И вечности нам будет мало

      — Ты скучаешь, — в тихой бухте даже приглушенный голос казался бесцветным. Однако Ли давно научился различать в нем скрытые нотки.       Песок набух от волны и снова осел, как только она с тихим шуршанием отошла. Босые ступни чувствовали шероховатость и щекочущую воду, но не более. Еще была какая-то свежесть, но слабая. Ли вдохнул морской воздух, водоросли пахли больше гнилыми корнями по осени, чем солью.       — Вовсе нет! Сегодня отличный день для особой тренировки, которую Гай-сенсей когда-то решил опробовать, но для этого была нужна спокойная вода, причем соленая, а здесь ее предостаточно! Хочу опробовать это! — улыбнулся Ли, зарывая ступни, свободные от тяжестей, в песок. — А еще я бы хотел сегодня навестить Наруто вместе с тобой! Как думаешь, заглянем к нему? — Улыбка потянула губы, но глаза не горели. Ли почувствовал, как Гаара подошел ближе, потому что поступь его оставалась неслышной.       — Не то, — Гаара опустился рядом на камень, сильно выступающий вверх. — Я говорю о прежнем…       Ли передернул губами, но продолжал наблюдать за своей любовью. Гаара часто задавал вопросы, мучающие порой и самого Ли. Однако большинство из них получали ответы из самой сущности Ли, его виденья мира, воспитанном при поддержке друзей и учителя. Гаара не получил нужный для этого спектр эмоций, и поэтому многочисленные странности людских чувств оставались для него тайной или сумасшествием.       Но Гаара принял любовь и принял Ли. Все же убитые чувства человека можно воскресить.       От прилива таких нежных сильных мыслей Ли не сдержал импульс, какой сдержал бы в реальном мире, и поднялся с песка к сидящему на камне Гааре. Мозолистые руки, оставшиеся много месяцев назад без бинтов, обернулись вокруг талии, и Гаара в ответ расслабил вечно прямую спину.       — О чем ты скучаешь? — повторил Гаара, требующий ответа легким сжатием пальцев на обвивших его ладонях.       Ли уткнулся любимому в волосы и прогнал из легких противный запах иллюзорного моря.       — О друзьях, — честно признался Ли. — О нашем общении в прежние времена. Я все еще помню, что хотел бы взять реванш у Саске и Наруто, — Ли улыбнулся, прогоняя мысли о Неджи. Они так и не сразились между собой — ни наяву, ни во сне. — А ты?       Гаара молчал. Рок дал ему время.       — О друзьях… — задумчиво повторил Каге. — Я тоже по ним скучаю.       Если Гаара так говорит, значит, разговор будет важнее, чем Ли ожидал изначально.       — По запахам, — более четко произнес уроженец Суны, где концентрация ароматов сводила с ума. — И вкусам. Здесь только запах травы и его вариации.       — Согласен, местная кухня довольно однообразна, — посмеялся Ли. Гаара не заметил его смеха.       — Я скучаю по крови, — внезапно признался песчаный, сильнее сжимая ладони Ли на талии. Взгляд его Рок увидел, когда чуть наклонился вперед: он напоминал шлифованное стекло. — Я не знаю, откуда эта жажда. Мне не хватает напряжения. Может быть, если бы я не знал, что все вокруг — сон, ощущения были бы другими.       — Я тоже, — Ли прикусил губу. — Каждый раз, как я побеждаю кого-то, у меня нет чувства победы. Ведь все вокруг — иллюзия. Это все — просто мои желания. Мне тоже иногда хочется почувствовать боль от кого-то другого.       — Другого?       — Мы ведь периодически тренируемся друг с другом, — объяснял Ли, на этот раз полностью заглядывая Гааре в глаза. В них искрилось пламя солнца. — И только в такие моменты я чувствую хоть какое-то удовлетворение.       Гаара опустил глаза.       — Мне не нравится это чувство, — прошептал он. — То, что я чувствую, опасно для тебя.       — А что ты чувствуешь? — Со временем Ли научился правильно подходить к мыслям Гаары, и теперь проникнуть в размышления юноши стало проще.       — Я хочу разодрать тебя, — Гаара сощурился на солнце. — Или чтобы ты разодрал меня. Я слышу твой запах, и в животе все скручивается. Я чувствую твои удары на теле и то, как я заставляю твое тело прогибаться под моими ударами — и мне хочется больше.       — Но ты не хочешь меня убить.       — Нет. Только почувствовать… что-то…       Ли было знакомо это ощущение: каждый их спарринг он не мог пережить спокойно, хоть львиная часть его мозга и рефлексов оставалась сосредоточена только на противнике. Привычка, въевшаяся в кровь и кожу с годами в шкуре шиноби, не оставляла даже ментальное тело — или что ни обитало в мире Цукиеми вместо реальных Гаары и Ли.       — Когда мы сражаемся, мне нравится, когда ты не сдерживаешься и бьешь достаточно, чтобы пробить защиту и оставить хоть какие-то следы у меня на теле, — продолжал Гаара. — В реальности такого бы никогда не было, но и во сне все чувства притупляются — особенно боль — и я бы хотел почувствовать больше этого.       — Предлагаешь избить тебя? — удивился Ли, неосознанно сжимая талию возлюбленного в тисках рук — Гаара вздыхает от неясной нужды. — Я не хочу причинять тебе боль!       — Ли, — требовательно прорычал Гаара. Видимо, Ли догадался о просьбе юноши.       — Я не хочу этого!       — Я хочу, — многозначительно прерывает его Гаара, напрягаясь всем телом. За долгую минуту молчания разрушительная уверенность песчаного заставила Зверя сжать губы. — Ты ведь сдерживаешься, чтобы я не пострадал.       — Да, — кивнул Ли. — И я ни за что не!..       Гаара взял его руку и поднес ко рту. Рок непонимающе уставился не него, а потом глаза его расширились от шока. И боли. Внезапная вспышка током прошлась по позвоночнику, напоминая Ли те самые удары, о которых, возможно, говорил Гаара, что сжал между челюстями основание большого пальца Ли, вгрызаясь в кожу зубами.       — Гаара! — закричал Ли. — Мне больно!       — Ты почувствовал, — глаза бывшего Демона всполыхали. Он схватил Ли за лицо обеими ладонями, притягивая к своему так близко, что Ли мог увидеть остатки крови на линии его зубов. — Я не мог чувствовать ничего подобного на протяжении полутора лет!       Ли понимал его. Отчаянно. Боль от укуса была настолько ошеломляющей только из-за того, что Ли отвык от нее. Он отвык от бесконечных ран на теле после заданий, от синяков, от иголок в позвоночнике и всей левой стороне тела — все это осталось в прошлом, где реальность давила на него, истязала его поношенное некрасивое тело, все в ссадинах, шрамах и неровностях. Боль от укуса оказалась… сладкой и отрезвляющей. Как глоток холодного молока или резкого запаха нашатырного спирта.       — Я понимаю… — признался Ли. — Но я все еще не хочу…       — Помоги мне почувствовать себя живым! — внезапно воскликнул Гаара. — Это то, чего я хочу.       