Звезда Вифлеемская

- Больше мне он не нужен, а потому можете забрать его себе. Надеюсь, что Вам не придётся пустить его в ход. Мужчина, кашлянув, достаёт изо рта небольшой голубой камень и, обтерев о рукав, передаёт Белет. - Гнозис Вепар? Ты использовал его? - Одолеть бога без сердца бога трудно, смею заметить. - Ах-ха-ха! Ты смотри, каков! Вот это я понимаю война – врага его же оружием… Я чувствую, что в тебе сердце Асмодей. И ты считаешь, что теперь один расправишься с посланцем Селестии? Бывший страж улыбается, глядя женщине напротив в глаза, как равной себе. - С посланцем? Я собираюсь уничтожить весь остров, и бить я буду по всем владельцам гнозисов без разбора. - Подчинение и бездна, значит… Хорошо, солдат, да будет так. Вижу, у тебя личные счёты с богами и просто так ты не отступишь. До меня дошли слухи, как ты расправился с ней… - Да, это личное. А теперь, если позволите, я вернусь к своим спутникам – верно, меня уже заждались. Мы планируем выйти из города на рассвете, так что будьте начеку.

***

Снова форма Фатуи – Царица щедра на прощальные подарки. Переодевшись, все четверо в прежнем составе спешно покидают Заполярный дворец, а вскоре и Снежную гору. Тарталья плетётся весьма понуро, вспоминая слова Архонта: ему пригрозили скорой расправой в виде повешения на ближайшем фонарном столбе, а потому юноша предпочел отправиться на фронт. Враг не заставляет себя ждать и, как только странники минуют Город Драконьей Тени, прямо в снег с неба планирует Эфир. Уже не так силён, как прежде. Чувствуя перевес в свою сторону, Дайн решает следовать сценарию и сам прорубает в воздухе щель «наружу», куда затягивает и неприятеля, и компанию. Масштабные боевые действия требовали подходящего поля для сражения, к тому же… Мужчине было, что напомнить об этом месте богам. Пепел и расплавленная сталь, подмятые под серое небо руины - вот она, его родина, за которую ему ещё предстоит отомстить, Канрия, павшая по воле горделивых богов. Квантовый поток бережно переносит всех пятерых на поверхность, где их уже ждёт братская могила целого народа. Вновь подхватывая девушку на руки, Дайнслейф спускается с ней на землю, шагая по синим плитам, появляющимся в воздухе под его стопами, словно по лестнице, и насмешливо смотрит на заклятого врага. - Дрожь ли это от холода, или предо мною стоит трус? - Считаешь, что эта безделушка тебя спасёт? Отдай мне женщину и, может быть… - Подчинение. Контролируя силу одним лишь разумом, ибо руки его заняты, бывший страж направляет багровые цепи в сторону разгневанного Принца Бездны. Промах, но его это уже не волнует – пока Люмин касается его, эрозия не проступает, а значит, Морю не завладеть его телом полностью. В этот раз он спокоен. В этот раз он уверен в себе. Отчаявшись, Эфир и в этот раз взывает к военным механизмам павшего королевства, но ничего не происходит. Победоносная улыбка проступает на губах уподобившегося богам смертного, ведь сила Асмодей, соединённая с чистой энергией моря, подавляет работу всех устройств – и юноша в панике хватается за голову. - Именем Царя Соломона я возвращаю тебя в бездну, скверна. Наконец схватив неприятеля, «подчинение» выпускает свой истинный потенциал. Мужчина чувствует, как сердце бога внутри него высасывает энергию бьющегося в цепях, подобно мухе в паутине, Эфира, и иссушает его силы. Помимо способностей чужеземца, похожих на те, что использовала Люмин, он чувствует там и чужое присутствие – но оно ускользает, как только сосуд теряет сознание. Аккуратно поймав тело в «простыни» энергии и доверив его оторопевшему от увиденного Кайе, бывший страж осматривается и замечает скоро приближающийся к поверхности огненный шар, при рассмотрении оказывающийся богом. Астарот, «несущий гибель». - Они настолько испугались, что отправили вместо себя лишь одного воина. Нет… Так не пойдёт. Я обращу их в пепел, всех до единого. - И что ты намерен сделать? Эта тварь плюётся огнём! Как бы нас самих не обратили в пепел. - Без паники. Тарталья, предатель Снежной. Вот и пришло время показать, чего ты стоишь в бою. Мне нужно время, чтобы кое-что