рок уже был на тренировочном поле в своем любимом костюме, мертвой хваткой обтянувшем его тело, словно ветками. Привычный вид на тренировочный корт казался пустым — сегодняшним утром даже за пределами его площадки не было видно ни души. Холодный ветер хлестал по куртке и перебирал ровный край челки. Сердце бешено заколотилось в ушах, как только из тени навеса, под каким хранился инвентарь, выплыл знакомый белесый силуэт — туманный и мягкий, будто иллюзия. Темные волосы путались на ветру, плавные изгибы белой ткани кружились, придавая телу невидимый контур. Воздух показался токсичным от собственной тяжести — Ли почти задохнулся, когда увидел, как открываются светлые и чистые глаза друга. Неджи встал в боевую стойку, призывая Ли сделать то же самое — без слов. Будто некая сила не могла воссоздать нужную для вызова интонацию. Рок смотрел на друга с болью. Эта боль зародилась и прокляла все органы, отчего те резко сжались и выдавили из тела хриплый удушающий выдох отчаяния.       — Неджи, — слабо выплеснул Ли. Тело не желало поддаваться контролю, словно его оплели путами, но и оставаться на месте Рок не хотел бы, когда образ его сокомандника так близко к нему. По щекам хлынули слезы счастья.       — Неужели ты так сильно рад, что я наконец-то одолею тебя в этой битве, что тебя пробило на юношеские слезы? — фыркнул Хьюго презрительно и бросился в атаку, не дожидаясь ответной стойки от Ли.       Рок снова задохнулся. Боль раскачивалась в нем волнами, как качели, пока не достигла апогея, и выстрел осознания пронзил сердце.       Неджи был мертв.       Стоило Ли вернуться к этому знанию, как образ Неджи вдруг остановился — его длинные пальцы метнулись к лицу Ли, но застыли всего в паре сантиметров — и был стерт, словно мел ладонью с учительской доски.       Неджи мертв.       Ли судорожно вдохнул, наблюдая за остатками меловой пыли, рассыпающейся над слишком прекрасной и ровной травой корта.       Все это было сном. Память и о Вечном Цукиеми, и о попытке спасти людей от их мечт, и внезапное отчаяние и страх одиночества прорезался в разуме, как корень настойчивого сорняка, чужеродного и грязного. Рок вспомнил и о теплом сжатии чужой ладони, но никак не мог найти в тех же воспоминаниях, кого или что обещал спасти в последнюю секунду перед погружением в сон. Он встряхнул головой, намереваясь хоть силой вытянуть из себя суть обещания, однако ничего более Рок так и не откопал в сознании. Память даже не позволила ему столкнуться со знанием того, каким образом ему впервые удалось вырваться из собственной мечты.       Но ничего! Даже если это знание не пришло к Ли сейчас, он был уверен, что хорошенькая тренировка выбьет в нем несколько понятных ему образов. Даже если на это придется спустить весь день, Рок добьется того, чтобы вспомнить все, что ему нужно! Это чувство клубилось там, глубоко внутри, засев подобно семечку, и ростки юности еще могут расцвести внутри Ли, пока он будет напрягать все свое существо для достижения цели! Он гений труда — этим и воспользуется!       Упав на руку, Ли принялся подниматься и опускаться в бешеном ритме. Несколько сотен отжиманий подряд пронеслись столь быстро, что Ли и не заметил счета, за что наказал себя и начал с самого начала. Но никакая физическая тренировка не прожигала его мышцы, и никакой контроль над дыханием не помогал вернуть затерявшиеся воспоминания. Перед глазами бился только мертвый расплывчатый взгляд Неджи, когда Ли закрывал ему глаза дрожащими пальцами. На траву капнуло несколько соленых то ли от пота, то ли от слез капель. Ли приостановился, позволив себе на секунду слабость дрожи, но вернулся к повторениям, как к рутине, и снова начал считать с самого начала.       Наконец, успокаивающая боль растянулась вдоль костей, но ее все еще было недостаточно. Мысли все никак не отлеплялись от образа Неджи в его руках. От смерти Неджи. Призрак, созданный сном, два или три раза останавливался рядом с Ли, чтобы снова вызвать его на бой, когда крохотные обрывки желания снова встретиться с товарищем скользили в голове Ли, однако Рок отбрасывал призрачный голос сокомандника, сильнее сжимая зубы.       Наверное, прошло несколько часов, прежде чем Ли поднялся с земли, но так и не почувствовал нужного потрясения в конечностях. Здесь, в мире иллюзий, его тело оставалось за гранью и любая физическая боль не ощущалась так ярко, как в жизни, если гендзюцу не было нацелено именно на причинение боли ментальному телу. Но даже так Ли понятия не имел, как вырываться из гендзюцу, еще и такого масштаба…       Он слышал повсюду треск деревьев и скрип кроны, запах свежести трав. Он множество раз сражался на заданиях с ниндзя или бандитами, с друзьями и врагами среди точно таких же пустынных пространств. Но каждый раз, когда кунай врезался в плоть, и кровь рваными брызгами хлестала из ран, воспоминания вбрасывали его ненадолго в один из главных боев в своей жизни, вернее, в тот, где ему спас жизнь его первый соперник, что некогда пытался его по-настоящему убить.       При имени Казекаге внутри загудело тепло, словно Ли подобрался к нужной ему разгадке достаточно близко. Это жжение в груди проникало дальше в кровь, пока не отступило обратно в закрома разума, едва коснувшись кончиков пальцев. Ли сел на траве, глубоко вздохнув. Руки безвольно болтались на коленях, голова низко упала на грудь. Он мог бы просидеть так не дольше двух секунд. В своем обычном состоянии. Однако сейчас тело само переставало слушаться его, и даже голос разума оставался глух к просьбам вернуть воспоминания.       «Гаара, Гаара, Гаара», — повторял про себя Ли, силясь воссоздать то тепло внутри себя. Имя продолжало заряжать воздух, пока густая масса не возникла неподалеку на тренировочном корте.       — Ли, — прозвучал знакомый голос, и при его звуке Рок вздрогнул. Мурашки холодно перебрали позвонки.       Парень обернулся, мгновенно вставая на ноги перед лицом Казекаге. Руки его, как и всегда, оставались сложенными на груди, но все тело казалось натянутым от нервов — Гаара вот-вот встанет на цыпочки.       