1. Рыцари северного королевства
23 октября 2021 г., 15:37
От тёмного каменного пола веет убивающим холодом, скрыться от которого хочется как можно скорее. Большие валуны, предоставляющие проход по нескончаемым коридорам, стиснуты между собой высокими стенами, на которых висят картины, обитые деревянными рамами. На тёмных полотнах запечатлены мертвенно-бледные лица, которые наблюдают за жителями величественного замка уже множество веков. Они, словно несменяемые стражники, контролируют каждый шаг всех присутствующих на своей территории.
Глухой топот раздаётся за массивной дубовой дверью, а затем улавливается ушными раковинами стражников, стоящих по бокам бордовых, свисающих сверху тканей. Чётче, когда скрип заржавевших петель, оглушает стылое помещение. В туннелевидный коридор врывается низкорослая фигура и, быстро передвигая ногами, направляется в комнату напротив. Смирно стоящие, словно каменные изваяния, стражники, остаются такими же невозмутимо спокойными и сосредоточенными. Они знают, чьи именно эта походка и поблёскивающие в свете лампад доспехи, поэтому никакого внимания на стремительно идущего человека не обращают.
Парень двигается по выученному за долгое пребывание в этих стылых стенах маршруту так, словно сам является монархом, а не простым, пусть и уважаемым, рыцарем. Его подбородок гордо вскинут вверх, а сам он, несмотря на буйность своих телодвижений, держит идеально ровную, будто бы королевскую, осанку, а переливающаяся зелень, танцующая в его глазах, грозит запутать неприятеля в цепкие лианы, усеянные зубристыми шипами. Ноги, облачённые в железные щитки, касаются мягкого, сотканного из войлока, ковра, который заглушает такой гадкий, неприятно отдающийся в ушах стук ботинок, а рыцарь слегка тушуется, как только вступает на путь, просматриваемый немигающими глазами. Он поворачивает голову то влево, то вправо и каждый раз натыкается на знакомые (слава Королеве, не лично) лица. Абсолютно все они глядят осуждающе и брезгливо, на что парень, придерживающий рукой меч, торчащий из ножен, усмехается.
Ещё в раннем детстве он понял, что все эти «люди высшего сорта» ещё те отбросы, поэтому презрение к ним вырабатывалось на инстинктивном уровне. Воин терпеть не мог этих пустозвонов и падальщиков, способных напасть со спины. В гробу видел тех, кто бил себя в грудь, клича, что никогда не станет таким поганым рыцарем, как другие, а по сути им и являлся. Не понимал, как можно быть такими двуличными и чёрствыми людьми. Не хотел, чтобы гнилая система подмяла его под себя, превратив в такого же чёрта.
Нико Вильхельм Моиланен с самого начала своего воинского пути знал, что несомненно окажется в замке финской династии Лайне. В самом высокозначимом для северного королевства месте. Он усердно тренировался, добивался авторитета и уважения, становился лучшим среди молодых воинов, побеждая тех в учебных дуэлях. Прокладывал себе дорогу потом и кровью, чтобы его заметили. Хотел доказать всем и в частности себе, что рыцари могут быть другими. Не жестокими и вечно пьяными грубиянами, а благородными и чувственными. Прям как в книге сказок, которая запрятана в самый укромный угол казармы Моиланена. Она словно освещает тернистый путь зелёного рыцаря, ведёт его к вершине.
Правда, былая гвардия любыми способами добивается своего, уча переживать все трудности и страхи с маской безразличия и холодности. Держаться стойко и смело. Соответствовать стенам, приютившим его на долгую жизнь. На нападки учителей Моиланен только фыркал и, сильнее сжав поводья, мчал верного коня прямиком на очередного противника. Юный рыцарь прекрасно знает, что сломать его внутренний стержень не так-то просто.