Солнце, окунающееся в море, почти растворилось, но блеск в глазах Гаары не мерк, лишь разгораясь. Сумасшедшее пламя, едва ли на грани взрыва. Опасное состояние для каждого. Ли это завораживало. Ли хотел сделать это пламя больше.       — Можно придумать иной способ, — робко проговорил Ли. Песок под их камнем зашипел и запульсировал. — Д-думаю, может получиться что-нибудь… Наверное… — Ли прокашлялся, смущенно бегая глазами по лежащей на его коленях раненой руке. — Скажи, ты чувствуешь что-то подобное когда-нибудь еще, кроме наших спаррингов?       Гаара задумался, улетая ненадолго в чертоги воспоминаний.       — Когда ты целуешь меня, — было ответом. Большего Гаара не говорил.       А Ли большего было и не нужно, потому что их чувства к этому вопросу были одинаковыми. Он осторожно подался вперед, захватывая Гаару в уже умелый поцелуй. Солнце на горизонте, едва коснувшись воды, приподнялось над ней, озаряя бухту приятным розовато-рыжим светом. Именно так, как Ли представлял когда-то любые поцелуи на песчаном пляже в скрытой от глаз местности. Склонность к романтике, конечно, проявлялась у Ли реже, чем ему бы хотелось — все же после признания он желал утопить Гаару в любви — но Ли все еще не мог научиться спокойнее реагировать на прямолинейный реализм своего избранника. Иногда эта прямолинейность раздражала, но Ли не умел обижаться — он восхищался взглядами Гаары так же страстно, как целовал его сейчас или еще двести два раза до этого. Для Ли романтикой было и считать каждый поцелуй, что Гаара ему позволял, а делал тот это все еще нечасто, лишь начиная привыкать к усиленному вниманию к своей персоне (и к излишней тактильности Ли, кстати, тоже).       Но этот поцелуй отличался от прежних. Ли сразу это прочувствовал от волос до кончиков пальцев, когда Гаара положил пальцы Ли на поясницу и вжал в нее ногти, словно пытаясь проникнуть любимому под кожу и понять, каким образом такой светлый человек мог полюбить такого, как он. В спине стрельнуло приятной болью от давления, и Рок сильнее прижался к спутнику — ребро к ребру — и сжал кулаки у Гаары под лопатками, притягивая ближе для более тесного жаркого объятья. Поцелуй казался агрессивным: Гаара отчаянно покусывал чужие губы, на что Ли глубже просовывал язык между его зубками — они все еще сохраняли вкус его крови, и Ли это внезапно ударило в голову тяжёлым зависимым чувством. Возможно, зависимость друг от друга оказалась последствием от постоянного нахождения рядом — но Ли решил для себя, что их страстная любовь куда больше, чем любые предположения.       Мир среагировал на их взаимодействие, чувства, что возникли при этом, и желания. Песок под их камнем нагрелся и мягко поплыл в море. На месте его вытягивалась к солнцу сочная трава тренировочного поля, ведь именно там чаще всего мир прослеживал эти внезапные порывы. Море зашумело, забурлило и вдруг на его месте оказалась гигантская воронка. С ее обрыва вода с шумом полилась вниз, заставляя страстных влюблённых ненадолго оторваться друг от друга.       — О чем ты думаешь? — в обычной жизни вопрос Гаары показался бы претензией, но его шепот заставлял Ли покрываться мурашками.       — Я д-думаю, как рассказать тебе о том способе…       Гаара придвинулся еще ближе, теперь глубоко вдыхая запах мокрого камня, окружавшего Ли. Странно, но даже когда Рок полностью отказался в этом мире от своих бинтов, позволяя взгляду Гаары раз от раза скользить по уродливым шрамам и шероховатостям, запах лечебных кремов все еще исходил, казалось, от самой сути Ли.       — Расскажи, — потребовал Гаара шепотом. Не находись его губы вплотную к раковине уха Ли, тот бы не расслышал.       — Я х-хотел бы сначала проверить… Я м-могу ошибаться… — по сравнению с голосом Гаары и громом водопада писк Ли казался вселенским криком.       — Зачем?       — Хочу убедиться, что я правильно все понял! — улыбнулся Ли, хотя его улыбку Гаара не мог видеть — только чувствовать. — Можем ли мы снова поспарринговать?       Гаара нахмурился.       — Ты не хочешь выполнять моей просьбы, — он внимательно взглянул в черные глаза, что расширились от смущения.       — Не хочу.       — Тогда зачем спарринговать?       — Хочу проверить, чувствую ли я то же, что предполагаю, что чувствуешь ты, — размыто объяснил Ли, приложив пальцы к груди Гаары. — То есть я… эм… Я не знаю, как это точнее объяснить…       — Если ты хочешь поддаваться, чтобы почувствовать боль, лучше я укушу тебя снова, — серьезно ответил Гаара, складывая руки на груди.       Вообще-то Ли был не против.       За ужасно невежливые мысли румянец разжегся алым и покрыл все лицо. Рок заставил себя встряхнуться, но один за другим образы, видимо, посылаемые еще и Цукиеми, продолжали разжигать пламя в животе и ниже.       Гаара выразил крайнее беспокойство: взял рукой скулу Ли и внимательно взглянул ему в глаза, едва нахмурившись. И снова этот роковой вопрос:       — О чем ты думаешь?       Ли не хотел признаваться. До поры до времени.       — Я не буду поддаваться, Гаара, я никогда этого не делал! — улыбнулся Ли. — Я прекрасно знаю, насколько ты сильный, поэтому всегда старался выкладываться по максимуму.       — Но до того предела, чтобы не ранить меня или не разорвать сон.       Как и всегда, прямолинейность Гаары врезалась в саму суть. Ли немного поник, растерявшись от вскрывшейся правды, но скривил губы, воодушевляясь новым поворотом в их разговоре.       — Если я разорву Цукиеми своими Вратами, возможно, мы никогда больше не встретимся. Или, может быть, прошло так много времени, что мое реальное тело уже не способно вынести мощь Врат.       Оба понимали свое положение и риск, что увеличивался с каждым днем. Возможно, только в сладком сне они оставались в прежнем обличие, в то время как внутри источающего травяной запах кокона их мышцы давно потухли, кости начали разрушаться, а от черт лица остались одни осколки.       Они настолько приспособились жить в идеальном мире, что стали бояться реальности.       — Я тоже думал об этом, — признался Каге. — Я не прошу тебя открывать Врата. В первую нашу встречу ты был достаточно силён и без них.       — Ох, ты тоже был невероятен! — воскликнул Ли. Манипуляция Гаары сработала. — Твоя сила чувствовалась везде! Я даже не мог нормально дышать, когда находился близко к твоей чакре!       Вообще-то дышать мешал витающий в воздухе песок, но Гаара не успел об этом упомянуть.       — Этот бой стал началом нашего общего рассвета юности! Мы ведь тогда даже не могли и представить, что однажды сможем спарринговать, а не биться друг против друга!       — Идем? — одного слова оказалось достаточно, чтобы сияющая улыбка Ли растянулась еще шире, и он поднялся вслед за Гаарой. Они встали друг напротив друга.       — Если будешь вставать под удар, я заставлю тебя атаковать меня с большей силой, — ровно произнес Гаара, призывая оставшийся на их поле песок, но тот лишь закружился вокруг хозяина и лег под ноги. Управлять песком с помощью чакры становилось немного труднее — приходилось заставлять себя желать, чтобы песок подчинялся все время, и любой лишний импульс мог легко перенаправить удары. Однако у Гаары мало оставалось «лишнего» в голове, когда дело шло к битве.       — Хорошо! — коротко ответил Ли, размял руки, вытянутые в замке. Под солнцем блеснули его серебристые шрамы, бугристости исполосовали всю кожу, превращая ее в жалкое подобие верхней конечности. Но Ли уже давно перестал бояться, что кто-либо заметит его уродливую сторону. Во-первых, в мире иллюзий мало кто способен увидеть недостатки, а во-вторых, для Гаары эти шрамы значат больше, чем просто отметины на теле от ранних повреждений.       Затишье. Оба готовы, оба смотрят друг другу в глаза остро и напряженно перед началом. Гаара прищуривается, давая знак к началу, Ли улыбается и бросается вперед — Гаара никогда не начинал первым. Песок не оживает, едва заметно колыхаясь. Ли не сошел с пути, но заметно ослабил скорость.       — Ли! — строго воскликнул Гаара и резко сжал кулак.       Песок-таки пришел в движение и бросился вверх, защищая хозяина и одновременно стараясь схватить Ли за лодыжки. Рок перекрутился в воздухе, танцуя на самых крышах песчаных замков. Песок под ногами резко обрушился, и Ли оставалось только упасть, но порой падение — все, чего можно было желать для удара. Он выставил руку и ногу перед собой, как в их первой встрече на экзамене. Ли надеялся, что песок снова остановит его. Осталось несколько метров до любимого. Сложенные на груди руки опустились вниз, затем снова поднялись навстречу удару Ли. Гаара готов отражать нападение сам, без помощи песка, голыми руками.       Конечно, Великий Зеленый Зверь учил его тайдзюцу, пока они были здесь, и Гаара добился прекрасных результатов. Но биться с мастером ближнего боя, прося его не сдерживаться… это безумие. Иногда Ли кажется, что по степени сумасшествия в использовании силы он явно проигрывает Гааре.       Ли изменил угол в воздухе, теперь падая Гааре под ноги, и почти сбивает его с земли, но Гаара отстраняется, разворачиваясь к спине Ли лицом, пока тот хватал ртом пыль, и бьет с размаху под лопатки. Все это было некрасиво, совсем не так, как если бы они действительно оттачивали свои навыки. Сейчас это больше похоже на детское дурачество. Ли продолжал в замешательстве улыбаться, стряхивая с волос песок, Гаара же не менял лица, но продвигался дальше напролом: ставил блоки на удары Ли, смягченные несколькими потоками песка, вонзался тонкими пальцами Ли под ребра, выбивая воздух из легких, оседал под чередой контратак, но ударял по ногам и заставлял мастера отступать.       Каждое прикосновение сопровождалось электрическим хлопком, распространяющим что-то светлое и горячее в крови от мест их соединений. Ли хотел прочувствовать это приятное ощущение лучше, понять, из какой части тела идет большее тепло. Он кружил рядом с Гаарой, разворачивая любимого за собой, как в вальсе, ударял ладонью в бока, как если бы брал его талию под аккомпанемент свиста от скорости их движений, но сам был вынужден прогибаться в стороны от выставленных рук. Песок прижимался к земле, цепляя их ноги, забивался между пальцами. Босые ноги натирались от песка, но это приносило только успокаивающее жжение. Песок вздымался вслед за размашистыми движениями, искрясь в застывших солнечных лучах. Гаара в своей стихии был прекрасен, и Ли не мог сдерживать улыбки. Он вдыхал аромат любимого каждый раз, когда позволяло сбившееся дыхание и расстояние, улавливал тихие выдохи от похожих чувств.       Однако и эмоции, пробудившиеся внутри Ли, сильно оборвали его самоконтроль, несравнимый с контролем Казекаге, и Рок ударил слишком сильно и быстро — Гаара не успел за ним и отшатнулся от мощного толчка в изгиб талии. Песок взметнулся к нему, смягчая падение.       — О нет, Гаара! — Ли бросился к нему, запуская пальцы в рыжеватые волосы.       Напрягшиеся до выступивших резкими полосами костями руки вкогтились в ворот рубахи Ли и притянули ближе. Рок почти испугался — перед ним был тот самый взгляд, что предназначался только для него одного, говорящий: «Ты пробудил любящего монстра».       — Это… — Гаара задохнулся. — оно…       Ли задохнулся вслед за ним. Он отлично понял это странное ощущение, что разлилось в нем опрокинувшимся жаром, раскололо по ощущениям сердце и собрало его заново, доказывая, что выстроенная между ними связь действительно пылка и страстна, велика, как весь их созданный с нуля мир.       Ресницы Ли трепетали, когда дыхание Гаары оседало на его приоткрытых губах.       — Ты тоже почувствовал это, — руки переместились к горячим щекам Ли.       — Да, — улыбка на губах Ли задрожала от смеси эмоций. Он взглянул на руку Гаары, на свою ладонь, где уже образовались глубоко посаженые раны от зубов. — Я наконец понял тебя.       Ли почувствовал себя живым, когда Гаара укусил его. Когда Гаара со всей силы забрасывал его ударами — Ли чувствовал, что еще жив. Гаара испытал то же во время вспыхнувшего между ними внутреннего пожара. Ли склоняется над все еще лежачим под ним Гаарой, упираясь на локоть левой руки, впитывает чужой запах и чужое дыхание, чужую жизнь. Подносит застывшую на его щеке ладонь ко рту, впиваясь в нее легким укусом. Гаара застывает без движения, словно вместе с зубами Ли вонзил ему парализующий яд — только глаза оставались безудержно-живы. В животе все натянулось, сердце бухнуло от этого зрелища.       Солнце склонилось ближе к горизонту, затем потухло. Кровавая луна тревожно зависла над ними, но лишь наблюдала за изменениями в мире. Шум водопада остановился, и вода поползла обратно вверх, заполняя бухту, но огибала влюбленных, пока не поднялась на прежнюю небольшую высоту, оставляя совсем крохотный участок для них двоих.       Глаза Ли загорелись таким адреналином, что в животе завертелось торнадо. Он долго удерживал любимого рядом, как загипнотизированный вдыхая аромат его волос и кожи — острый и сыпучий, огненно-теплый.       — Ты понял для себя все, что хотел? — прохрипел Гаара. Он знал ответ.       Ли опустил руки по обе стороны от головы Гаары, прогибаясь в позвоночнике, словно расставляя вылетевшие позвонки по местам. Белые пальцы тянутся к его груди, вздымающейся густо и рвано.       — Что ты чувствовал? — спрашивает Гаара.       Ядерная смесь ушедшей опасности и внезапного шепота ударяет Ли в голову потоком страстных мыслей.       — Я люблю тебя, — улыбается он в ответ, и манящая пустота между ними наэлектризовывается от вспышки возбуждения. Место на руке Гаары, где челюсти сдавили мягкую плоть, начала синеть, вырисовывая красноватую пунктирную линию зубов.       — Спасибо, — сказал Гаара, смотря на укус. Он не мог объяснить возникшего чувства, но его молчание и взгляд были красноречивее любых звуков.       — Тот способ… — начал Ли, сглотнув. Рецепторы щекотал дразнящий аромат пустыни и бумаги. — Это взаимодействие между телами… Ам…       — Поцелуй?       — Нет, — Ли краснеет. — Больше, чем поцелуй.       Гаара хмурится:       — Половой акт?       Ли сгорел от прямолинейного вопроса и определения, что так неприятно вертелось на языке, но по моральным принципам не слетало.       — Мх-м, да, — кивнул Ли, смущенный и решительный. Вода вокруг зажурчала и остановилась.       — Я не знаю, как это делать, — глаза Гаары все еще оставались прикованными к Ли, но взгляд уполз за пределы его лица. — Не понимаю всей механики.       Ли тяжело вздохнул — он был готов свернуться калачиком и заплакать от смеси эмоций: стыд, влечение, решимость, счастье… Он проскулил с кривой улыбкой:       — Я тоже. Но… — было неловко признаваться отчего-то, но в то же время на душе становилось все спокойнее. — Я м-мастурбировал… Разными способами…       Гаара повел надбровной дугой, губы подернулись вверх. Ситуация действительно казалась комичной, но…       — Начни, — приказным тоном произнес Гаара — таким же голосом он отдавал когда-то приказы военным силам Суны.       — Ты уверен? — дрожь в голосе мелькнула и обожгла.       — Я доверяю тебе, — выдохнул Гаара, потому что понимал, какие слова нужны Ли сейчас. — Ты остановишься, если я скажу.       Это была не угроза, не просьба — простая констатация факта — аксиома.       Ли, всегда внимательный к вспыльчивым страстным словам, приучился отличать слова и заметил теперь, что Гаара сказал «Если» вместо «Когда». Гаара скажет остановиться, если он захочет этого.       Тонкие руки, как лоза, обвились вокруг шеи Ли, Гаара прижался к нему поцелуем — самым нежным и мягким, на который только был способен убийца. Ли позволил себе опуститься ниже, развести худые ноги в стороны и прижаться теснее, осторожно заставляя Гаару принять более зависящее положение.       Будь все происходящее в реальном мире, Гаара бы держался в напряжении и не позволил бы Ли так легко прикасаться к нему. Инстинкты шиноби, забившиеся в подкорку прочным стержнем, буравили голову и грудь в реальном мире в любой ситуации, и теперь, когда Гаара согласился…       Ли не поверил. Когда он перестал чувствовать аромат пустыни и специй?       — Рок Ли? — зеленые глаза вспыхнули, и Ли отпрянул. Кожа Гаары под его пальцами казалась бархатной, как лепестки роз, и осознание ударило Ли в голову.       Он находился уже не в захвате воды. Вокруг была тишина, легкий холодный свет фонаря освещал конутры тел и предметов в спальне — роскошной и просторной, похожей на те, что использовались в отелях для особых гостей. Шторы в пол покачивались от ветра.       Пальцы на плечах Ли сжались, но ласково притянули его обратно. Паника охладила пыл. Еще никогда за все полтора года Гаара и Ли не разлучались так внезапно без полнейшего понимания, кто где может находиться. Дыхание завибрировало. Ткань над его обнаженной кожей натянулась, насильно притягивая Ли ближе к его желанию. Гаара раскинул руки под ним, обхватывая губы Ли своими, но Рок снова отпрянул, в шоке выворачиваясь из тугих простыней. Легкие без реального Гаары поблизости наполнились сладковатым ароматом трав и мокрого дерева.       — Не уходи, — умоляюще простонал Гаара, его ладони — обе без следов от укуса — обхватили голову Ли. — Это ведь то, чего ты желаешь?       — Нет! — Ли оттолкнул иллюзию, соскочил с кровати, но белые полосы ткани метнулись к нему, сковывая движения. Ли словно бежал, но не мог убежать.       — Я могу дать тебе это, — прошептал мираж Гаары. Глаза его прикрылись, становясь зеленоватыми щелочками. В лунном свете его белесая кожа напоминала лепестки белых роз — трепещущих от прохлады и недостатка влаги.       Ли метался, хотел освободиться, глаза его округлились больше прежнего. Гаара напротив него гипнотически пожирал его глазами, и Рок закричал истошно. Он закрыл глаза, чтобы избавиться от ядовитого цвета этих радужек, забыть иллюзию.       «Верните мне моего Гаару!» — молил Ли.       В ночном небе кровавый свет затуманил комнату.       — Ли! — крик вывел из оцепенения.       Рок вздрогнул. Холод чужих пальцев больно вдавливался в кожу.       — Гаара? — выдохнул Ли.       Наконец проследив в глазах Ли ту реальность, за которую Гаара цеплялся на протяжении долгих нескончаемых дней, он притянул дрожащее тело к себе, укладывая руки под лопатки любимому.       Ли, оказавшись носом рядом с шеей Гаары, глубоко вдохнул, словно пытаясь разодрать легкие этим вдохом, и дрожь постепенно сошла, окатив тело приятным опустошением. Рок зарылся в красные волосы лицом, прижимаясь к чужой гладкой коже, блестящей фарфором в серебристом свете ночи. Напугали простыни, снова натянувшиеся вокруг их прижатых друг к другу тел, но стоило Гааре провести рукой вдоль позвоночника, и дыхание выравнилось. Ли рядом. Гаара рядом. Они вместе.       — Нас разделили, — прошептал Гаара. — Впервые за столько времени.       — Н-наша связь… пошатнулась? — удивленно вторил его шепоту Ли, в кулаке сдавливая локоны Гаары. Он пытался сдерживаться, чтобы не причинить любимому лишней боли, но покалывание и подергивание в кончиках пальцев мешали прийти в себя.       — Я видел тебя, — осторожно продолжал Гаара.       — Я тоже… тебя, — проскулил Ли. Слезы потекли по щекам, как если бы он сознавался в преступлении. Чувство вины затопило: душу шкрябали изнутри, словно Ли изменил собственным словам и любви. Но их связь оставалась крепкой — и именно поэтому они без должных усилий вернулись друг к другу в объятья.       Мир вокруг был тих, как после бури. Они вцепились друг в друга и долго лежали так, боясь даже лишний раз вдохнуть. Вздрагивания кончиков пальцев было единственным неконтролируемым движением. Казалось, одно неловкое касание или мысль о касании нарушит их объятья, а вместе с тем — связь.       