Чего толку сидеть без дела с опущенной головой? Ли встал в стойку, но сквозь натянутую улыбку в черных глазах мелькнуло мерзкое чувство одиночества — возможно, сон его услышал, поэтому и послал к нему повелителя песка.       — Гаара, ты явился на матч-реванш со мной? — подыграл мастер тайдзюцу. Он понимал, что одной из целей в его жизни все еще была демонстрация своих успехов перед Казекаге. Видимо, сон прощупал и это желание Ли, а потому образ Песчаного Демона теперь предстал перед Ли с готовностью снова проиграть противнику. Может быть, если юный Зверь сразится со своим бывшим врагом напрямую, что-то всплывет в памяти?       Гаара приоткрыл губы, выпуская воздух.       Так и не шелохнувшись, он призвал свой песок, взявшийся больше из-под земли, нежели из тыквы, которая крепким ремнём все еще стягивала ему грудь. Ли бросился в атаку с привычной точностью. Минуя языки песка, он все ближе подходил к оппоненту, намереваясь выложиться хотя бы в этом сражении по полной, пусть заранее понимал, что сон позволит ему выиграть с минимумом усилий.       Вернее, Ли так считал. Пока песочный жгут не прошёлся по его спине, выбивая из лёгких воздух. Минуя замешательство, Рок увернулся от следующих атак песчаного дождя — несколько из них все же задели костюм, оставляя порезы гореть. Они задымились и тут же срослись, будто никакого урона костюму и не было нанесено. Ли снова оказался в устойчивой позиции на земле, но отскочил от внезапного выпада Гаары. Он сбросил тыкву, что ударилась с глухим стуком о землю, и рванул к Ли, пока песчаный дождь не распространился по всему корту, где они спарринговали. Удар за ударом Гаара подходил ближе к Ли, пресекая попытки песка защитить его от ответных нападений или самому напасть на мастера тайдзюцу. Так близко Рок еще никогда с Гаарой не дрался. Он в мгновенных промежутках между их движениями различал каждую складку на его лице, уже уставшего от многочисленных переговоров и споров с Советом Суны. Улавливал дрожь губ при каждом усилии над песчаной защитой. Пот капал с носа на землю, на траву, поглощенную слоем сухого песка, который застревал в обуви и забивался между одеждой и кожей, между бинтами и в волосах. Даже вездесущий запах растений теперь перемешивался рядом с Гаарой с щекочущим ароматом, похожим на корицу с примесью влажной земли в парниках и дышащей чернилами бумагой. Руки Казекаге и правда пахли иссушенной бумагой и сами напоминали хрустящие свитки. Ли улыбался, хоть песок и попадал при этом в рот, щелкая по зубам.       Мерная череда ударов рук о руки позволил им приблизиться друг к другу, ворваться в чужое пространство и защищать собственное. Ли привычно для себя оценивал противника и понял, насколько хорошо Гаара поработал со своим тайдзюцу.       Он раньше не видел Гаару, использующего собственное тело вместо песка в бою. Однако стоило заметить, что Казекаге настолько старательно подавлял собственную стихию, словно боялся ее применять, хотя всего несколько секунд назад смело заставлял того рвать Ли костюм.       Размах слева заставил Ли сделать выпад и схватить Гаару за плечи, чтобы перекрутиться и повалить того на траву. Но повелителя песка встретила его защита и ударила Рока в грудь. Он отшатнулся, потеряв равновесие под напором стихии, и теперь сам лежал прикованным лопатками к земле.       Он проиграл?       Песок, сцепивший его руки, медленно осел, и едва шевеля травинки, отполз обратно в тыкву, брошенную Гаарой ранее ему под ноги.       — Извини, Ли, — звучит глубокий хриплый голос, и при его звуке что-то внутри Ли перевернулось. — Я не смог сдержать песчаную защиту.       Гаара не поддавался.       Ли резко сел на траве, опасно уставившись на соперника. Чувство проклюнулось, расцвело и взбесилось в груди, поднимая Ли едва ли не за шкирку на ноги и бросая его по направлению к удивленному Гааре. Ладони сами потянулись в спешном движении к лицу повелителя песчаного дзюцу, будто от скорости прикосновения кожи о кожу зависело это самое чувство. Такое приятное, радостное, но отчаянное. Рок почти рывком заставил Гаару поднять голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Они находились достаточно близко друг от друга, чтобы Ли мог полной грудью вдыхать естественный запах Гаары — эту смесь пустынных песков, осадок ярких специй Суны, жжение от металлического запаха битвы.       — Гаара?.. — прошептал Ли, наклоняя голову, чтобы под светом искусственной луны взглянуть в калейдоскопы пенно-морских радужек. — Это ты? Ты настоящий?..       Маска бесстрастия Казекаге дала трещину, надбровные дуги поползли вверх.       — Ли?.. — Теперь ошеломление взяло свое. — Ли?       Гаара редко повторял вопросы, но этот случай оказался таким настоящим и живым, что даже рука его безвольно ответила на прикосновение — кончики пальцев пробежали единственным открытым участкам кожи — шее, затылку, щекам и запястьям.       Ли схватил Гаару и прижал к груди с такой силой, что ребра заскрипели у обоих.       — О боги, неужели это ты, Гаара? Я так беспокоился о тебе, так волновался, что больше не увижу никого настоящего!.. — Ли почти рыдал от облегчения. — Не подумай, что я сдался, совсем нет!       — Как долго ты здесь? — спросил Гаара, отрываясь от груди друга.       — Ам… — Ли задумался. — Прошел всего день, не больше, я думаю.       — И у меня, — нахмурился Гаара, уводя глаза куда-то за плечи Ли.       — Но как… Как мы попали в один сон?       Гаара снова взглянул на него. Пронзительный взгляд мерцал, но ядовито-зеленый оттенок, как у ненастоящей Сакуры, не появился.       — Нас сплели в одном коконе. Возможно, это соединило наши сны.       — Это имеет смысл, — Рок так и не смог унять улыбку. — Но я рад, что мы встретились. Пусть даже в этом мире.       — Ты помнишь, как вырвался? — тон Казекаге вернул властность и холод. Руки скрестились на груди.       — Нет, — угрюмо ответил Ли. — Но я уверен, что ты сможешь помочь мне вспомнить…       Земля дернулась будто в конвульсиях. Мир затрясся, заставив обоих потерять равновесие. Тяжёлый гул, как звериный крик, загрохотал под небом в попытке расколоть его на части. Ли сгруппировался и успел подскочить на ноги, прежде чем Гаара рухнул навзничь, но песок не подлетел остановить падение. Тыква вовсе растворилась в воздухе, будто ее сдуло ветром.       