Скверна

      После судьбоносной встречи со своей сестрой, Итэр вместе с Паймон покинули давящие во всех отношениях руины. Вместе с этим, мир вокруг резко перестал иметь какое-либо значение. Тысячи вопросов раз за разом прокручивались в голове путешественника: "Почему Люмин вместе с орденом бездны?", "Что она имела ввиду, говоря об окончании путешествия?", "Что заставило стать её такой?". Ни на один не было ответа, что заставляло задаваться другими и другими и так час за часом.       Нескончаемые навязчивые рассуждения и вопросы Паймон лишь вырывали из потока мыслей и сильно раздражали и, кажется поняв это, она в итоге замолчала. Единственный человек, который действительно мог помочь ему - Дайнслейф, но тот скрылся вмете с его сестрой и вестником бездны, так что уповать на его возвращение было просто глупо. Вся оставшаяся дорога, движимая терзаниями Итэра, была проведена в абсолютной тишине.       Вдруг на его плечи легко опустились чьи-то руки и сзади шёпотом раздался голос:       —Бу!       Будучи полностью оторванным от реальности, Итэр действительно сильно перепугался и даже, на инстинктивном уровне, призвал свой меч, встав при этом в боевую стойку по направлению к источнику звука. Паймон тоже была удивлена не меньше, поэтому она быстро спряталась в привычном для неё месте - за его спиной. Из-за внезапности Итэр не сразу понял, что конец меча в итоге оказался направлен на...Венти!?       Застывший на месте от неожиданности бард поднял руки у груди и в изумлении уставился на путешественника. После нескольких секунд переглядок, казавшихся вечностью, Венти наконец-то заговорил.       Венти: Знаешь, я тоже безмерно рад тебя видеть, но-о ты не мог бы... убрать свой безусловно чудесный и очень острый меч от моего горла?              Венти осторожно отодвинул пальцем в сторону кончик меча и слегка улыбнулся.              Паймон: А-а-а! Венти! Прости мы тебя не заметили.       Итэр, в глазах которого ничего не отображалось, наконец окончательно вернувшись на землю понял, что он творит, моментально отозвал оружие и поспешил извиниться.              Итэр: Прости меня. Я просто... задумался.       Венти с улыбкой на лице уже хотел было отшутиться в привычной для него форме.       Венти: Ха-ха. Не волнуйся, всё в порядке, но бо-       Но Итэр, резко виновато поклонился и перебил его.       Итэр: Я...правда не хотел. Прости...       Паймон с жалостью посмотрела на него и прошептала:       Паймон: Итэр...       Это удивило Венти, поэтому он выпрямил руки и завёл их за спину, слегка шутливо наклонил голову, а затем и корпус, чтобы увидеть лицо путешественника, но тот даже не заметил этого. Тогда он наигранно изобразил обиженное и надутое лицо.       Венти: Хм-м, какая досада. Ты чуть не посягнул на жизнь самого лучшего барда в мире. А я то думал, что мы друзья~ Что же теперь де-е-е-елать?       После этого Венти сильно наклонился, при этом поставив руки так, как обычно делают, когда о чём-нибудь глубоко задумываются, и промычал.       Венти: Хм-м-м-м...       Вдруг он резко выпрямился, хлопнул в ладоши и, закрыв глаза, широко улыбнулся.       Венти: Решено! Я официально прощаю тебя! Хи-хи~       Венти открыл один глаз и слегка высунул язык, чтобы показать, что всё в порядке, но Итэр снова не обратил внимания на его "спектакль". Похоже его сознание снова вернулось к обработке недавно произошедшего. Он всё ещё кланялся и бормотал что-то о прощении. Это немного встревожило Венти и он перевёл взволнованный и вопрошающий взгляд на Паймон. Та лишь жестами показала ему, что сейчас не лучшее время для подобных сцен. Тогда он понимающе кивнул и, казалось, даже стал более серьёзным, что было удивительно ожидать от него. Сразу после этого Венти осторожно подошёл к Итэру, легко опустил руку на его волосы, облокотился своим лбом о его макушку и негромким, очень мягким и заботливым голосом то ли произнёс то ли пропел:       Венти: Если на сердце лежит неподъёмный груз, который терзает душу, знай, что рядом есть тот, кто поможет и выслушает, несмотря ни на что.       