Сэр Моиланен приветственно кивает головой страже, после чего те, быстро отреагировав, открывают тяжёлую дверь. Рыцарь пару секунд мнётся у входа, не решаясь переступить с загрязнённого ковра на чистый. Он такой же яркий, как когда-то была его жизнь. Кроваво-красный. Воин очухивается только после подталкивающего кашля, вырвавшегося из обветренных губ, обрамлённых густой чёрной бородой, одного из стражников и, тяжело вздохнув, переступает незримый порог. Позади послышался отрезвляющий хлопок и Моиланен повёл плечами, облачёнными в железные латы. Стало неуютно. Может, от множества пар глаз, смотрящих на него с особым вниманием, может, из-за вычурности помещения, а может и из-за дубовой поверхности, которая словно отрезала Моиланена от теперь казавшегося безопасным коридора. Да даже поле битвы, усеянное кровопролитными картинами, сейчас казалось ему цветочным. Всё-таки не каждый день к себе на приём тебя вызывает сама королева.
Королева Велламо, в отличии от своих предшественников, славилась суровым нравом и какой-то внеземной мудростью. За годы своего правления она достигла невероятных высот и останавливаться на них явно не собиралась. Все деловые переговоры, проводимые ею лично, выставляли небольшое северное королевство у побережья Финского залива в лучшем свете и делали его центром торговых путей. Теперь по его тонким улочкам раздавались крики продавцов, старавшихся впихнуть своего товара больше, чем сможет конкурент под боком. Туда-сюда сновали прохожие, спешившие спозаранку выловить вещи и продукты повыгоднее, и рабочие, опаздывающие на свои привычные трудовые места.
Воинская сила не уступала по мощности королевствам большего масштаба, а в некоторых моментах и превосходила. В портах останавливались всё больше кораблей, привозивших с собой новую продукцию и разного рода людей. Королева была строга, но справедлива, и всегда поступала по совести, игнорируя поддакивания советников позади. Она умела постоять за себя, тайком совершая вылазки в тёмный сад, расположенный почти в конце территории замка, дабы пострелять из лука, не отвлекаясь на городские шумы и важные для королевства дела.
Королева Велламо была любима простым людом, уважаема высшими слоями. Она держалась гордо и отрешённо, но иногда можно было заметить, что к своим подданным она тянется с протянутыми руками и нараспах открытым сердцем. Многие сравнивают её с львицей, основываясь не только на кошачьей внешности. В её походке чувствуется грация, смешанная с неукротимой силой. От неё веет величием и каким-то хищным интересом, которые запрятались в вишневых, сладко-сахарных нотках давно привезённого парфюма. Медленные, словно гипнотизирующие движения и слегка хрипловатый с рождения голос стали её визитной карточкой на пути к успеху.
Как только рыцарь возобновляет свой шаг и выходит из тени балдахинов, то через несколько секунд к нему присоединяется пара стражей, идущих в паре метров от него. Сэр Моиланен не обращает на них внимание, в то время как они следят за любым действиям рыцаря. Простая формальность, которая может уберечь королеву от нежелательных повреждений и, тем более, смерти. Сама она сидит по центру просторного, ярко освещённого помещения на увесистом троне, хранившем в своей бархатной обивке ауру всего поколения Лайне. Она пристально наблюдает за рыцарем, идущим прямо на неё и ни один мускул на её лице не собирается дрогнуть. Женщина втягивает скулы, горделиво вскидывая подбородок, отчего тонкие блондинистые пряди, выбившиеся из высокого пучка, встряхиваются. Чёрные зрачки, окольцованные ледяным поясом, расширяются, отчего королева выглядит заинтересованной и даже радостной. К тому моменту сэр Моиланен останавливается напротив властительницы и заглядывает прямо в её глаза, пытаясь показать, что чувство собственного достоинства у него не иссякло. Стража, поклонившись королеве, отступает в тёмные углы, оставляя рыцаря наедине с женщиной.
— Моё почтение, Ваше Величество, — Моиланен нарушает давящее молчание первым, автоматически склонясь в приветственном поклоне, а после замирает, готовый выслушивать поручения. Сам себе удивляется, что никакого волнения не чувствует. При посвящении в рыцарей сердце Моиланена было готово вырваться из груди, ладони потели, и отнюдь не из-за жары, так редко царившей в помещениях, да и выглядел он тогда как человек, видящий ужасного дракона вживую. Теперь же он чувствовал себя как в своей тарелке и не съёживался даже от прожигающего взгляда королевы.
