На 20 лет назад

— Ты правда так думаешь?        Сказал черноволосый парень, который ранее лежал на кровати, а сейчас же очень энергично ходил по комнате, обговаривая, уже где-то час, что-то со своим знакомым.       Тот почти что забыл о том, что случилось днём, но конечно это оставило на парне некие следы в качестве охрипшего голоса, красных глаз и несколько побитых тарелок со стаканами. По ту сторону слышался яркий смех знакомого, а на потрескавшийся и сухих губах появилась нежная улыбка. После того, как юноша по ту сторону трубки закончил заливаться смехом, эту эстафету подхватил Сано, делая уже 25 круг по своей комнате. — Ого уже 21:14, так быстро время летит.       Сказал голубоглазый смотря в открытое окно, цепляясь взглядом за спешащих или просто в быстром темпе идущих людей на улице.       Он был очень рад из-за того, что Шин сейчас мог без всяких зазоров так искренне смеяться в его компании, это предавало чувство особенности и сглаживало напряжение, которое было между парнями, когда Ханагаки только набрал Сано. Тогда он понял, что Имауши не преувеличивал, и он и вправду сказал что-то очень обидное Шину.        Кстати, теперь он официально Таке-чан, но только когда в разговоре участвуют только они с Ши-чаном.       Сано с Ханагаки ещё долго смеялись из-за этих тупых, но милых прозвищ. Главе до чертиков было приятно слышать так долго голос парня через трубку, что тот мог думать сейчас только о нем. Его смех, слова, привычки, возможно, даже матерные выражения привлекали черноглазого, было в этом что-то особенное.       Ханагаки позвонил Сано, дабы поговорить об их с Вакой ссоре, он очень волновался. На памяти парня никогда не было воспоминаний, как тот плакал, это было для Ханагаки в новинку. — Ага, а даже не скажешь. Знаешь…       Шиничиро сделал небольшую паузу в разговоре, успокаивая своё дыхание и надеясь на то, что голубоглазый не перебьёт последнего. Такемичи только терпеливо ждал завершения реплики, с интересом думая, что же может вылететь из уст Сано. — Спасибо тебе большое. Я не знаю почему, но от разговора с тобой мне становится так спокойно. Я безвозмездно благодарен тебе за то, что выслушал меня, у меня нет слов, дабы описать то чувство, что переполняет меня. Я счастлив.        По его радостным щекам, которые немного натянулись из-за нарисовавшийся на лице счастливой улыбки, потекли маленькие жемчуженки, падая с подбородка на пол.       Пленка на потрескавшихся, искусных нервные моменты губах порвалась, давая свежей крови выйти наружу. Из и так красных глаз с новой силой полились слезы, но только не горькие, которые были до этого, а радостные. Вместе с этими ручьями вышла и вся накопившайся злоба, нервы и много чего другого.       Стало легче в психологическом плане. Для того, чтобы и физическое состояние пришло в норму, тому было бы неплохо поспать, что он и собирался сделать после разговора с Ханагаки.       Осталось ещё кое-что, что он хотел сказать парню по ту сторону трубки, но тот сомневался в том, примет ли его приглашение голубоглазый. — Ши. Я не знаю что сказать, это очень трогательно, я рад что тебе стало лучше.       Сердце брюнета с черными глазами пропустило удар, он никогда не слышал, чтобы его имя произнесли так бережно и нежно одновременно. Это было что-то особенное, но его удивило не то, как его прозвали в сей раз, а то, что Ханагаки на его длинную поэтическую речь не ответил с некой насмешкой, а отнёсся максимально с пониманием.       Минут 20-30 назад в комнату к Сано постучали, это был Манджиро. Честно сказать, он подслушал часть разговора главы и врача, но главное было не это.       Он предложил Такемичи пойти с ними на фестиваль Татабата, который должен пройти в эту среду, 7 числа, вечером, около района Роппонги.       Это было бы отличной возможностью снова встретится с Ханагаки, и весело провести время. Ещё он планировал позвать Имауши, чтобы окончательно загладить конфликт между ними, про себя Сано уже давно согласился со словами Ваки, он даже от части был ему благодарен, за столь изнуряющую процедуру. — Хах, это тебе ещё раз спасибо.       Сказал Сано тоже открывая окно, впуская в комнату теплый вечерний ветер. Он наблюдал, как фонари постепенно укрывают улицу своим бледно-жёлтым свечением, в этом была, своего рода, даже небольшая магия. Из-за нехватки уличного света, в соседних многоэтажных домах почти в каждом окне загорелся свет.       Сано даже мог видеть небольшие силуэты, которые двигались по небольшой кухне или гостиной. Сладкий, как карамель, голос разливался в памяти черноглазого брюнета, оставляя свои особые отпечатки на душе Сано. Было так спокойно, его голос был как особое лекарство или наркотик.

