Звезда Вифлеемская

И вновь огненная земля. Только теперь он знает, что должен сделать. Вынув сердце Вепар из красивой «обертки», бывший страж пробует преломить силу через него – и получает подтверждение своей гипотезе: даже после смерти бога его сердце можно использовать, если подпитывать достаточной энергией. Недолго думая, мужчина глотает синий камень под удивлённые взгляды троих компаньонов. - Дайн… Ты что, съел гнозис? - Не съел, а одолжил его силу. Не бойся, потом выплюну. Спокойно улыбнувшись возлюбленной – вот она здесь, ещё живая и почти невредимая – скиталец сообщает спутникам, что им нужно уйти перед появлением врага, после чего поворачивается к компании спиной и уверенно отходит вперёд на то место, куда должно упасть копьё. Люмин не должна видеть то, что он собирается сделать… Рассчитав точные время и место, он слегка отводит плечо в сторону, и божественное оружие приземляется в миллиметрах от него. Убедившись, что троица уже ушла достаточно далеко, тот что делит имя со своим мечом, усмехается, глядя на возникшего вслед за копьем бога. - Я ждал тебя, Асмодей. Не соизволишь станцевать с грешником? - Как смеешь ты… Не дожидаясь ответа, мужчина касается рукой копья, дезинтегрируя его, и оно рассыпается на частицы. - Раз идея танца тебя не устраивает, то, может, мне сразу попросить руки и сердца? Именем Царя Соломона, я выношу тебе приговор: казнь кровавым орлом. Богиня не успевает даже возразить - голубая метка, словно выжженное клеймо, проступает на её груди. Возможно, Архонт Фонтейна не была сильна, но благодаря гнозису все приговоры, что она озвучивала, рано или поздно приводились в исполнение. - Вепар… Будь ты проклят… Будьте вы все прокляты! - Слишком медленно. Страж появляется сзади Асмодей и молниеносно впечатывает её в землю. Правая рука его, уже жаждущая крови, пускает по телу божества разряд, чтобы найти местоположение гнозиса. Жестокая, холодная улыбка проступает на губах мужчины, когда он, раздирая плоть под истошные крики бога, разводит её рёбра в стороны со спины и вынимает из внутренностей небольшой камень без оправы, как у Архонтов. Сейчас - прямо сейчас - под ним то самое существо, что в своё время обрушило бедствие на его родину, а потому он не торопится, мучая божество. За отца и за мать, за короля и за дом, за поле лилий и за разлуку. Хватка его наконец слабеет, и жертва жестокой расправы исчезает, как только её отпускают. Протерев гнозис, Дайн сначала осматривает его, всё ещё немного сомневаясь в своей затее, но затем решается и повторяет действия Царицы – прижимает камень к груди и даёт ему слиться с собой. Боль начинает разливаться по корпусу, но в этот раз он глух к своему телу. "Предложение руки и сердца", какая ирония. Левая конечность мужчины, сохранявшая всё это время человеческий вид, теперь начинает темнеть и, наконец, становится такой же, как у поверженной богини. «Подчинение» было в его власти.

***

- Этот смертный… Что?! Как он мог забрать твоё сердце?! В ту же секунду языки пламени испепеляют упавшего на пол бога, лишённого гнозиса. Вся Селестия вздрагивает, узнав, что человек заполучил мощь одного из них. - И Вы действительно планировали мне отказать? Умора. - Мы…. Мы пошлём Астарота вместе с тобой. Если будет нужно, Хауреса. - По рукам. Я знал, что могу рассчитывать на Вас, моя госпожа.