— Сэр Моиланен, — королева Велламо чуть склоняет голову в знак приветствия. Её голос сквозит искренним уважением к рыцарю, стоящему перед ней, словно перед строем заряженных пушек. Она ощущает, что страха перед ней, в отличии от других воинов, он не испытывает. Стоит так открыто и расслабленно, словно разгуливает по тихому парку, кишащему певчими птицами. Ей всегда нравился этот упёртый и прямолинейный парниша, так быстро пробившийся в первые ряды. — Рада вновь увидеть вас.
— Это честь для меня, — рыцарь сцепляет руки за спиной и слегка отходит назад. Все эта официальность уже сидит ему поперёк горла, но противостоять этому он не может, поэтому парень стоит точно статуя, кривит искусанные губы, в бою спрятанные за железным забралом, и смиренно выслушивает всю ту чепуху, что им вдалбливают в голову. Никто из его собратьев по призванию не знает о том, что его уже тошнит от всей этой вычурности и наигранности. Все здесь такие приветливые и услужливые, хотя, на самом деле, эти люди дожидаются, когда ты оступишься, дабы подтолкнуть тебя прямиком в обрыв. Приходится соответствовать всему этому фарсу и стараться не выдать своё презрение. Всё-таки, королева Велламо пока единственный человек, достучавшийся до его сердца и огорчать её не хочется от слова совсем.
— Говорят, на востоке нашего королевства, — королева плавно вступает в свой рассказ, обволакивая всех присутствующих своим чарующим голосом, — в горах, видели дракона.
Ровное дыхание Моиланена сбивается, а мозг перебирает все возможные варианты того, какой именно огромный ящер поселился близ гор. Надежда, что это совершенно другой зверь, трепещется в груди, но постепенно она ускользает. Рыцаря отрезвляет: он отсутствовал в королевстве несколько недель и за это время могло произойти что угодно.
— И что я должен сделать? — дрожащий голос воин пытается перекрыть громким саркастическим тоном и у него это выходит прекрасно. Королева ухмыляется и, закидывая ногу на ногу, наклоняется вперёд. Говорит так, будто бы Моиланен маленький ребёнок, которому нужно разжёвывать каждую фразу.
— Возьмите лучших рыцарей и отправляйтесь в горы. Выясните обстановку.
— А если… — рыцарь сглатывает саднящий ком в горле, — А если это всё правда?
— Убейте, — тон женщины холоден и спокоен. Он обрывает последнюю ниточку надежды и сэр Моиланен пошатывается, чувствуя, как плечи наливаются свинцом от предстоящей встречи. Сейчас он совершенно не похож на лучшего рыцаря королевства, скорее выглядит, как потерянный в рыночной толпе мальчишка. Такой же напуганный, еле сдерживающий слёзы. В один миг ему становится противно всё то, что его окружает. Эти надоедливые стены, вымораживающие люди, которые словно муравьи, бегают туда-сюда, не давая проходу, эта непринуждённая улыбка королевы, появляющаяся сразу после объявления приговора. Парню хочется стереть её с лица женщины.
Воину ничего не остаётся, кроме как произнести в нос «Будет сделано» и, резко развернувшись на сто восемьдесят градусов, выбежать из разукрашенного зала. Пробегая по коридору, он уже не зацикливается на ненавистных портретах и глупых стражниках, которые вздрагивают от оглушительного хлопка дверей. Он не хочет выполнять это задание. Не хочет лишать жизни невинного дракона.
А такого ли невинного?