Он вызывал зависимость и привыкание.

Но Шиничиро это только нравилось.

— Слушай, у тебя есть какие-то дела на среду вечером?       Спросил Сано, надеясь на отрицательный ответ голубоглазого по ту сторону. Такемичи посмотрел на дно чашки с допитым чаем и только тяжело вздохнул в голове перебирая планы на 3 день недели. — Вообще, я на работе до 20:00, а что такое?        Спросил Ханагаки ожидая ответа на собственный вопрос от Сано, у которого уже раз 5 успело опуститься настроение. — Ты может слышал, 7 числа возле с Роппонги будет праздник Татабата. Я хотел позвать тебя с Вакой, но похоже поедет только он.

Ханагаки вздохнул.

— А ты спрашивал? — У него выбора просто нет.       Быстро ответил брюнет Сано, смотря на выходящие звёзды из пучины тьмы. Такемичи хихикнул закрывая окно на улицу. Он правда хотел увидеть Ши-чана на пару с Вакой, хотел понаблюдать за тем, как оба парня помирятся и гаснут в привычной им манере подкалывать друг друга и шутить в какой-то степени неуместные шутки. — Я попробую отпроситься…

***

— Уйти пораньше?        Такемичи прожигали карие глаза глав. врача, обводя того с ног до головы, делая своеобразный круг, что, собственно, и заставляло Ханагаки перехватывать дыхание и переставать проявлять какие-либо движения, подходящие живому существу, и очень надеялся, что все же сможет слиться с белой стеной в помещении или с дверью.

Он что, так много просит?

       Спросил сам себя брюнет, продолжая бегать глазами по деревянному столу своего босса.       Девушка была в своих раздумьях, что показывала рука, которой нервно перебрала шариковой ручку перекручивая ту меж пальцами правой руки.        Он что, говорит с камнем или роботом? Ведь лицо Акаге не выражало ни единой эмоции. В пустоте каждый видит свое, поэтому сейчас брюнету казалось, что главный врач была до чёртиков раздражена речью Такемичи о том, что парень надеялся хотя бы в среду провести время с семей.       Почему с семьёй? Почему-то голубоглазому казалось что таким образом он повысит процент того, что получит утвердительный ответ.        Рицуко только тяжело вздохнула, как будто обозначая конец своих раздумий. Опять пробежав по Такемичи с ног до головы та улыбнулась и продолжила дописывать что-то в бумаге на столе, попутно говоря свой вердикт. — Я очень удивилась, ты никогда не просил у меня отгул. В этот раз ладно.              Сказала Акаге, кладя дописанный листок на край стола опять переводя взгляд на Ханагаки, помимо чего, скрещивая пальцы между собой, после чего обпераясь носом в руки, что Такемичи мог видеть только эти пронзающие темные карие глаза на себе. — Спасибо большое, Акаге-сама.       Довольно громко сказал Ханагаки устраивая фейерверки и празднования в собственной голове, уже наперед представляя то, как он проведет время с парнями на празднике.        Рицуко посмотрела на следующий ещё не тронутый листок бумаги, побегав взглядом по странице та опять кинула мимолётный лазер в сторону Мичи и наконец-то вымолвила. — К тебе скоро должен подойти один пациент на 11:40.       Сказав это Рицуко протянула белый листок юноше, который как можно быстрее выхватил предмет из рук, дабы изречь из бумаги нужную ему информацию.

— Мэзэнори Хираи, верно?