Это вернуло Итэра к реальности и болезненные мысли, копившиеся и разраставшиеся в его голове весь день, после слов Венти стали слезами, которые начали падать на холодные стебли травы и превращаться в хрупкие росинки. Лишь сейчас он заметил, что всё это время его окружало. Из Ли Юэ он весь день, сам того не осознавая, шёл к Мондштаду и оказался в долине ветров, прямо около огромного дуба. На кристально чистом ночном небе уже бледно светил месяц луны, обрамлённый огоньками многочисленных звёзд. В нос ударил характерный лишь ночи запах свежести и свободы, а поодаль лёгкий ветер перебирал листья величественного дерева, создавая при этом мелодичный слабый шелест. Чувство реальности вернула и постепенно нарастающая ноющая боль в ногах, которая являлась следствием долгого путешествия и которая вынудила его упасть на колени.       Осознав, где он сейчас находится и что с ним происходит, Итэр поспешил прикрыть покрасневшее лицо и хотел было вытереть глаза, но ему помешала рука Венти, которая вдруг легла на его пояс, а та, что была на голове, стала медленно оглаживать его волосы. Он тоже сел на землю так, чтобы можно было в полной мере помочь другу. Объятия, призванные утешить и успокоить, лишь помогли в полной мере прочувствовать, насколько путешественник беспомощен в сложившейся ситуации и единичные слёзы, теперь превратились в бегущие ручейки, которые, стекая по щекам, падали на плащ Венти. Он обнял его в ответ и, сжав руки в кулак, беззвучно зарыдал. Всё его тело изредка содрогалось и в эти моменты можно было услышать, как он, стараясь не подавать виду, всхлипывает. До этого летавшая в паре шагов Паймон, спустилась на землю и обняла Итэра. На её глазах тоже выступили слёзы, но она уткнулась в его накидку, чтобы нельзя было увидеть её лица. Некоторое время они все втроём оставались в таком положении и, среди повисшей тишины, можно было краем уха уловить, как Венти почти неслышно напевает какую-то знакомую мелодию. В итоге Итэр смог немного успокоится. К этому моменту Паймон уже уснула, так и укутавшись в одежду Итэра, а сам он в это время из всего, что у него осталось, пытался собраться с силами, уставив свой взгляд на освещаемый луной силуэт Венти. Почувствовав, что дрожь в теле Итэра прекратилась, после небольших раздумий Венти решился нарушить тишину и спросить:       Венти: Что произошло? Я никогда не видел тебя таким.       Итэр хотел ответить, но Венти поспешил исправиться.       Венти: Хотя, нет. Я не смею лезть тебе в душу. Так что если ты не можешь или не хочешь говорить, то я пойму.       Немного погодя, Итэр ослабил объятия и упёрся головой о грудь Венти, после чего ответил.       Итэр: Нет, всё в порядке.       Венти бросил лёгкий смешок.       Венти: Если всё в порядке, то зачем тогда так удушающе плакать?       Итэр измученно улыбнулся и, хотя Венти не видел его лица в этот момент, он точно это почувствовал. Убедившись, что ему стало лучше, бард степенно разобнял своего друга, встал, попутно отряхивая одежду, обошёл его и взял на руки крепко спящую Паймон.       Венти: Думаю для разговора стоит выбрать более располагающее место.       