***
В слабоосвещённых конюшнях непривычно тихо и спокойно. Тонкие полосы солнечного света проникают в помещения, пропахшие лошадьми и сеном, через щели в деревянных стенах. Уютная и приятная атмосфера обволакивает душу, грея её изнутри и не давая ей замёрзнуть в тяжёлые минуты. На территории замка конюшня появилась самой первой и стала местом проживания для верных спутников рыцарей довольно давно. Здесь были все: от породистых жеребцов до уже не молодых, но любимых всем сердцем, кляч, отрывать от себя которых было болезненно и неправильно. Масштабные размеры позволяли оставлять никуда не годных лошадей рядом с их владельцами, дабы те дожили свой век в спокойной и привычной для них обстановке. Лошади были настоящей страстью и отдушиной каждого рыцаря, и обращались с ними они как с равными себе существами. Эти животные сочетали в себе красоту, играющую с непоколебимой мощью, чем и привлекали абсолютно каждого не лишённого человеческих чувств. Без исключения, всех лошадей ценили и питали к ним родительскую любовь, оттого и кавалерия считалась одной из лучших среди королевств. Лошади платили за любовь тем же, безо всякого страха мчась на помощь своему наезднику и другу. Где-то в глубине тёплой постройки слышатся недовольные пререкания да ржание ничего не понимающих лошадей. Голоса смешиваются в непонятный гул и больше походят на базарные склоки, чем на действительно важные переговоры. — Что за ерунда? Драконов не видели уже бог знает сколько лет! — плечистый парень возмущённо вскидывает руку, вместе с этим выводя белоснежную лошадь из стойла. — Вэйно, не нуди, — молодой на вид воин спрыгивает с деревянной балки, разделяющей стойла, и подходит к высокому рыцарю ближе, закидывая ладонь на его плечо. — Быстренько наведаемся туда, посмотрим, что да как, — блондин придаёт своему голосу геройские нотки, — победим дракона, а по пути назад заедем в местную таверну. Вэйно Калас являлся самым старшим участником первого рыцарского отряда. Его внушительные размеры и вечно недовольное лицо заставляли людей непроизвольно съёживаться и отходить от рыцаря подальше, дабы не быть причинами его грусти или, что хуже, злости. Парень был немногословным и в шумных компаниях, в отличии от белобрысого, что по-хозяйски облокачивался на его сильное плечо, чаще всего отгораживался от всех, выбирая себе место в укромных углах. Прошлое этого молчуна знала только сама королева, а с товарищами по мечу своими переживаниями и тяготами жизни Вэйно не разбрасывался, поэтому так и оставался мистером Икс для своего ближнего окружения, прикрывающего его спину изо дня в день. Это не мешало им строить свои дружеские отношения, но иногда могла повиснуть неловкая пауза, показывающая пробелы в известных им моментах. Единственным фактом из его скудной биографии, который был известен почти всем, было то, что в негостеприимном замке он проживал с пелёнок и военному искусству обучался у лучших. Зависть и предвзятость остальных воинов не сломали его на пути к лучшей жизни, но это сделала та, которой он преданно служил верой и правдой, в один день привязав его к себе, словно пса для мимолётной игры. Теперь этот бесстрашный и матёрый рыцарь, следующий за зовом своего сердца, остался в прошлом и был погребён в руинах вековой усталости, пляшущей в тёмно-серых глазах, и удручающей смиренностью, с каждым днём давящей на парня с новой силой. — Тебе бы только выпить да на разносчиц поглазеть. Какой же ты бесстыжий, Тармо! — щуплый парень с вьющимися светлыми волосами неодобрительно поглядывает на своего товарища и получает поддержку в виде лёгкого, едва заметного, но такого весомого, кивка головой от длинноволосого шатена. — Хьюго дело говорит, ты ещё тот бедокур. Несмотря на свою хрупкую и даже кукольную внешность, Хьюго Суси никогда не унывал и чувствовал душой, что обязательно вступит в ряды рыцарей ближнего королевства. Будучи не местным и не имевшим за плечами никаких заслуг, все близкие считали этот порыв ничем другим, как всплеском подростковой бунтарности, а в купе с наивными небесно-голубыми глазами и ангельским личиком, вся эта затея казалась невозможной. С дальнейших слов самого Хьюго, он сбежал, не выдержав этих упрёков и смешков. Первые дни в совершенно незнакомом месте давались тяжело, но парень не сдавался и стойко держался перед любыми трудностями, а отыскав себе нового товарища, вместе с ним поступил в оруженосцы. Карьера правой руки быстро сменилась той, когда именно ты просил чтобы самое простое дело за тебя делали другие. В голове пробегали все турниры, бои и пиры, которые открыли перед