Небо задрожало с новой силой, стряхивая с себя обманчиво-голубой цвет. Красная шелуха поползла дальше от солнца, превращая его свет в кроваво-красное марево. Иллюзия стекала вниз в буквальном смысле: небо плавилось и скатывалось тягучей массой, забирая с собой и леса, и гору Хокаге, и оставшуюся пыль от жителей Конохи. Конец Света. Гаара лежал на спине, глядя прямо на красную луну, и его конечности заволакивали остатки неба. Капля холодной жидкости упала ему на щеку, и он вздрогнул.       Как прекрасно было темное небо даже с этим красным светом…       Гаара попытался подняться, но его конечности уже потонули в остатках пейзажа. Глаза снова подцепила прекрасная луна… Ее лучи так и манили, кажется, ее лик все ближе и ближе опускался к Гааре, чтобы завлечь его в иной мир — мир его мечтаний…       — Гаара! — голос показался отдаленным, но слишком знакомым, чтобы так просто его игнорировать.       За голосом в пространство взгляда ворвался тёмный силуэт.       — Гаара! — отчаянно кричал Ли, стоя на коленях перед утопающем в омуте другом. Он протолкнул руки в эту ужасную массу, оставшуюся от неба и как воск стекающую по пейзажу вокруг. Под ней он нащупал раскинутые руки Гаары и сильно сжал его ладонь в своей.       — Гаара, пожалуйста, я не хочу потерять тебя! — Рок и сам не понимал, о чем просит. Но чувство надвигающегося одиночества заставляло выпаливать просьбы за извинениями и сжимать ладонь Гаары уже до легкой боли. Боль отрезвила. Казекаге резко встрепенулся, моргнул раз-другой, и попытался вырваться. Но странная масса крепко держала его, утягивая вниз. Все, что он мог, это взглянуть Року прямо в чернильные глаза и прокричать:       — Ли, найди меня во сне!       И затем тьма. Ли будто ударили по голове, но не до боли, а до лёгкого, даже приятного покалывания. Легкие наполнились воском неба. Он не смог дышать. Темнота заволокла разум и осела в дыхательных путях. Однако сознание не тускнело, а разворачивались во все большей энергии. Конечности тяжело прижало к чему-то холодному, как весенний сок дерева, и воздух снова наполнил легкие. Ли приоткрыл глаза. Состояние, в котором он себя чувствовал, было знакомым. Почти после каждой миссии, когда его кости и мышцы разрывались от напряжения и его приходилось затаскивать в больницу для восстановления и накачивания особыми препаратами… Сознание не пробуждалось полностью, все казалось туманным и сонным, как после долгого отяжеляющего сна, от которого не избавиться до следующего погружения в иной мир.       Ли открыл глаза, но белесые стены казались сформированными наспех, словно из кусочков совершенно разных вселенных. За зрением вернулся слух и тяжесть конечностей. Рок повернул голову от потолка к стеклу окна, откуда падал шероховатый песочный свет, и услышал за окном гул песков. Затем — пиликанье мониторов рядом со своей постелью.       — Доброе утро, Рок Ли! — прошелестел голос над ним, и Ли вздрогнул.       — Сакура-сан? — несмело проговорил Ли, уставившись на девушку в медицинской форме. — Я в больнице?       — Да, после твоей операции мы положили тебя сюда.       — Операции? Какой операции? — испугался Рок, мысленно проверяя тело на наличие травм и болей. Их, на удивление, не было. Или просто не ощущалось из-за уходящего наркоза.       — Неужели не помнишь? — искренне удивилась Харуно, заглядывая в медицинскую карточку. — Среди побочных эффектов есть лёгкая потеря памяти, но чтобы ты забыл о собственной операции на получение ниндзюцу?..       — Что? — Ли резко сел в постели, чувствуя после слов подруги неожиданный прилив сил. — Что ты говоришь?       Сакура хитро улыбнулась, вглядываясь в лицо Ли своими зелёными, как стебли цветов, глазами. Они имели даже похожий узор радужек — те пестрели линиями прожилок, по которым течет сок.       — Ты можешь владеть ниндзюцу, Ли, — раскатом произнесла девушка. — Для этого и была операция.       Мир будто зазвенел. Дыхание сбилось на вдохе, сердце заклинило. Только аппарат продолжал отсчитывать резко подскочивший пульс. Сакура было хотела с беспокойством проверить состояние пациента, но широкая улыбка и блеск в уголках глаз заставил ее улыбнуться в ответ.       — С-Сакура, я и не знаю, как благодарить!.. Я так счастлив! — Ли засмеялся сквозь истинно юношеские слезы. — О, я уже чувствую, как она течет внутри меня! Эта энергия т-такая тёплая! Живая!       Настоящая!       Ли перевел взгляд на пейзаж за окном, различая лес, а за ним — песчаные дюны. Странное наложение двух совершенно разных климатов не пугало, а наоборот, подсказывало о чем-то теплом и любимом. Сакура присела на кровать рядом с ним и крепко прижала к себе, обволакивая густым травяным запахом.       Настоящая…       Ли провел ладонями по ее спине, обтянутой накрахмаленным белым халатом, и удивился его жёсткости, будто трогал многолетнюю кору.       Настоящая?       — Могу я прямо сейчас идти тренироваться? — спросил Ли, хотя тревожное ощущение покалывало душу.       — Конечно, Рок Ли! — улыбнулась Сакура, стягивая с него одеяло. Под ним юноша уже был в своём зелёном трико и гетрах. Даже утяжелители остались на его ногах. Разве так можно в больнице?.. — Иди, а я посмотрю, как ты тренируешься!       Ли так и засиял. Совершенно не церемонясь, он вскочил с кровати, поцеловал девушку в щеку, за что получил ошеломленный взгляд зелёных глаз, а потом выпрыгнул прямо из окна на свежий воздух улицы.       Песок сперва напугал, когда подошва сандалий коснулась неровной поверхности. Но дорога не двигалась и не стремилась атаковать, поэтому Ли быстро отогнал мысль о самозащите. Он поднял глаза. Песчаные постройки шарообразной формы слились с зелеными яркими крышами зданий Конохи. В этой смеси, так гармонично сочетающей пышность зелени и шероховатую тягучесть гранул, пробегал жаркий воздух истинно пустынной местности, однако из-за него становилось холодно больше, чем жарко. Воздух не опалял горло, не позволял деревьям сохнуть, а в их раскидистых тенях отдыхали смеющиеся и довольные жизнью люди. Были они шиноби или нет — Ли определить не мог из-за отсутствия налобных повязок. Металлического блеска… не было вовсе. Ни кунаев, ни защитных жилетов, ничего, что могло указывать на постоянную готовность к заданиям.       