сделать, задержи эту пешку. Если Селестия не идёт к нам, я заставлю её появиться. Рыжеволосый угрюмо поднимает глаза на мужчину и, уже не возражая, нахально скалится, впервые за время путешествия надевая свою маску. Лиловый огонек загорается на черном поясе, и очертания юноши пропадают в яркой вспышке, чтобы через доли секунды явить на свет ту его форму, что некогда звалась «королём демонов». Предвкушая славную битву, тот самый зверь, чуть не уничтоживший гавань Ли Юэ, рвётся на волю. - Давненько мне не встречались достойные соперники… Что ж, теперь можно и поразмяться. Начнём же охоту на ангелов. Используй время с умом, старик. Оторвавшись от земли, одиннадцатый предвестник Фатуи, именуемый «Молодым Господином», телепортируется к прибывшему божеству и оценивает его взглядом, пока Дайн с девушкой на руках торопится к небольшому плато. Идеальное место, чтобы наконец покончить с этим раз и навсегда. Поставив любимую на землю, он встает перед ней на одно колено и мягко всматривается в испуганные глаза. - Люмин… Можешь меня обнять? Сейчас мне нужно будет высвободить много энергии и, я боюсь, моё тело само по себе не выдержит. Нужна твоя помощь, справишься? Путешественница сразу же даёт положительный ответ, всё ещё не до конца понимая, что нечто, когда-то бывшее её братом, уже спало крепким сном - события сменялись так стремительно, что она не поспевала их осознать. Как только возлюбленный поднимается и отворачивается от неё, она прижимается к его широкой спине, обвивая руками его талию, и понемногу передаёт ему свою энергию, отчего мягкое свечение обволакивает их обоих. Теперь она наконец-то может по-настоящему помочь ему, а не остаться в стороне. Чувствуя прилив сил, мужчина концентрирует токи Моря в своих ладонях и, объединяя эту силу с «подчинением», открывает над плато трещину, что становится всё шире и шире – и наконец через неё становится видно остров. Изысканные колонны ломаются о края прорези в пространстве, и куски белоснежного мрамора летят вниз, в руины. Пепел к пеплу и прах к праху. Медленно, как упирающийся вол, Селестия оказывается на поверхности, и гигантский портал захлопывается, оставив Тейват без пастыря. Кайя, увидев, что задумал Дайн, спешит к нему и Люмин, прихватив с собой тело её непутёвого братца, уже очищенного от влияния бездны. Ледяные щиты рыцаря вовремя укрывают всех четверых, ибо огненный дождь, вызванный Астаротом в битве с Тартальей, долетает до самого края плато. Мужчина знал, куда ему целиться, и пока ненавистные ему существа бежали, как крысы с корабля, он усиленно сканировал остров на предмет "Вальгринда". Тепло его любимой женщины и свет её не давали боли во всём теле затмить разум, и он уверенно выполнял задачу, которую поставил долгие тысячелетия назад. Наконец увидев источник, Дайн поднимает руку Моря и, мысленно пролетая по коридорам, достигает установки. Замыкание. Дым. Взрыв. Мужчина покачивается от измождения, однако всё ещё стоит на месте и, стиснув зубы, взывает к «подчинению». - Убей. Как ожившая сама по себе, левая рука с великим усердием взмывает в воздух и начинает сжимать кулак, будто хватая всех божеств разом за горло. Гомон затихает. Треск. Грохот. На землю падают мёртвые тела тех, кто попытался скрыться с Селестии. Гнёт богов... Пал. Очередной Иерихон пал. Из последних сил оттолкнув погибший остров в небытие, Меч судного дня закашливается, отхаркивая крупицы сломанного гнозиса Асмодей, и падает без чувств, роняя и державшую его девушку. Кровь течёт из его носа и рука, до этого окрашенная в багровый, принимает свой первоначальный вид. Не веря глазам своим, единственные уцелевшие существа, не сходившие с поверхности, смотрят, как бездна затягивает Селестию внутрь, кроша величественные постройки. - Он… И вправду их уничтожил?.. - Похоже на то. Смотри, глаз бога… Он потух. - Мой тоже. Кажется, они действительно мертвы.

***

Высыпая прах шести камней из своей руки, Царица усмехается. Боги пали. Не потому ли он сказал ей оставаться здесь?.. - Вот и настали мирные деньки… Соберите глаза порчи, срочно. Надо бы приниматься за работу…