Но Гаара оказался смелее:       — На поцелуе.       — Остановились?..       — Да.       Хорошо, Гаара помнил все вплоть до поцелуя. Ли решился приподняться, осторожно заглядывая любимому в глаза — они искрились серебряной пыльцой, но бирюза оставалась морской. Судя по цепкому взгляду, Гаара и сам прощупывал радужку Ли на наличие гнильно-зеленого оттенка. Нет, растекшиеся пятна чернил среди белка ничего не портило, глаза Ли оставались такими же поглощающими, как и прежде.       — Я видел тебя, — вторил Рок. Его черные локоны затемняли лицо, оберегая его чувства от мира. — Мы… Тот Гаара был совсем как ты!       — Ли тоже был похож на тебя.       — К-как ты понял, что это не я?       — По запаху, — Гаара пошевелился и теперь мог свободно дотянуться до губ Ли. — По текстуре кожи. Твоя никогда не была сухой и гладкой.       Гаара внезапно нахмурился, ногти до тупой боли впились Ли в плечи.       — Ли, — строго произнес Каге, и внутренности Рока сжались. — Если ты не можешь контролировать эти мысли, я заставлю тебя запомнить мое тело.       — Я н-не совсем понимаю, — признался Ли, однако его собственный разум уже проецировал слова Гаары в подкорку.       — Цукиеми исполняет мечты, — объяснительным тоном, предназначенным только для Ли, шептал Гаара, пока его руки покоились на плечах возлюбленного. — Нас разделили, потому что ты иначе представлял секс со мной.       — Я н-никогда не!..       Гаара примирительно проложил ладонью путь от плеч Ли по его раскрасневшейся шее к затылку. Рок продолжал смотреть на него таким поглощающим взглядом, что уже от этого Гаара расслаблялся.       — Мы — единственное, что здесь реально, — произнес Гаара в приоткрытые губы Ли. — Мы можем запомнить друг друга достаточно, чтобы в следующий раз Цукиеми перенесло нас в постель вместе.       Ли выпустил тяжелый стон от этих слов — он еще с начала разговора тяжело дышал, и Гаара чувствовал его волнение, растекающееся, как чакра, густо и бурно вокруг них.       — Я люблю тебя, Гаара, — смешавшаяся буря слов трансформировалась в одну-единственную фразу, слетевшую с губ Ли.       Гаара не ответил — да, это тот самый его Гаара, немногословный и знающий ценность действиям, что значат больше слов — он притянул Ли за затылок вниз, коснулся губ и позволил углубить поцелуй. Ли потерялся — это определенно был самый чувственный и нуждающийся поцелуй за все двести три раза до этого. Их дыхание дрожало, Ли переместил руки ниже, желая и исполнить просьбу Гаары, и насладиться всем, что он ему доверит.       В реальности Гаара бы никогда не просил его ударить, укусить, поцеловать — песок бы не позволил лишний раз его касаться. Но здесь, в мире иллюзий, им было позволено желать всего, им была дарована свобода. Свобода от ответственности за свои чувства, от ответственности перед деревней и семьей, положением в обществе.       По щекам Ли катились слезы, капая на скулы Гаары и его лоб. Впервые он вовсе не хотел просыпаться.       Гаара не двигал губами, но Ли своими движениями заставил их приоткрыться чуть шире. Губы Гаары все еще были сухими и хрупкими, кровоточащими от любого неосторожного скольжения. Ли нежно прижался теснее, поглаживая верхний ряд зубов юноши под собой, и вздрогнул, когда чужой язык коснулся его нижней губы. Ли снова простонал, и вибрация прокатилась по их телам одновременно — это напомнило удар в спарринге, и Гаара выдохнул в поцелуй восхитительный тихий звук. Ли поймал его и сильнее вжался в напряженное тело.       Ли спустил руки ниже, погладил бока. Запутавшиеся в его волосах пальцы сильно сжали локоны и потянули.       — Ближе, — одними губами произнес Гаара. Это был настолько сдавленный просящий тон, что руки Ли задрожали больше прежнего.       Ли касался его так, как не касался никто. Он изучал каждый сантиметр, нанося на карту внутреннего взора текстуру кожи — сухой и искрящейся, тонкой настолько, что сквозь нее проглядывались вены; запоминал каждый бугорок ребра, впадину живота и талии, прямой изгиб спины. Ли оглаживал Гаару всем телом: пока руки неумело изучали верх, колени сталкивались с раздвинутыми бедрами ниже. Каждый раз, когда Ли касался нежной плоти внизу, Гаара вздрагивал, усиливая темп поцелуя и впиваясь ногтями Ли в спину.       — Ближе, — требовательно и пьяно произнес Гаара.       Ли понимал, почему Гаара это говорил… Все, что они испытывали, все ощущения сильно притуплялись, и даже удары током по всему телу, казалось, оставались заглушенными, чувствовались как сквозь тонкую пленку. Ли хотел избавиться от нее, даже если бы это значило разорвать весь мир.       Луна за окном пульсировала, стягивая простыни туже, чтобы прижать тела вплотную — в какой-то момент стало тяжелее дышать, и Ли перешел к шее, сильно впиваясь в нее губами, чтобы каждая клеточка Гаары смогла прочувствовать всю силу юношеской страсти. Весь мир теплел и стекался к одной точке — их совместной спальне. Ли точно знал, что это их комната, в их общей квартире в смешавшейся из двух деревень резиденции.       Ли не знал, что ему точно следует делать. Он знал, что Гаара ему доверил вести, потому что Ли хотя бы знает, как можно доставить удовольствие мужчине. Это была единственная ответственность, что бурлила в голове Ли низким голоском и заставляла сдерживать внезапные порывы.       Гаара, однако, был против этой сдержанности. Он приподнялся на локте, когда Ли в очередной раз прижался к его шее губами, и надавил ладонью на черный затылок.       — Ближе, — снова прошептал Гаара, и Ли осознал ошибку.       Белые зубы сильно вдавились в плоть, рука в это время скользнула под лопатки и приподняла тело Гаары над простынями. Ли готов был снова расплакаться от накатившего наслаждения, когда Гаара откинул голову, подставляясь под его поцелуи и укусы. Тяжелое дыхание оседало на шее, руки запутывались между телами, и Ли отчаянно бросился в позволение, смакуя его с жадностью и страстью.       Когда Ли очнулся, он нашел свои ладони на внутренних сторонах бедер Гаары, сам же повелитель песка тяжело дышал, глядя прямым внимательным взглядом ему в глаза. Ли, обливаясь красным, прижал губы к поднятому колену у своего плеча и опустил пальцы к напрягшемуся члену Гаары. Собственный уже давно стоял в изнеможении, но возбуждение накатывалось мелко и слабо, сквозь сонную пелену. Ли это раздражало — он жаждал касаться Гаары без помех, касаться его реального тела, не воспоминаний.       — Ли, — позвал юноша под ним, дерганными движениями приподнимая бедра. — Я не хочу останавливаться.       — Т-ты хочешь, чтобы я?.. — Ли на пробу коснулся пальцами чужого члена, самого кончика.       — М-м… — протянул Гаара, но замотал головой. Он резко нахмурился, сделавшись ужасно серьезным, отнял руку от волос Ли и опустил ее вниз, между их телами, прямо к сжимающемуся анусу. — Я хочу понять, каково это.       Ли вспыхнул сильнее, он удивленно вдохнул, брови подлетели вверх. Но серьезный взгляд Гаары, его плотно сжатые губы и вздымающаяся грудь в сочетании с его ласкающим шепотом заставили Ли прогнуться в пояснице от внезапного толчка удовольствия и нужды.       — К-конечно, — Ли благодарно за такое всецелое доверие прижал к губам еще один поцелуй.       — Ли, — снова произнес Гаара, когда пальцы возлюбленного оказались напротив колечка мышц — дрожащие в неуверенности и максимального контроля.       — М?       — Сделай это так, чтобы я почувствовал тебя сквозь сон.       Ли прикусил губу и поцеловал Гаару в щеку, тихо шепча на ухо ласковые успокаивающие слова, бессознательные, бессмысленные. Он облизал пальцы под неподвижный острый взгляд, прижал их ко входу и на пробу надавил на мышцы, пока не проникая глубже. Гаара не двигался, Ли шире постарался раздвинуть ему ноги — Гаара никогда не был гибок.       Неловкость за свое неумение прожигало, но Ли держался твердо и уверенно: «Если остановлюсь, пробегу пять тысяч кругов вокруг тренировочного поля на руках», — думал он, пока вдыхал приятный аромат чужого тела, сухих волос и продолжал надавливать и вытягивать пальцы, пока Гаара уткнулся лицом ему в шею и мелко дрожал, когда Ли пытался чуть ускориться. Однако он замедлялся, когда ногти предупреждающе впивались ему в плечи, и ждал, пока дыхание Гаары не выравнивалось. Все было сном, еще более глубоким и долгим, чем все эти полутора лет их иллюзорной жизни. Они могли растягивать этот момент бесконечно, и Ли не торопился, прислушиваясь к путешествиям воздуха в груди Гаары, наслаждаясь каждым вырванным звуком. Сам Ли не мог удерживать вздохи удовольствия и поскуливание, когда Гаара в очередной раз сжимался вокруг его пальцев. Было приятно даже просто наблюдать за тем, как мелкие черты лица подергиваются от наслаждения и дискомфорта, как смещаются надбровные дуги и ломается линия губ.       — Нх! — Гаара громко вздохнул и резко схватил Ли за волосы, казалось, ища опоры. Ли опустился к нему, но из-за резкого движения пальцы скользнули глубже. — А!       Боль кольнула, но была нечеткой — спасибо нереальности мира. Ли ожидал песка. Ожидал, что Гаара передумает или замкнется в себе на какое-то время. Песок не врывался в комнату, как, возможно, было бы во время их соития в реальности.       — Двигайся, — проскулил Гаара.       — Уверен?       Гаара помолчал, прислушиваясь к дыханию Ли и его сожалению в голосе.       — Не пальцами, — заявил Гаара, растекаясь на простынях от возбуждения и жажды.       Ли доверился, но дрожал. Вдохнул и выдохнул: «Если ты не успокоишься, сделаешь Гааре больно». Контроль в тайдзюцу сильно подорвался за эти месяцы из-за недостатка практики, но железный стержень желания защитить и не причинить вреда оставался лучшим, что было у него сейчас.       Гаара считал его неуверенность и коснулся лица Ли, заставляя его взглянуть ему в глаза. Искра, пролетевшая между ними, заставила Ли завороженно расслабиться, он выдохнул последние остатки воздуха и качнулся вперед. Гаара задохнулся, Ли остановился.       — Двигайся, — более требовательно произнес Гаара. — Мне больно, когда ты не двигаешься.       — Прости, — пискнул Рок, снова качнувшись внутрь, на этот раз проталкиваясь сильнее.       — Еще раз!       Ли послушно толкнулся, а затем медленно отвел бедра назад. Жар раскрылся внутри Гаары, заставляя его вцепиться в предплечья Ли. Тот переместился ближе к Гааре, твердый член прошелся головкой по животу Рока, и это трение подкинуло песчаного над простынями, и Ли ловко пропустил руку ему под поясницу, чтобы приподнять тело любимого и оставить в таком положении.       Стены их комнаты вдруг заскрипели, штукатурка перемещалась и шипела, словно раскалывалась от новых ощущений хозяинов сна.       Ли вел себя спокойно, сдерживался, нежно выходя и снова толкаясь внутрь. Гаара в отчаянии мотал головой от избытка дрожи по телу. Он только и мог, что сжимать член Ли внутри себя и вздыхать чаще и громче с каждым погружением. Темп не менялся, Гаара изнеможденно касался чужих губ. Ощущения все еще не давали того, чего Гаара жаждал.       — Ли, больше! — раздраженно процедил Гаара, но за раздражение поплатился.       Ли взглянул на укус на своей ладони рядом с лицом Гаары. Глаза слегка сумасшедшим светом блестели, зажигая. «Хорошо», — подумал Ли, уперся локтями по обе стороны от головы Гаары под острый непонимающий взгляд и сорвал тормоза. Член ворвался в узкое нутро, раздвигая мышцы, и вошел куда глубже прежнего. Гаара впервые за это время издал самый восхитительный стон, что Ли запомнит навсегда. Удовольствие просачивалось в их тела от всех мест, где наэлектризованная кожа сыпала искрами возбуждения и тепла. Ли двигался рвано, все еще осторожно, но теперь впивался зубами в мякоть чужой груди, целовал в пьяном бреду каждое ребро и линию ключиц, шептал слова благодарности и желания. Руки потеряли контроль, пальцы одной вцепились в алые локоны, второй Ли сжал простыни, все сильнее прижимающие их друг к другу, как живые. Ли пытался растягивать удовольствие для них обоих, но вдруг почувствовал, как Гаара затрепетал вокруг него и сжался, тонкие руки обвили его шею, и сухие приоткрытые губы отчаянно прижались к его губам. Вибрация стона прошлась вдоль языка, слюна стекла по подбородку из открытого рта, Ли глубже вонзился в Гаару, наталкиваясь на простату, громко стеная от подскочившего удовольствия в глазах возлюбленного. Ладони изучали шероховатую кожу, структуру волос и губ, Ли потерялся в ощущениях, забыв на секунду все свои желания, кроме одного: заставить Гаару кончить.       — Ли! — простонал Гаара.       — Я люблю тебя! — вторил ему Ли, перейдя на безумный темп. — Я так люблю тебя, Гаара!       Им не было жарко на самом деле, но жара поднималась из их разжигающей внутренности страсти, разгоралось пламя наслаждения. Гаара голодно вонзил зубы Ли в плечо, заглушая рычащий стон, и рассыпался в блаженстве, когда Ли в очередной раз задел что-то внутри него. Ли кончил вслед за ним, но вовремя заставил себя оторваться от Гаары и выйти из него. Горячая сперма стекла с бледного живота и испачкала простыни, все еще скручивающиеся вокруг их разгоряченных тел.       Гаара не выпускал Ли из объятий, словно боясь потерять его снова. Они долго смотрели друг другу в глаза, все еще не веря в реальность тяжело дышащего напротив себя любимого человека. Рука Гаары нежно легла Ли на скулу, тот прижался к ней устало и сонно.       — Рядом с тобой Вечность кажется действительно прекрасной, — прошептал Ли и счастливо улыбнулся.       — Я люблю тебя, — прошептал Гаара так, чтобы слышал только Ли и вместе с ним — весь мир.       Только их мир.