Это был прекрасный мир.       Рок улыбнулся еще шире, когда незнакомки в туниках, какие носят только жители Сунагакуре, взглянули на него своими удивительно похожими травянисто-зелеными глазами.       — Прошу прощения, — сказал Ли. — Не подскажете, где здесь тренировочная площадка?       — Ах, Рок Ли, — зашептала одна из девушек. — Вы же… Это же вы?       — Ам… Да, — смущенно и немного непонимающе скривился Ли.       — Не могли бы вы… — она рассеянно похлопала глазами и поджала губы, — показать, на что способны? Можем мы поприсутствовать на вашей тренировке?       Ли покраснел — его губы так и сложились в неровную линию.       — Д-да, конечно, — неловко произнес он, потирая затылок и нервно пытаясь вспомнить, встречались ли они ранее. — М-моя тренировка не слишком интересна, конечно, но если вы хотите…       — Да, да, хотим! — захихикали девушки, едва не визжа от восторга. — Пойдемте, мы проведем вас к тренировочному полю, Рок Ли!       Мастер тайдзюцу приоткрыл рот, чтобы позвать Сакуру, но та, уже переодевшись, сама спустилась к ним с тем же восторгом в глазах, что и две их спутницы.       Все улыбались одинаковыми счастливыми улыбками, словно увидеть тренировку Ли было для них смыслом всей жизни. Понемногу от этого непривычного внимания дискомфорт раскрылся и зашевелил внутренности до неприятного трепета, но слегка туманный от лекарств и долгого сна разум не обратил на то должного внимания. Ли был рад. И на губах его играла такая же приторно-сладкая улыбка.       Как бы сильно Ли ни пытался, он не мог понять, каким образом Коноха и Суна вдруг слились воедино — причем не только архитектурой. Гравийно-песчаная дорожка извивалась между постройками и разношерстными островами зелени посреди пустынных мест. Они прошли мимо парка, где небольшие деревья словно бы сами опрыскивают воздух достаточным количеством воды, чтобы цветы в их тенях покрывались нужными капельками влаги и блестели на солнце яркими бутонами. Люди, узнавая легендарного Зеленого Зверя, махали ему обеими руками или лениво кивали с лёгкой улыбкой, сдержанной достаточно, чтобы выдать жителей пустыни, не привыкших к излишней демонстрации своих эмоций.       Когда Ли в компании трёх девушек прошёл, казалось бы, мимо одного и того же мирного пейзажа уже в седьмой раз, недалеко от них послышались задорные детские голоса: «Беги скорее! Иначе догоню тебя!»       — Рок Ли, пойдемте по другой улице, там короче, — поспешно проворковала девушка рядом с ним, крепко прижимаясь к его плечу щекой.       — К-конечно, — быстро согласился Ли, под руководством трех прекрасных созданий свернувший в первый попавшийся переулок.       Что-то яркое, совсем неподходящее для этого места, резануло воздух за спиной и пробежало дальше. Ли машинально обернулся, не обращая внимания на неловко задетую им девушку. Периферийное зрение все еще оставалось затемненным, как в раздражающе похожем на реальность сне. Ли пытался присмотреться к яркому желтому пятну, прыгающему под деревом, но словно толстая грань, отделяющая его мир от чужого, не давала понять происходящее и увидеть другого гостя иллюзии.       — Наруто! — рассмеялся хриплый не по годам, но тонкий голос вбежавшего в поле зрения Ли другого ребенка.       Девушки вокруг него сжались в кольцо.       — Рок Ли, идем, — позвала Сакура, мёртвой хваткой вцепившись тому в куртку и тянув с силой в сторону от детей. — Идем же! — уже с шипением говорила она, округляя свои травяные зелёные глаза.       — Кто это? — спросил Ли, указывая в сторону бегающих вокруг куста с влажными листьями мальчишек. — Они мне знакомы…       — Нет, ты же впервые здесь, ты не знаешь этих детей, — настаивала одна из незнакомых девушек. — Но если хочешь, после тренировки мы можем познакомить тебя с ними.       — А где это — «здесь»? — прищурился Ли. В образе спутниц что-то рассеялось и пошатнулось. Ли неприятно поморщился от их ничтожных улыбок, что они пытались держать на губах, и вырвался из хватки Сакуры, чтобы направиться к стене грани. Кем бы ни были эти дети, они кажутся более живыми, чем холод трёх девушек, чьё присутствие Ли почему-то больше не чувствовал за плечами. Грань, как расплавленное стекло, обволокла его с головы до ног и прогнулось от его уверенных шагов. Вязкая она протестующе загудела, и внезапный импульс заставил Ли отшатнуться от возникнувшей пульсации. Словно эта грань была живой. Но отчего же никто не замечает эту странную массу? Вдалеке, как и за пределами невидимого препятствия, царил покой, но мир оставался столь ленивым под полуденным светом, что казался слишком иллюзорным.       Ненастоящим.       Ли не понимал этого чувства в груди. Одна его часть призывала к резким действиям, к борьбе и последующей боли, какое тело не испытывало слишком давно, чтобы вновь завыть от недостающего напряжения. Ли казалось, что все время, пока он ходил по улицам несуществующей деревни из сочетания двух различных, пока дышал этим густым влажным от обильного запаха растительности воздухом и касался чужих рук, слишком нежных, как лепестки, или шершавым, как древесные наросты, Рок находился в постепенно остывающей массе формалина, в котором утопили его тело его собственные мечты, что внезапно стали сбываться. Он слишком расслабился. Он забыл о боли, что сопровождала его всю жизнь.       Однако, вторая его личность, более темная и тихая, вдруг зашипела и набросилась с кричащими предложениями остаться… «здесь». Где-то, где тело Ли и его разум смогут успокоиться и наконец обрести то, чего он так страстно жаждал, возможно, даже больше.       От смешавшихся чувств буря в сердце становилось только шире, разрывая кусочки низкого неба, пусть оно оставалось безоблачным. Он о чем-то забыл. Ли забыл… Но он должен вспомнить, почему нутро не позволяет ему броситься в искушающее счастье исполнения желаний.       