На 20 лет назад

— Изана, посмотри на меня.       Ханагаки сильно сжал плечи мальчика, из глаз которого уже минуту беспрерывно текли соленые ручьи, делая футболку Такемичи мокрой. Сейчас тот был серьёзен как никогда.       Теперь он понял почему Курокава так сильно возненавидел Манджиро, он оказался совсем один, у него фактически забрали семью, которая до этого о нем заботилась и опекала. Конечно, врач ещё не знал почему Изана решил выставить виноватого Майки, но все же. — Я помню тебя.       Фиолетовые глаза приняли прежний блеск надежды и безысходности. Такемичи встал на колени перед мальчиком, дабы быть на одном уровне с ним. — Я помню нашу первую встречу. Тогда в больнице.       Курокава заревел ещё сильнее, на что Ханагаки поднес собственные руки к мокрым глазам, дабы вытереть слезы, которые без остановки текли из фиолетовых омутов юноши рядом.       Тот вновь обнял Ханагаки, скрещивая собственные руки на шее кудрявого брюнета. — Пожалуйста, Такемичи, помоги мне.       Жалобно проскулил Курокава, сжимая белую футболку врача в руках, не желая отпускать. — Все будет хорошо. — Обещаешь?       Почти что сразу ответил парень с белоснежно белыми волосами и серьгами в ушах.       Ханагаки отстранился, с улыбкой смотря на Изану, в конце только кивая. — Обещаю.       Голубые глаза метнулись в сторону Шиничиро, который, похоже, нервничал больше, чем они с Курокавой вместе взятые, врач на такое только хихикнул, теперь уже кивая и Сано после поворачиваясь обратно к Изане. — Подумай над предложением, Шиничиро. Я скоро вернусь.       Вставая со ступени и думая уже уходить Ханагаки услышал только некий недовольный возглас со стороны мальчишки с серьгами ханафуда.       Такемичи нахмурился поворачивая голову назад не давая Курокаве договорить. — Это не Манджиро. Поверь мне, я знаю.       Парнишка с фиолетовыми глазами только в последний раз хлюпнул носом.       Неуверенно тот все же кивнул в след Ханагаки, который стремительно направлялся в сторону Сано поднимая свою голову к небу, чувствуя как теплый летний ветерок прошёлся по территории приюта.       Изана осторожно поднялся со ступеней и, под присмотром осуждающих глаз детей, открыл дверь здания и вошёл внутрь. — Такемичи. Почему он плакал?!       Ханагаки, одним словом, не успел подойти слишком близко к дороге, где стоял припаркованный байк Шина, как тот сорвался на бег и в секунду оказываясь рядом с врачом, который ещё до конца не успел прийти в себя.       В последнее время слишком много информации сваливается на его дрянную бошку, и все это нужно как-то разгребать, пусть и не самому, но все же. Голубые, измученные глаза тяжело подняли свой взор на Сано, который то и делал, что скакал и уже почти что водил одноименные хороводы вокруг него. Все это сильно давило на Такемичи, хоть и черных мешков под голубыми глазами и не было, тот все равно выглядел опустошенным и сонным.       Шиничиро это особо удивило, ведь всего несколько минут назад его друг светился не хуже любой другой стеклянной лампочки. — Эй, Таке-чан, что стряслось?       Парень лишь молча подошёл к Сано обнимая того, сильно но мягко, как Изана ранее, цепляясь за футболку последнего. Он уткнулся в немного открытую ключицу Шиничиро.       Почему-то рядом с ним Такемичи чувствовал себя под защитой, сейчас Ханагаки хотелось именно этого и побольше. Тем более, похоже, глава был совсем не против, наоборот только прижал хрупкое тело поближе, даря врачу ответное тепло. — Ши-чан.       Не разрывая объятий Ханагаки поднял голову вверх, глядя в черные, как смоль, глаза.       Сано только оставалось наблюдать, как из голубых, словно сапфир, начали течь небольшие, соленые ручьи, стекая по щеке и падая с подбородка на белую футболку парня. Шиничиро занервничал, не понимая причину, что послужила такому состоянию Ханагаки. — Он такой хорошенький!        Голубоглазый не мог сказать правду, поэтому приходилось довольствоваться этим, ведь рассказав бы Шиничиро все, что произошло с ним за столь короткое время, отвезёт он его тогда не домой, а в психушку. По крайней мере сейчас точно не время. Сано только нервно улыбнулся, беря светлое личико юноши в собственные руки, большими пальцами вытирая выступившие слёзы в уголках глаз, паралельно с этим легко улыбаясь оглядывая выступивший румянец на щеках Ханагаки.       Голубоглазый брюнет только малость хихикнул, смеясь со своего состояния, немного отходя в сторону от черноглазого Сано, на лице которого выступила коварная ухмылка, а в глазах читалось некое удивление и непонимание. — Прости, что-то я немного расклеился.       Поставив руки в боки проговорил Ханагаки только искренне улыбаясь. — Эй, Такемичи. — Да, что?       Врач вновь безмятежно обратил внимание на стоящего совсем рядом Шиничиро.