***

      — Мне это не нравится, — Ли хмуро оглядывал разорванные облака, между которыми красноватой полосой простиралась трещина — прямо в небе.       Гаара рядом с ним приподнял шляпу Каге, щурясь на солнце. По привычке он сжал руку Ли в ладони.       — Похоже, мир разрушается.       — Н-но как? — испуганно воскликнул Ли.       Песок вокруг них метался, оглаживая шарообразные постройки и сталкивая друг с другом яркие полосы прямых стен. Отросшая коса Ли черной полосой колыхалась на ветру. Кожаный плащ на плечах Гаары хлопал по его фигуре.       — Возможно, наши тела начали умирать, — произнес Гаара ровным тоном, каким отправлял подчиненных на смертельно опасные задания.       Тишина глухо легла между ними. Ли пытался осознать сказанное, сильнее сжимая руку возлюбленного, заставляя их кольца на безымянных пальцах сталкиваться друг с другом.       — Сколько мы уже здесь? — осторожно спросил Ли.       Гаара прищурился, поджал тонкие губы, такие же сухие и хрупкие, какими Ли запомнил их.       — Двадцать лет.       Ли опустил глаза, затем снова поднял их в небо.       — Это было… так давно? — не верил Ли.       Гаара не шевелился, только придвинулся ближе к мужу и прижался губами к его щеке.       — Как думаешь, сколько у нас времени? — спросил Ли. — Я все еще мало чего понимаю в гендзюцу.       — Не знаю, — произнес Гаара, внимательно вглядываясь во все разрастающуюся трещину.       Вдалеке витала скала Каге: первые из портретов уже рассыпались в песок, исчезнув из этого мира. Осколки неба падали вниз, поднимая вдалеке клубы пыли.       — Тебе не страшно? — прошептал Гаара. Он привык озвучивать свои чувства достаточно, чтобы теперь не бояться задавать вопросов.       — Нет, Гаара, — Ли улыбнулся ему одной из успокаивающей улыбок, притянул его за талию ближе и коснулся губами шрама на лбу. Гаара тепло выдохнул. — Боятся конца только те, кто не был счастлив! Я провел эти двадцать лет рядом с тобой, с моим особенным человеком, и я не жалею ни о чем!       — Смерти ты никогда не боялся, — произносит Гаара.       — В любом случае, — продолжал Ли, — я не думаю, что в следующей жизни нас что-то разделит.       — Ты веришь в реинкарнации?       — Нужно ведь во что-то верить, — усмехнулся Ли.       Когда отбирают надежду, не оставляя ничего, приходится верит в следующие жизни. Или довольствоваться всем, что тебе дано сейчас. Гаара придерживался второго мнения.       — О чем ты думаешь? — спросил Ли, заглядывая Гааре в глаза. Прошло уже двадцать лет, но морская пена в радужках Гаары по-прежнему завораживала. И кто придумал слухи о том, что любовь живет всего три года?..       — Я хочу попрощаться, — прошептал Гаара, утопая в темных глазах Ли. — С тобой.       — Со мной? — удивился Ли. — Я бы не хотел прощаться с тобой, — он прижал руку Гаары к груди.       Гаара молчал, выпытывающе и непреклонно. Ли вздохнул.       — Забудем о том мире, — прошептал Гаара. — Как и на протяжении всех эти двадцати лет. Мы жили вне реальности.       — Хорошо, — уголки губ Ли снова поползли вверх. — Мы ведь хотели сегодня встретиться с Темари и Шикамару?       — Я думаю, сегодня мы должны быть только вдвоем.       Ли кивнул. Они сошли с огражденного балкона резиденции Каге и вернулись в прохладу коридоров, каждый из которых вел в свою мечту. Когда мир начал разрушаться и меняться в соответствии с изменяющимися эмоциями и отношениями хозяев, ориентироваться в нем стало чуть сложнее. Однако теперь оба могли легко найти дверь и уголок, ведущий к нужному осколку мечты. На этот раз они оказались в их любимом месте теплицы Гаары, где стена растений тянулась вверх, к солнцу, и в радужных бликах растворялась в искаженном небе. На противоположной стороне комнаты стояло несколько памятных вещей из воспоминаний Ли — сформированных не до конца, но вещей нужных для связи с реальностью. Не будь у Гаары и Ли напоминаний о реальном мире, может быть, они бы никогда и не вспоминали о своем прошлом.       Гаара подошел к Ли сзади, запуская пальцы в волосы, чтобы расплести его косу. Несколько лет назад она отчего-то начала расти, и Ли решил ее оставить, потому что Гааре это очень нравилось — структура мягких волос между пальцами, путающийся в них запах мокрого камня.       — Я люблю тебя, — произнес Ли, развернувшись к Гааре лицом. И вдруг заплакал, не сдерживая всхлипываний и дрожи.       Гаара обнял его, и Ли стиснул худую фигуру любимого в ответ, зарываясь ему в шею, возможно, в последний раз вдыхая запах пустыни, бумаги и специй. Гаара ощутил на щеках собственные слезы, когда Ли ласково провел теплой рукой вдоль позвоночника.       — Я люблю тебя, — прошептал Гаара, теснее прижимаясь к нему. Все, что у них было — это касания, и Гаара хотел насладиться этим в последний раз.       Мир завизжал и завибрировал. Они почувствовали, как Цукиеми умирало.       Умирали мечты.       Воскрес реальный мир.       Солнечный свет затопил зрение. Нет, этот свет сыпался не с неба. Сухость во рту, внезапная свежесть воздуха и новых ощущений затопила. Чувство тяжести в груди и дрожь ощущались так ярко, что Гаара испуганно вдохнул больше воздуха, чем могли бы вместить легкие. В рот забилась пыль, тяжелая ткань защитного жилета стягивала грудь, ее хотелось разорвать голыми руками, содрать с себя всю защиту и тяжести, если потребуется — заставить кожу кровоточить, но смыть удушающую свежесть воздуха. Холодный ветер прошелся рвано по лицу, и Гаара почувствовал на нем соленые слезы. Он боялся открывать глаза. Он боялся света, боялся яркости ощущений, боялся реальности.       Это определенно было не Цукиеми, но и не следующая жизнь. Гаара не чувствовал слабости, только легкое головокружение и голод. Его кожа не казалась дряхлой, не рассыпались внутренности и не скрипели кости. Он был молодым и полным сил, уставшим, но живым.       