***

- Ну-ка отойди, у меня полная кастрюля. - Сейчас-сейчас. Нана, пойдём… На тесной кухне топчутся мужчина, девушка и маленькая девочка. Пар, идущий от двух кастрюль и сковороды, улетучивается в открытое окошко и весело поднимается к чистому небу. Даже через шум и гам слышно, как в соседней комнате громко сопит ещё один человек. - Люмин, может, всё-таки, помочь? - Я сама, сама… Ты ведь обещал Нане зяблика, давай, займись. - Ох, и вправду… Широко улыбнувшись, бывший капитан кавалерии, теперь видевший в своей жизни, пожалуй, всё, садится на корточки рядом с суетящейся рядом девочкой и, взяв со стола небольшой деревянный брусочек, начинает вырезать из него перочинным ножом обещанную фигурку. После падения Селестии все разбрелись, кто куда – Тарталья получил вольную у Царицы и отправился лечиться к семье в Сумеру, ибо глаз порчи успел навредить его здоровью, а Люмин решила остаться в Ли Юэ вместе со спящим Дайном, и обосновалась в одном из домов, что выкупила за деньги, данные ей в благодарность Царицей. Кайя, не зная, куда ему теперь податься, отправился вместе с девушкой, чтобы не оставлять её одну с больным. Теперь их время от времени навещала Нана, успевшая стать частью их разношёрстной семьи; иногда она приносила травы, из которых путешественница делала отвары для спящего мужчины в надежде на то, что он наконец придёт в себя. В это время во избежание смертной тоски, бывший рыцарь охотился и рыбачил, обеспечивая свой временный дом продуктами, и, чувствуя, что скоро станет лишним, искал, куда бы ему податься. Честь и чувство ответственности не давали ему убежать, оставив девушку одну, но и от былых отношений уже почти ничего не осталось – Люмин избегала физического контакта, отчетливо давая понять, что в жизни её осталось место лишь для одного. И хоть имели место быть объятья, хоть иногда, придя уставшим с берега он засыпал, положив голову ей на колени, он понимал, что это лишь прощальная нежность, с которой им вскоре было суждено разойтись. Томительное ожидание вскоре было прервано – Дайн начал потихоньку кряхтеть, и в тот же день наследник отмщённого королевства собрался в путь. Капитан Алькора, Бейдоу, набирала людей в команду, и он не мог устоять перед новым приключением. Дух свободы засел в нём, пока он жил в Мондштадте, а странствия с иноземкой привили любовь к путешествиям, оттого и не сиделось мужчине на месте. Люди остались без магии, дарованной им богами, и разве не было это вызовом, разве не было это испытанием - отправиться в дальний путь с одной лишь саблей, не зная, какие чудовища будут поджидать впереди? Провожать будущего пирата в плавание пришли и Люмин, и Нана. - Обними хоть на прощанье, что ли. Кто знает, куда судьба занесет… Устало рассмеявшись, девушка крепко обнимает мужчину, и тот, пользуясь случаем, коротко целует её в макушку, после чего, вздохнув, поднимается на борт. - Если вернусь, обязательно навещу. Как проснётся, скажи ему, что, если вздумает с тобой плохо обращаться, я его из-под земли достану! Той же ночью наконец-то наступает долгожданный момент. Открыв глаза, светловолосый мужчина видит потолок, слышит лёгкий ветер за окном и чувствует, как что-то тёплое жмётся к его боку. «Очередная проделка Древа» - думает он и хочет вновь закрыть глаза, но вдруг вспоминает, что произошло. Всё ещё не веря, что его муки наконец-то закончились и что после тысяч лет страданий он наконец-то завершил этот порочный круг, бывший страж приподнимается и замечает источник тепла. - Лю… Люмин… Тихий зов превращается в одиночные всхлипы и, наконец, перерастает в плач. Слёзы капают на простыни, на ночную рубашку, на лицо девушки, сжимавшей его плечо. Спустя семьдесят один провал он наконец-то спас её и заслужил покой. Услышав во сне шум, путешественница ёзрает и сжимается, после чего наконец начинает тереть глаза, и мужчина поспешно прячет лицо в простыни, чтобы не предстать перед любимой в настолько жалком виде, однако её маленькая рука мягко ложится на его мокрую щёку и нежно гладит, утешая. - С возвращением.