— Ты покраснел.

***

      Ханагаки не отрицал, что иногда ему просто напросто не хватало просто хорошо подумать, все возможные извилины мозга просто выключались, и парнишка просто не понимает, что несёт или делает полный бред, который точно не прийдёт в голову здоровому человеку.       Почему-то последний вопрос Сано показался ему уж больно унизительным… Поэтому тот просто напросто повернулся в противоположную сторону и убежал…       Убежал как маленькая, влюбленная школьница.

Позор какой.

      Бежал куда ноги несли, и Шиничиро даже первое время пытался его догнать, но, похоже, светофор, который с зелёного сменился на красный, перед тем как Сано успел перебежать на вторую сторону за Такемичи, решил по своему, дая фору пареньку с голубыми глазами.       Садясь на байк Сано, Ханагаки и вовсе позабыл перехватить с собой что-то дельное, хотя бы нормальную сумму денег, на которые хоть и на метро, но все же смог бы добраться домой, ведь все, что было при нем — это две монеты с номиналом в пять йен, маленький карманный блокнот с некоторыми новыми номерами и плеер с наушниками, который за это время никогда не покидал карманы врача, поднимая тому настроение в грустные моменты.       Он удивлялся тому, что плейлист уже довольно продолжительное время не кончался, каждый день играла новая, уникальная песня, которая почему-то всегда подходила под настроение Ханагаки.       Токио было большим и было вполне нормально то, что он понятия не имел где сейчас стоит его нога.        И даже название улицы написаное на табличке прибитой к дому не прибавляло информации. Он ужаснулся, когда выйдя на мост за высокими небоскрёбами, которые скрывали местность, показалась часть Токийского залива.        Теперь у него несколько вариантов районов, где он мог находиться. Ота, Синигава, Минато, Тюо, Кото и конечная это Эдогава. Он все же набрался смелости спросить людей куда именно его сегодня привело его частичное слабоумие.       Самый худший и дальний вариант. Район Эдогава. Но, оказалось, не все потеряно. Такемичи уже довольно давно не встречал на улицах современного Токио такую редкость, как телефонная будка, но похоже в 2000 это было ещё допустимой нормой.       Он подбежал к небольшой кабинке, и истерично стал перебирать страницы в небольшой карманной книжечке. Цена за минуту разговора была ровно 10 эн, в принципе он успеет, а если нет, то так уж и быть, останется тут бомжевать.       Такемичи только тяжело выдохнул, когда услышал короткие гудки телефона, а после как трубку все же сняли. — Алло, да? — Вакаса, спасай, я сейчас в районе Эдогава, возле входа на первый пляж. У нас минута.       Молчание долго по ту сторону не продлилось, белобрысый понял всю уникальность ситуации довольно быстро. Бросив на прощание короткое «Скоро буду» скинул трубку, оставляя Такемичи стоять несколько секунд в тишине, и прогружаться в реальность. Брюнет посмотрел вперёд.       Его глаза встретили кроваво-красное, садящиеся за горизонт, солнце. А голубая днём вода окрасилась некими розовыми отблесками небесного светила.       Не далеко отсюда виднелся небольшой порт, в который изредка приезжали грузовые корабли, и один из таких заметил Такемичи, смотря на черный силует в дали. Океан сегодня был довольно спокойным, ветра почти что не было, что делало и так душный летний день ещё жарче.        Этот прекрасный, соленый запах, как давно Ханагаки ездил к морю?       Он снял пока что не нужные ему здесь кроссовки, неся обувь в руке, паралельно с этим впервые за несколько лет ступая на теплый песок, чувствуя, как приятно покалывают маленькие песчинки под его ногами.       