Гаара жив. Он приоткрыл глаза, когда звуки вокруг начали приобретать смысл и оттенки. Кто-то плакал, кто-то смеялся или кричал от боли. Гаара не понимал ничего, в шоке разглядывая вдруг ставшее светлым голубое небо.       — Ли, — произнес Гаара в пустоту. Его голос не ломался, только хрипел от сухости в горле.       Рука сжалась, когда ощутила колкое прикосновение. Ладонь в ладони, как раньше, как в первых их снах. Гаара повернул голову, держась от истерики только усилием воли. Ли лежал рядом, весь в ранах и ссадинах, его кожа была теплой и влажной, и глаза широко открыты. Как только Гаара зацепился глазами за черную радужку, Ли, как воскрешенный, нашел в себе силы приподняться и склониться над ним. Он дрожал — Гаара видел это расфокусированным зрением и чувствовал сквозь их переплетенные пальцы.       Повсюду были голоса, и они раздражали наравне с писком под коркой головы. Воздух перемешивал запахи гнили и влаги, травянистый аромат больше не забивал легкие, но потребность в запахе друг друга оставалась на пике необходимости. Гаара потянулся к лицу Ли, не обращая внимания на крутящийся вокруг него песок, и потянул вниз. Ли прижался к его губам своими. Он плакал и смеялся. Он был счастлив, что снова увидел Гаару. Он рыдал, потом что вспомнил все: свою ответственность перед деревней, войну, смерти. Очень много смертей.       — Гаара, — прохрипел Ли, едва отрываясь, но снова прижимаясь поцелуем к тонким губам. Нижняя треснула и закровоточила, причиняя отрезвляющую боль.       — Ли, — снова позвал Гаара, просто вспоминая, как срывается с его языка имя любимого.       Они чувствовали, что на них смотрят. Иголочками проходились по их телам взгляды, но не задерживались и скользили дальше. Тепло чужих тел окружало их, но Ли беспощадно и нежно прижимался к Казекаге всем телом, стараясь дотянуться до желанной кожи, желанного запаха, сейчас спутанным комком витающим только в волосах, покрытых песком и остатками разорванных корней.       — Гаара, Гаара, Гаара… — повторял Ли в бреду.       — Господин Казекаге? — донесся чужой голос откуда-то неподалеку, и Гаара едва переместил взгляд в ту сторону, откуда широко раскрытые глаза удивленно уставились на Ли, зависшем над Гаарой.       И тут Гаара не смог сдержаться. Все навалилось разом, он вцепился Ли в жилет, но передумал, скользнул к рукам — их покрывали бинты, ногтями сорвал несколько мотков, со стоном отчаяния принялся нетерпеливо добираться до блаженной знакомой кожи. Ли успокаивающе прижал его к земле, всматриваясь в обезумевшие глаза своими — наполненные слезами не меньше, чем глаза Гаары.       Они живы, но вся их жизнь оборвалась, когда пришла реальность.       С реальностью вернулась ответственность. Когда их нашли, Гаара и Ли все еще лежали вцепившись друг в друга. Когда наглого шиноби в зеленом попытались отодрать от господина Казекаге, песок взметнулся им навстречу, угрожающе урча. Ли дрожал от шока, закрывая возлюбленного от всего мира руками. Гаара прижимался к нему в слезах, как ребенок зарываясь лицом в шею.       Оказалось, что весь их двадцатилетний путь собрался в несколько часов. Для каждого время во сне проходило по-разному: кто-то видел сон, длившийся всего несколько минут, кто-то прожил в своем измерении месяц. Единицы прожили там больше, чем в реальности, как Гаара и Ли.       Когда здравый смысл и воспоминания начинали возвращаться, их отправили в медицинский лагерь. В палате, куда отправили всех Каге, шиноби уровнем ниже было находиться запрещено. Гаара все время не отпускал руки Ли, и как только услышал это, развернулся в сторону «обычных» палаток. Ли едва переставлял ноги — сказывалось воздействие Врат — и Гаара заставил Ли опереться на себя. Заставил, потому что Ли снова начал играть роль самого сильного в мире шиноби. Но при одном только взгляде Гаары — полном отчаяния и строгого напряжения — Ли загнал всю излишнюю самоуверенность подальше в себя.       А дальше — как в тумане. Их поместили в одну палатку, но удостоверились, чтобы Казекаге никто не мешал отдыхать. Им принесли припасы, лекарства, Ли перевязали раны, Гааре помогли снять его защитный жилет, и он вдохнул с облегчением впервые за несколько часов. Они все еще не осознавали всего происходящего, и даже приход Тен-Тен и Темари не вызвал ничего, кроме опустошения.       — Что с тобой? — прошептала Темари, когда Ли лежал на койке без сознания, расслабленный и перебинтованный. — Ты ведешь себя странно. Почему ты все время с ним?       Беспокойство сестры было не в новинку — Гаара уже начал вспоминать, как сестра выглядела, как звучал ее реальный голос, как пшеничные волосы поблескивали на свету.       — Вас нашли вместе, — строго продолжала куноичи. — Он целовал тебя, это правда?       — Мы, — коротко выдохнул Гаара. Он привык, что Ли дополнял вместо него предложения, и потому не сразу сообразил, что нужно закончить уточнение мысли: — Мы целовались. Обоюдно.       — Но… что случилось? — Темари продолжала добиваться своего ответа, и Гааре показалось, что все вокруг снова стало сном, и потому не поднимал глаза на сестру, боясь снова оказаться вдали от Ли. Гаара продолжал молчать. Темари оглядела брата, замечая сильное напряжение, что вот-вот перейдет за черту. Песок уже закручивался внутри палатки острыми шипящими языками. — Гаара?       — Мы оказались в одном сне, — признался Гаара.       — Сколько… месяцев? — осторожно продолжила старшая сестра.       Глаза остекленели, словно запылились.       — Двадцать лет.       Темари безмолвно открыла рот, снова закрыла. Ее глаза округлились, все тело застыло в осознании. Гаара смотрел в пустоту, и в то же время уставился в точку между бровями Ли. В его руке все еще покоилась рука коноховца.       «Двадцать лет», — носилось в голове Темари, когда она оставляла брата одного с его мыслями и Ли.       Гаара долго сидел без движения, пока солнце, наконец, не сошло ближе к горизонту. Нахождение в неподвижном трансе мыслей было для него «нормальным» состоянием, особенно сейчас, после пережитого шока и возвращения в реальность. Когда солнце умирало на закате, он склонился к постели Ли, осторожно перекрывая падающие внутрь солнечные лучи — они нагревали ткань его черной рубахи, освещали ярко-красным волосы — и крепче сжал чужую руку, замотанную в бинты, которые следовало бы уже сменить.       — Если понадобится еще двадцать лет, я потрачу это время, чтобы добиться всего, что было в нашем сне, — прошептал он в волосы Ли.       Улыбка слабо мелькнула на лице возлюбленного.       Это мое тебе обещание.