***

- Вот, значит, как… Ясно. Я рад, что тебе не пришлось одной разбираться с хозяйством... Должен сказать, ты выбрала прекрасное местечко. В мягкой траве, держась за руки, лежат двое. Звёзд полны их глаза, отражающие ночное небо, и кротким мирским счастьем наполнены их сердца. Когда-то, когда на благодатной земле стоял великий город, лежали они среди лилий и меч, деливший с хозяином своё имя, проводил между ними непересекаемую черту. Когда-то они оба и не думали, что жизнь может так круто измениться после одной лишь встречи – и сейчас не раны и беды связывали их, но глубокие и светлые чувства. - Знаешь… Жаль, что здесь не растут те цветы. - Ты помнишь?.. - Как можно такое забыть. Они тебе так шли, ха-ха… Вот бы вновь сплести тебе венок. Отпуская тёплую ладонь, Дайн переворачивается на бок и, приложив руки к земле, закрывает глаза, чтобы сотворить маленькое чудо: как по волшебству, из-под земли появляются десятки аккуратных, изысканных лилий. Девушка садится на колени и радостно хлопает в ладоши, после чего начинает собирать самые, на её взгляд, красивые, и принимается за рукоделие. - Ты так и не научился, да? Глупышка. Ну ничего, потом покажу, как их делать. Благодарно подставляя голову под благоухающий венок, мужчина встречается взглядом с возлюбленной и, следуя зову сердца, который он отчаянно глушил столько лет, осыпает её лицо поцелуями без разбора. Лёгкий смех девушки тихо звенит на залитой лунным светом поляне, и бывший страж мягко притягивает путешественницу к себе. - Люмин, Люмин... Я издавна мечтал о том, чтобы наше путешествие кончилось, и мы стали бы жить в каком-нибудь тихом уголке этого мира. Вместе, только ты и я. Знаешь... Мне кажется, наши дети выглядели бы прелестно. Услышав речь спутника, странница густо краснеет и пытается подняться, но выбраться из объятий просто так ей не удаётся. - Дайн, я… Это очень серьезный шаг. Мне боязно… - Отчего же? Что бы ни случилось, я никогда тебя не покину. Ты мне дороже жизни. Девушка отводит взгляд и делает глубокий вдох перед тем, как ответить, и мужчина не торопит её, давая ей время подумать. - Я бы тоже хотела завести семью… Только прошу, пообещай, что ты не будешь больше использовать силу Моря… В таких количествах. Мне было страшно, очень страшно. Я ведь могла потерять тебя. - Обещаю. Я, Дайнслейф, Меч судного дня, клянусь именем Царя Соломона, что никогда более не посмею оставить тебя, не важно, каким образом. Слегка удивившись громким словам возлюбленного, она вздыхает. С тех пор, как он впервые поцеловал её, ничего не изменилось. Не было важно, что творилось с остальным миром – высокопарные слова Дайна всё ещё заставляли сердце девушки трепетать. К словам вскоре прибавляется новая волна нежных поцелуев, в ответ на которые путешественница показательно морщит нос и, задавленная любовью, легко покусывает губы партнёра. - Прохладно становится, пойдём в дом. - Не беда, я тебя согрею. Люмин… Иди ко мне.

***

Шли дни и сменялись луны, пока наконец нашедшие покой возлюбленные коротали деньки в своем светлом доме – впереди была вечность, и ничего не нарушало их выстраданную столькими годами идиллию. - Уже подрос, хоть и немного. Мне даже немного непривычно думать о том, что я действительно стану отцом. Я так рад… Опустившись на колени, мужчина крепко обнимает девушку за бёдра и целует низ её живота через одежду, мечтательно вздыхая. С тех пор, как он очнулся, ему приходилось понемногу применять магию тут и там, облегчая им обоим бремя домашних дел. Готовить бывший страж так и не научился, зато освоил плотницкое ремесло и всё, что не могла разрешить магия, приводил в порядок сам. - Мне кажется, или кто-то стучал по забору? - Сейчас посмотрю. С нескрываемым любопытством Люмин выглядывает из дома и выходит во двор, следом за ней появляется и мужчина, однако улыбка сползает с его лица, как только он видит, кто стоит у калитки. - Иди в дом, скорее. Инстинктивно прикрывая уже уходящую девушку собой, Дайн идёт вперёд, чтобы встретить одноглазого старика с тростью, что с интересом рассматривал участок. - Ну и ну, ну и ну… Теперь я вижу, ради чего ты всё это время ко мне приходил. Но где же твоя парадная форма? - Зачем явился? - И чем же я заслужил такое обращение… Принес тебе свадебный подарок, сынок. Сделку. Разве груз этих знаний теперь на тебя не давит? И разве женщина твоя после случившегося не клянет твою силу во всём? Ах, или ты так и не рассказал ей? А я бы мог снова сделать тебя, каким ты был. В предвкушении ответа старец мусолит свою седую бороду, норовя единственным жёлтым глазом заглянуть в открытое окно дома. - Подарков не прошу, Мимир. Иди с миром отсюда. - Тц, какая жалость, какая жалость… Ну хорошо. Ты только помни, от женщин ничего не утаить. Ещё наплачешься, объясняясь. О братце-то не спрашивала? - Да оставишь ты нас в покое или нет, змей! Увидев, что собеседник вот-вот силой выпроводит его, старик сухо хихикает и вмиг обращается в змею – только кончик хвоста и шуршит в траве. Бывший страж же спешно возвращается в дом, к любимой, и обнимает её, стараясь позабыть всё, что ему наговорил Мимир. Девушка уже не спрашивает, что случилось, и лишь нежно гладит его по голове, прогоняя тревогу. Тихонько свистит чайник, потрескивают щепки в печи и развеваются занавески, поднятые лёгким тёплым ветерком. Он дома. Теперь он дома.

«Вот и свершилось твоё странствие, Меч судного дня. Дайнслейф, вот и вернулся ты в свои ножны».