Итэр взглянул на Венти всё ещё влажными и розоватыми глазами и безмолвно кивнул. Долго идти не пришлось, ведь рядом с ними возвышался дуб. Итэр сел под деревом, а Венти в этот момент, держа в одной руке Паймон, отстегнул и снял плащ, уложил её на свои ноги и укрыл. Итэр же, подобрав под себя ногу, рассматривал ладони и долго не мог найти слов. Он не понимал с чего стоит начать и какие детали, ввиду очевидных причин, стоит опустить. Венти, улыбнувшись, вздохнул и принял тот факт, что ему нужно немного времени, чтобы собраться с мыслями. Он призвал лиру, желая скоротать время приятной мелодией. После примерно десяти минут Итэр наконец спросил:       Итэр: Венти, что ты знаешь о Каэнриа'хе?       Пальцы Венти дрогнули, вследствие чего задрожала и мелодия, хотя он быстро исправился. Это был последний вопрос на свете, который он ожидал услышать от него, поэтому он невольно напрягся, а выражение его лица стало обеспокоенным и даже немного испуганным. Поняв это, Венти попытался вернуться к своей привычной улыбке и отшутиться.       Венти: Почему ты спрашиваешь такие странные вещи? Разве ты не хотел рассказать, что с тобой случилось?       Итэр не глуп и он уловил напряжённость в голосе Венти. Он облокотился подбородком о колено и продолжил. Итэр: 500 лет назад на Каэнриа'х с небес спустились боги и разрушили его. Ты вроде говорил, что тебе больше двух тысяч лет... Значит ты точно должен был как минимум слышать об этом.       Венти продолжил играть на лире, но теперь уже тише. Он стал путать струны, что было ему не свойственно и это лишь подтверждало сомнения Итэра. Финальный вопрос заставил барда остановится.       Итэр: Ты ведь был там, да?       Венти окончательно потерял свой беззаботный образ. Он опустил голову, чтобы Итэр не видел его лицо, на котором было можно отчётливо прочитать отчаяние и страх, стиснул зубы и теперь уже ему приходилось подбирать слова. Его руки напряглись и, не придавая тому значение, Венти сильно натянул струны лиры. Повисло напряжённое молчание.       Немного погодя Итэр повернул голову в сторону Венти.       Итэр: Венти...?       Но ответа не последовало. Режущая боль в пальцах от натянутых струн заставила Венти разжать зубы. Он постарался изобразить свой обычный голос, но выходило у него это откровенно спорно.       Венти: Кто рассказал тебе об этом?       Этого вопроса было достаточно, для того, чтобы понять, что Итэр попал в точку. Он обхватил затылок и провёл по нему рукой Итэр: Я сам был там, но...Вобщем я не помню многих деталей.       После этих слов Венти резко переменился в лице и повернулся к Итэру, в надежде убедиться, что он шутит. Венти: Ты...ты был там!?       Венти прикрикнул, что сильно удивило Итэра. Он одобрительно кивнул. Опомнившись, он немного отстранился и продолжил.       Венти: Вот как...И зачем ты тогда спрашиваешь меня об этом?       Итэр: Как я и сказал...я практически не помню то время.       Итэр всё же решился рассказать Венти, почему его так внезапно заинтересовала эта тема, однако он избегал любые упоминания Дайнслейфа и его существования в принципе. Итэр рассказывал об ордене бездны и его связи с Каэнриа'хом, о их планах и о своей сестре, а также об осквернённой статуе. Под конец рассказа на глаза Итэра снова начали наворачиваться слёзы, но на этот раз он смог сдержаться. Венти же в свою очередь ничего не говорил, лишь изредка кивал и единожды задал простой уточняющий вопрос. Всё остальное время он просто смотрел на свои ноги. ...       Наступило утро. Ночной ветер почти стих, но теперь между ветвей можно было услышать трели ранних птиц. Рассветное солнце окрашивало гладь озера под дубом в слепящие золотистые цвета, которые рябью отсвечивали близлежащие камни, лилии и ветряные астры, легко покачивающиеся от остатков вчерашнего бриза.       Итэр мирно спал под деревом, подобрав колени под себя и обхватив их ладонями, а Паймон в это время дремала сбоку от него и в прямом эксплуатировала его руки как подушку, а накидку как одеяло. Во всей этой утопичной картине не хватало лишь одного элемента - Венти, который пропал не оставив и следа.