Откуда берутся все эти мысли и запреты? Почему он считает этот, казалось бы, совершенно обычный мир нездоровым?       Ненастоящим?       — Рок Ли, — взявшаяся из ниоткуда Сакура подлетела к лицу Ли совсем близко, отчего загородила травяным цветом весь мир. — Ты ведь хотел опробовать несколько техник владения ниндзюцу. Это была твоя мечта, не так ли?       — Да… Я хотел…       — Идем же, — она тронула его плечо. Ли отпрянул от прикосновения. — Рок Ли?       — Ты называешь меня полным именем, — заметил Рок, прищуриваясь. — Ты никогда не делала подобного, Сакура-сан.       — Ах, я просто пыталась привлечь твое внимание, — игриво пролепетала девушка и отмахнулась. Она снова подалась вперед, гипнотически заглядывая Ли в глаза. — Как же прикажешь называть тебя?       Ли раскрыл рот, но слова так и не вылетели.       — Гаара! — закричал знакомый, но далекий за стеной голос, за которым последовал колокольчиковый смех. — Ты можешь сделать замок из своего песка?       Ли проморгался, отрываясь от крутящихся дисков радужек Сакуры, чтобы взглянуть за ее плечи. Боковое зрение снова омрачилось, но беспокойство и внутренняя буря так сильно повлияли на его сознание, что даже зрение на некоторое время преодолело размазанную границу между соседствующими мирами.       — Куда ты смотришь, Рок Ли?       Названный больше не слышал ее голоса. Сквозь вспышку прозрения Ли снова уцепился за одно-единственное имя, казавшееся слишком знакомым, даже более знакомым, чем имя Наруто или Сакуры.       «Гаара, Гаара, Гаара…»       — Рок Ли, посмотри на меня! — закричала Сакура, вытягивая из себя иллюзорные слезы.       Ли дрогнул от этого зрелища. Ему никогда не нравилось, если его друзья плачут, но это… Она пуста. Ее глаза пусты. Весь мир пуст.       Ли размахнулся и ударил грань со светом Третьих Врат. От возникшей трещины порыв ветра попытался воем заглушить следующие удары Ли, но он не позволял себе останавливаться. Разгадка и ответы, которые он так хотел найти, были там — за этой чертой, и если он не сможет до нее добраться, то заставит себя пытаться снова и снова, пока не добьется успеха.       Ли даже ужаснулся, как легко отбросил мысль о ниндзюцу.       Сакура рядом с ним начала кричать, но рассыпалась в прах. За ней последовала остальная часть мира: деревья и кусты, абстрактные дома, даже небо, хотя его кусок все еще окружал золото солнца, что ясно обрело черты луны. Наконец, Ли разорвал грань и смог открыть для себя проход, словно пробившись сквозь рощу густых колючек. Его тело ныло от все еще недостающего напряжения, но сознание постепенно рванулось вперед. Ли затащил себя по иную сторону грани, оставляя пепельный мир за спиной.       Перед ним вспыхнула чакра. Острая, огромная, но довольная. Она кружилась повсюду — Ли даже мог слышать ее голос, очень женский, но стойкий. Он глубоко вдохнул, различая уже надоевший запах травы, и вдруг застыл. Песчаные барханы перед его взглядом казались бесконечным полем. Никаких растений здесь не было, но эта мысль осталась на затворках. Вечер. Закатные лучи второго солнца раскрывались над горизонтом последними вспышками. Облака приятного розовато-персикового оттенка переливались с более темными полосами туманностей. Но в пустыне не было и намека на золото. Мягкие изгибы цвели ржавчиной, тем ее оттенком, какой переливался огненно-желтым только на свету, но в тени принимал глубокие бардовые тона.       Пустыня была свободной. Свежей без обычной ее духоты, играющейся в контрастах пейзажа… Ли открыл рот, не чувствуя в легких воздуха. Покой, безмятежность, умиротворение — какое слово ни подобрать, ни одно не отражало в полной мере всю красоту возникшего чувства.       Если мечты отражали внутренние миры людей, то этот мир был простым, далеким, но от того спокойным.       — Гаара! — прокричал голос. Ли обернулся на двух играющих детей. — Это так красиво! Мы можем поиграть внутри?       Как Рок ни старался, услышать ответного голоса так и не смог, видимо, Гаара предпочел молча кивнуть другу, потому что в следующую секунду Наруто взвизгнул от восторга. Песок рядом с Ли зашуршал и осторожно пополз в нужном направлении. Ли проследил взглядом его путь и наткнулся на аккуратные маленькие руки, но уже тонкие и жилистые. Они перебирали воздух, преследуя узоры на возвышающемся столбе одной из башен. Песок выстраивался в аккуратный сказочный замок. Ли завороженно шагнул к двум мальчишкам, ступая по шевелящемуся песку. Темные тени разделили его лицо пополам, когда он повернулся к солнцу боком. Длинный двойник его силуэта растянулся на песках. Когда Рок оказался достаточно близко, чтобы слышать голоса детей, он опустился прямо на остывающую поверхность дюны, скрестив ноги перед собой. Локти опустились на колени в расслабленном движении. Он наблюдал тихонько за чужим миром.       За миром Гаары.       Казалось, прошло несколько часов, но солнце все не заходило. Или прошло всего несколько мгновений, хотя дети успели и построить немного новых башенок, и раздробить их на первоначальные песчинки. Все это время Ли наблюдал за ними обоими, но отчетливо понимал, что настоящий среди них только Гаара, в то время как Наруто — проекция его фантазий или же подсознательных желаний. Ребенком Гаара выглядел еще хрупче, даже с тем же самым песком вокруг него. Он казался совсем маленьким, пылинкой в бесконечности пустыни, но лишь его чакра была способна одним движением заживо закопать под тонной песка целую деревню. Эта мощь в этом мире — мире иллюзий и мечт — не имела значения. А когда Наруто рухнул в кучу песка, подхватившую его над землей, и засмеялся, Рок поддался наваждению и не мог оторвать глаз от искрящейся искренностью улыбки маленького Гаары. Его смех был тихим и неровным, он больше задыхался, чем издавал какие-то звуки, но Ли еще никогда не видел и не слышал ничего более настоящего.       Зачем Ли здесь, как не затем, чтобы наблюдать за его счастьем?       — Кто ты? — без лишних предисловий спросил Гаара. Его руки зарылись в песок, будто готовя того к атаке. Наруто рядом с ним исчез.       Мир снова неприятно загудел, но это ощущал на себе только чужеродный в этих местах Ли. Чакра вокруг него озадаченно напряглась.       — Я Ли, — улыбнулся Рок. — Ты помнишь меня?       Гаара нахмурился. Его детское личико вдруг стало слишком взрослым.       — Я твой друг, — поспешно добавил Ли.       — Я не помню тебя, — ровно произнес Гаара. Его прозрачные глаза цвета морской пены забурлили.       — Я… Я могу напомнить, — улыбнулся Ли.       Но…       Воспоминания обрушились шквалом, и он застыл с широко раскрытыми глазами. Война. Смерти. Древо. Цукиеми. Вечность. Воспоминания не причиняли слишком большой боли, ведь оставались расплывчатыми, но Ли бросился к Гааре, словно хотел защитить его от них — спасти то детское наивное чудо, что он успел найти, однако…       — Гаара, ты должен вспомнить! — воскликнул Ли испуганно, когда песок так и не метнулся остановить «нападение». Он сильнее сжал хрупкое тело в руках, вдыхая усилившийся пустынный запах рядом с растрепанными красными волосами. — Все, что ты видишь — только сон! Это Вечное Цукиеми, в котором исполняются желания. Этот мир — иллюзия, и ты уже давно не маленький мальчик! Ты Казекаге Сунагакуре, помнишь? На войне ты повел за собой Альянс, чтобы…       — Замолчи! — закричал Гаара с хрипом. — Я не понимаю, о чем ты говоришь! Я не понимаю, кто ты! Отпусти меня! — он едва не плакал в крепких руках, ударяя крохотными кулаками по бокам незнакомца.       — Гаара, пожалуйста, — Рок позволил ему отстраниться, но лишь на расстояние согнутых рук. Ли все еще держал его за предплечья, крепко вцепившись взглядом за беспокойство и непонимание в глазах Гаары. — Ты должен вспомнить!       — Отпусти меня! — зашипел мальчик. Холод в его взгляде обжигал.       — Ты просил найти тебя в этом мире, когда мы вдруг поняли, что все вокруг — иллюзия! Наши сны соединились, но мы смогли найти друг друга, хоть и не сразу догадались, в чем дело.       — Но я не хочу уходить! Это мой мир! — голос Гаары из детского вдруг сломался и обрел взрослые нотки. Настоящий облик Гаары постепенно возвращался. — Я счастлив здесь!       — Гаара, ты ведь сам говорил, что мир, рожденный иллюзией, всего лишь ложь! — взмолился Ли, перебирая между пальцами красные пряди. Он почувствовал, как Гаара изменился, как под его ладонями тело вновь обрело черты шестнадцатилетнего парня. Худощавая фигура не шевелилась. На лбу снова прорезалось кандзи, ранее на детском лбу не появляющаяся. Небо вдруг потемнело, и звезды с бешеной скоростью заняли свои места. Ночь снизошла на землю, принося долгую тишину. Между ними двумя не осталось слов — оба молчали, просто силясь понять и принять происходящее.       — Я не знал, что все будет так сложно, — прошептал Гаара.       Рок облегченно вздохнул.       — Больше я не оставлю тебя, Гаара, — решительно заявил Ли, все еще сидя на песке напротив показавшегося истинного облика Казекаге. Тот смотрел вниз, сквозь землю, блуждая в своих мыслях. Момент, когда они нашли друг друга, растянулся на достаточно долгое время, чтобы сон начал латать оставленные ими дыры. Граница, которую Ли разбил, затянула пробоину, но на той стороне все еще оставались груды пепла.       — Спасибо.       — Всегда рад помочь! Широкую улыбку от Ли Казекаге заметить не смог, все еще опустошенно глядя вниз. Рок обеспокоенно свел брови, а уголки губ небрежно опустились. Однако руки по-прежнему лежали на предплечьях.       — Но как нам выбраться из сна? — раздался голос повелителя пустыни, призванный нарушить давящую тишину больше, чем разобраться в происходящем.       — Я пробил границу между нашими мирами Третьими Вратами, — оживился Ли новой теме разговора. — Может быть, я смог бы сделать то же самое со всем миром?       — Ты уже делал это раньше? Ты говорил, что мы оказались в одном коконе.       — Да, кажется, я уже делал это раньше, но проблема…       — В том, что ты не помнишь, как сделал это впервые.       Ли кивнул.       — Я помню что-то, — заявил Гаара, кладя ладонь над сердцем. — Помню вспышку зеленого света. И толчок, будто меня вытряхнули из прошлого сна. Когда мы еще не были связаны.       Внезапная картинка сжатых на груди костюма пальцев, тянущихся из глубины черноты, бельмом отразилась в воспоминании.       — Я пытался освободить вас! — встрепенулся Ли. — Я!.. Я помню!       — Но как ты вырвался из сна? — Гаара наконец перевел взгляд на него. — И если нам удастся освободиться, что будем делать дальше?       — Сражаться с Древом! — без скромности ответил Ли.       Гаара покачал головой.       — Нам нужен план посерьезнее, — ответил он. — Просто так бросаться на Древо — бессмыслица.       — Но мы можем попытаться, — Ли взмахнул кулаком в воздухе. — Я уверен, комбинации наших с тобой сил помогут нам преодолеть этот вызов!       Гаара не отреагировал. Он поднялся с песка, стряхнув с костюма лишние песчинки, и зашагал вдоль грани, даже не оборачиваясь. Ли поспешил за ним, оставляя более глубокий след в песках под ногами.       — Как мы были разделены? — спросил Гаара, когда Ли поравнялся с ним.       Рок снова вдохнул исходящий от спутника слабый запах смешанных специй Суны.       — Может быть, Древо почувствовало опасность?       — А что сейчас? — Гаара проигнорировал оставшийся шрам в иллюзорной стене, который оставили удары Ли, только коротко оценив рубцы. В полупрозрачной грани не было ничего, что могло помочь им выбраться. Тем более, вдруг эта грань затащит Ли в его мир, а Гаара останется один? От последней мысли Казекаге сглотнул и нахмурился чуть напряженнее. — Грань тянется через всю иллюзию, — объявил Гаара. — Древо все еще пытается разделить нас.       — Но зачем? — со страхом спросил Рок, подходя к Гааре опасно близко. Он так боялся снова потерять хоть кого-то живого и настоящего в этом ложном мире, что не подумал о нормах приличия ни на секунду. Он рядом, и Ли хочет чувствовать это собственным телом. Ну, или его проекцией — кто знает?       — Чтобы наши миры не перемешались, — туго произнес Гаара, заглядывая за пределы собственного мира. — В чем заключалась суть твоего сна?       — Оу, эм, — Ли немного покраснел. — Я вдруг стал обладателем ниндзюцу.       