Тот как-будто под гипнозом, в медленном темпе пошел в сторону спокойной сегодня морской воды. И теперь шум городских машин почти растворился, на смену звуку пришло лёгкое похлюпование волн об мокрый, песчаный берег, и изредка гудение недавно прибывших во флот кораблей.       Он был словно в сказке и уже ближе к воде тот сорвался на бег. Он не понял, как сухая поверхность сменилась мокрой, но, одним словом, юноша опомнился, когда был уже по колено в воде, заворожено смотря на опускающейся вниз солнце.       Он чувствовал приятный холод в собственных стопах, и то, как вода омывала его конечности забирая с собой его тревожности в подарок, принося лёгкое спокойствие и умиротворение. — Ты домой собираешься?       Со стороны берега послышался знакомый уже Такемичи голос Имауши, который по всей видимости уже приехал. Довольно быстро, учитывая то, что живёт он на другом конце.        Пока Такемичи плавал в прострации белобрысый снял обувь и осторожно ставил ту на берег, а сам же ступил ногой в воду.       Теплая рука легла на плечо Такемичи, но тот не ожидая такого поворота со всей силы кинул в юношу позади один из двоих кроссовок, которые до сих пор даже в воде держал в руках.        Вака из неожиданности, одним словом, не успел увернуться и после того, как тот смачно получил по лицу обувью, потерял равновесие, и с большими брызгами упал в воду, оставляя сухим только волосы на голове.       Такемичи несколько секунд просто стоял не понимая что произошло, но после залился истеричным смехом, который будто заглушал даже шум прибывших во флот кораблей что сигналили людям на берегу. — Какого хрена, Ханагаки?       Возмущённо выдал свои сверх переживания Имауши, до сих пор сидя в воде.       Но Такемичи не слышал, а только продолжал заливаться, кажись, без остановочным смехом. Но терпеть такое унижение парень с фиолетовыми глазами был не намерен, во всяком случае одному, поэтому тот взял руку Ханагаки и потянул на себя, после чего место рядом с ним под водой заполнилось в качестве присутствия Такемичи, но в отличии от Вакаси, тот нырнул полностью, из-за чего даже сухие у Имауши волосы были мокрыми у Ханагаки. — Да пошел ты!       С этим возгласом по лицу Имауши прошлась чужая рука, оставляя на щеке след ладони Такемичи. — За что?! — Действительно!       Никто из них, не смотря на некий еле ощутимый холод, который пробегал по мокрой спине не хотел покидать место рядом друг с другом.       Оба наслаждались приятным запахом моря, теплым летним закатом и присутствием друг друга. Все это продолжалось до тех пор, пока Вакаса все же не прервал тишину собственным смехом. — Чё ржешь?       Немного раздражённо спросил Ханагаки, все ещё смотря в даль, доставая одну руку из воды, проводя той по намокшим волосам, осознавая всю тупость этой ситуации.       Но возможно это могло сыграть ему сейчас же на руку. — Слушай, я должен тебе кое-что ска…       Его почти сразу же перебили. — Поздравляю, твои кроссовки официально ушли в закат.       Такемичи поднялся, голубые глаза и почти сразу же закрепили свой взгляд на удаляющимся силуете одного из его предметов гардероба.        Казалось бы, день не мог быть ещё хуже. Но всегда есть это противное «но». Второго тапка тоже след простыл, а это значит, что поедет Ханагаки сегодня босым. Тот только жалобно простонал, опять садясь в воду, под задорный смех Имауши. — Так что ты хотел мне сказать?       Такемичи выдохнул. Время пришло, все слишком затянулось. У него, в лучшем случае, осталось десять дней до битвы Драконов с Йоаке и Гекко, и одному ему все это не вынести, идей не было вовсе, а тонуть так ничего и не сделав он и подавно не собирался, поэтому оставалось только довериться кому-то и этот кто-то сидит возле него.

— Я из будущего.