Гаара резко уставился на него. Ошеломление в его глазах и непонимание бушевали, но Казекаге большего так и не произнес. Ли мог догадаться о мыслях Каге: ведь именно перед ним всего несколько лет назад его юность воспылала и едва не одолела прирожденный талант. Гаара мог поклясться, что ни на секунду не подумал бы, какие на самом деле мечты скрываются в этом открытом чистом существе, казалось, слишком открытого для шиноби.       — Мою мечту ты видел, — с ноткой мучения процедил Гаара.       — Друг в счастливом детстве, — ответил Ли на понятый намек.       Гаара прикрыл глаза и вздохнул. Кажется, его сердце все еще жаждало того тепла, что кружилось вокруг него и Наруто, пока они играли под солнцем пустыни. То чувство привязанности, надежды, счастья…       — Гаара, — Рок неосознанно взял друга за руку и наклонился к нему. — Я знаю о твоем прошлом не так много, но уверен, что ты бы никогда не променял реальность на вечный сон.       Казекаге скривился и выдернул руку, только потом осознав, что в сложившейся ситуации ставить границы друг для друга было бы глупо. Грубый жест Ли не воспринял, и только продолжил:       — Я понимаю тебя, Гаара. И мне жаль, что твое детство сложилось так, как оно есть. Но это не значит, что оно должно иметь власть над твоим будущем! — широкая улыбка ослепляла уверенностью и желанием воодушевить. — Ты уже добился многого в своей жизни и, я безусловно уверен, что тебя ждет не менее счастливое будущее!       — Если мы отсюда выберемся, — хмуро отчеканил Гаара.       — Когда мы отсюда выберемся, — поправил Ли с неиссякаемым энтузиазмом.       Гаара не изменил выражения на лице и так же спокойно и ровно зашагал дальше вдоль границы. Мысли метались, но слишком слабо и вяло, чтобы говорить о их «трезвости». Гаара чувствовал себя так, будто его положили под наркоз, и наркотики продолжают затуманивать рассудок. По крайней мере, такое ощущение описывал ему Канкуро когда-то давно, и оно чем-то напоминало ему то «междумирье», которое он ощутил, впервые в жизни впадая в тягучий сон без демона в своем теле.       Пустыня, бескрайняя и живая, тянулась дальше за горизонт. Она не угрожала опасными существами или жарой. Ночной воздух трещал, но никакого дискомфорта не приносил, даже не щипал в носу морозом. Они с Ли шли молча, боясь отойти друг от друга более, чем на пол метра, и не чувствовали течение времени. Они не могли сказать, сколько километров уже прошли, но пока никаких изменений не происходило.       — Гм, Гаара, — робко позвал Ли. — Куда мы идем?       — Не знаю, — просто ответил Казекаге, не смотря на своего спутника.       — Ты просто не хочешь стоять на месте? Это похвально! Я знал, что в тебе уже закипает решимость!       — Возможно, — уклонился Гаара. Ему нравилось, что рядом с ним есть живой человек и его живое тепло, совсем не иллюзорное, и поэтому даже обычно слишком раздражительные слова Ли приносили только облегчение.       — Вокруг так красиво, — оценил Ли, мечтательно разглядывая острые звезды. — Это все ты придумал?       Гаара не ответил, проследив взгляд Рока. И вдруг остановился. Мастер тайдзюцу встал рядом слегка обеспокоенный. Казекаге повел головой в сторону, где скрылось солнце. Практически без изменений в выражении он прищурился, и Ли ощутил, как поднялся лёгкий ветер, поднявший ненадолго подолы плаща Гаары. Пустыня словно запела: ожили ночные грызуны, выползли из песка зеленовато-серые кактусы, и ковер из суккулентов потянулся от сандалий Гаары в глубь пустыни. Солнце, казалось, только исчезнувшее, вновь вернулось на законное небо, зажигая дюны неприятным золотистым свечением.       — Ого, Гаара, я не знал, что ты и природой управляешь! — изумился Ли, широко распахивая глаза. Рот его растянулся в улыбке, и зубы заблестели на солнце. — Это какое-то новое дзюцу?       — Нет, — произнес Гаара. — Воспоминания.       Рок перевел взгляд на повелителя песка:       — Управление сном?       Гаара кивнул.       — Если сон показывает то, чего мы желаем, мы властны его менять.       — Я могу попробовать? — улыбнулся Ли.       Гаара промолчал, но ничего опасного для них двоих не представил и кивнул. Увидеть благодарную улыбку от Ли было… приятно. Особенно в сложившейся давящей атмосфере. Пытаться изменить мир оказалось для Ли невозможно. Он пытался представить тренировочное поле или хотя бы ручеёк, чтобы дополнить возникший от мыслей Гаары пейзаж, но иллюзия так и не изменилась.       — Я попробую снова! — решительно заявил он, хотя должен был давно понять всю бессмысленность собственной решимости.       На этот раз фантазия оказалась масштабнее. Ли опустился на песок, сложив ноги перед собой, и хмуро зажмурился. Гаара стоял рядом. Дюны зашевелились спустя некоторое время. Ветер отказывался подниматься, и поэтому Казекаге мог не сомневаться, что сейчас мир меняет именно его внезапный спутник. Позолота обратилась в зеленоватые крупицы травинок. Холмы образовались на местах кочующих волн песка, мгновенно покрылись густым слоем цветов с разноцветными лепестками.       Небо затряслось.       Гаара внезапно вспомнил этот звук — шум рушащегося мира.       Цветы продолжали расцветать вдоль холмов и забирались на самые вершины. Песок вокруг возникающих зелёных островов засыпал некоторые из них и вздувался, возмущённый вторжением. Небо отяжелело, но даже сквозь металлического оттенка тучи проглядывал алый ободок светила. Что-то рухнуло прямо с неба. Затем еще раз и еще. Шторм заставил несколько острых вершин дюн затупиться.       — Я подумал, что ты редко видишь в пустыне дожди, — неловко улыбнулся Ли. — Но, похоже, я переборщил, когда вспомнил картинку из журнала, где пустыня цветёт из-за дождя…       Гаара не отвечал. Он следил, как дождь выбивает для себя путь, скатываясь по сухому песку, и просто не мог отодрать взгляда от возникшей картины.       — В Суне, — задумчиво произнес Гаара, — дети любят играть под дождем.       Послышался детский смех: голоса казались знакомыми, но еще не сломавшимися от прожитого опыта. Песок под их ступнями взмывал крохотными облачками пыли, они бежали впереди — по самому краю дюны. Старшая из детей ненадолго остановилась, бросая короткий взгляд на два силуэта вдалеке, но не почувствовав от них опасности, бросилась за смеющимся братом по песчаной грязи босыми ногами.       — Ох, — округлил глаза Ли, когда маленькие Канкуро и Темари пробежали мимо. Гаара вздрогнул от неожиданности, внимательно провожая сестру и брата взглядом. Внезапное воспоминание зацепило за собой и желание — снова вернуться в детство, какое Ли чуть ранее оборвал. Перепись прошлого. Любовь семьи и друзья.       Кожа вокруг шрама на лбу напоминающе натянулась. Иллюзии брата и сестры, весело играющих под дождем, быстро рассыпались в песчинки.       Гаара хранил множество воспоминаний, даже когда это казалось невозможным, и одним из таких воспоминаний был первый дождь, что он смог увидеть и оценить в осознанном возрасте. И в полном одиночестве, пока его брат и сестра резвились под крупными каплями с другими детьми, которые их боялись не так сильно, как джинчурики.       — Ты не любишь дождь? — озадаченно спросил Ли. Черты его лица опустились — казалось, он готов был начать извиняться еще до того, как Гаара ответит что-либо.       Казекаге не знал, что должен говорить.       — Смешанные чувства, — ускользнул он от ясности. — В детстве я боялся дождя, потому что тогда песок становился практически бесполезным в использовании.       — Ты боялся?       Ли, похоже, задел Гаару за неприятную ниточку, потому что в следующую секунду Гаара отвернулся от него.       — Но я хотел почувствовать дождь. И потому все равно выходил на улицу, — продолжал Гаара уже тише. — На меня часто нападали во время дождя, но песок все равно каким-то образом взлетал мне на защиту.       — Это невероятно, — улыбнулся Ли. — Твоя мама даже тогда не!..       — Ли, — довольно резко отрезал Гаара, и его глаза снова встретились с осторожностью в глазах Рока. Большего Казекаге не произносил, однако красноречивый взгляд, часто остающийся для других людей пустым, обжег. Гааре все еще тяжело было принять ту мысль, что его сила была дарована ему не Шукаку, а собственной матерью. И ее любовью. Разуму требовалось намного больше времени, чтобы переформировать все те воспоминания о ненависти к внутреннему демону, чтобы смириться с их ошибочным происхождением. Хаос, творящийся в голове Гаары, все еще пытался укладываться в нужной последовательности.       Но а дождь постепенно приближался, зарываясь в суккуленты, цветы и песок. Его прохлада приятно облепляла кожу, но оставалась на ней ненадолго. Кончики волос так и не смогли потемнеть от влаги. Гаара подставил лицо каплям, отдаленно вспоминая о их жестких прикосновениях к его нежной коже, какую он редко открывал — исключительно во время сезона дождей он обходился по нескольку дней без песчаной защиты. Конечно, в эти дни Казекаге становился наиболее уязвимым, однако никакая опасность не мешала ему наслаждаться прикосновениями успокаивающих ладоней воды к открытым участкам кожи и влажных тканей к плечам, груди и ногам.       — Прости, — икнул Ли, опуская голову. Плечи коснулись его упавшей челки.       Однако Гаара только коротко выдохнул. Он хотел сесть рядом с Ли.       Но заметил, что его не оказалось на прежнем месте. Ничего, только оставшаяся пыль. Глаза Гаары сильно расширились: «Ли тоже был сном?» Паника сцепилась в сердце. Дыхание сбилось мгновенно. Небо разорвалось на лоскуты, и весь пейзаж наэлектризовался, уничтожая сам себя. Гаара подскочил на ноги, оглядываясь вокруг в поисках спутника. Бешеное сердце металось под грудной клеткой и замерло, когда Гаара услышал голос.       — Гаара! — хрипло кричал Ли.       Гаара бросился на звук, едва не кувыркнувшись, когда скользил вдоль гребня дюны вниз. Ли снова позвал его, и Гаара вцепился в звук его крика, как в единственное настоящее в этом мире. Странный гул снова наполнил пространство и заглушил бы голос, если бы Гаара не добежал бы до источника. За плечами мир снова разрушался, но на этот раз дюны на горизонты просто куда-то пропадали. Как и куда — Гаара, конечно, знать не хотел.       — Гаара! — снова закричал Ли. Он и не заметил, как сон выбросил его обратно к границе, и та, воспользовавшись шансом, мгновенно притянула его к себе несколькими лоскутами, обмотав их вокруг левых руки и лодыжки мастера тайдзюцу.       Казекаге побежал к нему сквозь вой разрухи. Ли пытался освободиться, но сила сна лишь плотнее обматывалась полупрозрачными нитями вокруг его конечностей. Земля затряслась, и Гаара рухнул на колени, чувствуя, как ноги уходят вниз вслед за песком, над которым он не смог взять контроль. Ли увидел это: как его друг увяз в песках по колено и отчаянно пытается вырваться, всем телом вытягиваясь в сторону Ли. Между ними оставалось всего несколько метров, и Ли отчетливо мог видеть эмоции Гаары, какие скрывать сейчас не выходило даже на уровне инстинктов. Потому что единственной эмоцией остался сейчас лишь страх. Пена в глазах Гаары взбунтовалась и перевернулась, показывая его напряжение, его метающиеся мысли.       — Ли! — закричал Гаара, в очередной раз не сумев вырваться из песчаной хватки. Теперь он понимает, как чувствуют себя его жертвы. — Разбей грань!       Рок мгновенно обернулся к полупрозрачной стене и размахнулся для удара. После резкого толчка мир сотрясся, и земля с еще большей скоростью начала утягивать все живое вниз. Гаара увяз в песке по пояс, когда Ли выскользнул из острой хватки собственного сна и бросился к другу. Так как Казекаге лицом стоял к границе миров, он не мог видеть огромную черную дыру за спиной. Ли мгновенно перевел взгляд с искаженного пейзажа обратно в море бирюзы. Руки Гаары над песком метнулись к Ли, и в последнее мгновение перед тем, как черное пространство добралось до них, Рок успел сцепить их тела, обхватив узкую спину обеими руками с такой силой, что в реальности песчаная защита бы точно отреагировала. Он прижал лицо Гаары к своему плечу, инстинктивно защищая его тело собственным, и сильнее прижимая того к себе. Аккуратные худощавые руки впились в спину Ли под лопатками почти до боли.       — На этот раз я ни за что не отпущу тебя! — прокричал Рок, прежде чем их накрыла волна темноты и холода.