Хьюго ворота на территорию прославленного замка. Мечты осуществились донельзя стремительно и, словно в отместку, так же быстро разрушились. На парня возросся новый гнев и тонны осуждения по поводу того, что же такой сопляк забыл в стенах воинской славы. Весь путь, пройденный до, стёрся в головах местных и былые заслуги были забыты. Попав в отряд лучших, Суси наконец нашёл покой, но всё ещё не прекращает считать себя неугодным и ненужным, будто бы его глаза, прячущие в себе непонимание и животную панику, позабыли то, что лично видели в не столь далёком прошлом. Тармо обиженно дует губы и ускользает на улицу, дабы забрать свою любимую лошадь с поилок. Во время крохотной перепалки, Вэйно молча, в принципе как и всегда, наблюдал за всем этим, попутно подготавливая свою четвероногую подругу к трудному путешествию. Лошади остальных рыцарей уже давно были собраны и нежились в лучах летнего солнца, дожидаясь дальнейших указаний своих хозяев. Только эти двое опоздали на сборы, не объясняя причин своей задержки, но длиноволосый шатен — Нико Моиланен — особо этим не интересовался. Сейчас ему было не до этого. — Хьюго, сходи проверь, где он там застрял, — Калас, укладывая на мощную лошадиную спину седло, просит кучерявого о помощи, на что тот тут же реагирует, быстро срываясь с места и исчезая за поворотом. Тармо Лахти никогда не умел держать себя в руках и следить за своим языком. Этот блондинистый парень мог болтать без умолку, за что нередко получал, но никогда не прекращал рассказывать свои странные истории и глупые шутки. В отряде он считал себя самым жизнерадостным, на что остальные соглашались, понимая, что это действительно так. Тармо был связующей материей, державшей всех этих неутомимых мечтателей, покалеченных жизнью, вместе. Именно он был тем парнем, помогшим Хьюго поверить в себя. Он поддерживал угрюмого Вэйно в убивающие его моменты. Показывал Нико, потерявшему ориентир, дорогу вперёд. Помогал всем, в то время как сам тонул в бурлящем котле, до верху наполненном сомнениями и неверием в происходящее. Он рос в обстановке, до боли схожей с жизненными событиями Хьюго, только, в отличии от него, сбегать из дома ему не приходилось. Парня вышвырнули без его собственного мнения и оставили на кишащих людьми улицах одного. Лишённый поддержки и любви, он был вынужден искать её в незнакомых людях и, по велению судьбы, нашёл это в Хьюго. Он прошёл весь путь бок о бок с этим патлатым мальчишкой, добиваясь прекрасных результатов, а вместе с этим одобряя и помогая Суси. У Тармо не было цели стать рыцарем и получилось это совершенно случайно. Видимо, искренняя детская привязанность не смогла отпустить его, и он решил остаться с Хьюго до конца. Пройдя весь извилистый путь и вступив в отряд, парень подуспокоился, но порой он всё ещё чувствует на себе груз ответственности за своих товарищей. А намного сильнее его добивает осуждающий взгляд королевы Велламо, которая так и норовит согнуть этого солнечного парня пополам, оставив от него только тускло мигающие щепки. — Нико, с тобой всё в порядке? — Вэйно медленно подходит к поникшему воину и слегка сжимает крохотное, по сравнению с его ладонью, плечо. Младший резко вскидывает голову, хватая предплечье парня, а после, опомнившись, отпускает. Ни на минуту не засыпающие рефлексы срабатывают моментально, не обращая внимания на то, кто именно дотрагиваться до парня. Жизнь в каждодневной опасности сделала своё дело. — Да… — Моиланен неуверенно кивает головой и тяжело вздыхает, стараясь загнать в лёгкие как можно больше воздуха. — Да, всё хорошо. Пойдём к нашим. Рыцарь натягивает счастливую улыбку, которая так и норовит сползти с бледного лица, и, поднимаясь с деревянной балки, двигается к выходу. На душе нисколечко не весело и выть хочется волком от осознания той ситуации, в которую его закинула судьба, по злому року являющаяся его королевой. Сейчас Моиланен чувствовал себя тем маленьким пацанёнком, которого закинули в бушующую воду, уча плавать и ничего, кроме как выплыть самому или сдаться и покинуть этот мир, ему не остаётся. И Нико всегда ломал себя, гребя холодную воду слабыми руками, чтобы выжить и не упасть в глазах отца, который только скептически фыркал на все попытки сына и уходил прочь, игнорируя крики дрожащего ребёнка. В голове парня остались так ненавистные им слова, вырезанные на подкорке мозга, которые отец проговаривал каждый раз после своих учений: «Мужчина должен быть сильным, Нико. А ты сильный?» Рыцарь выполнил эту, казавшуюся тогда невозможной, фразу и каждый раз она всплывала в пульсирующей от боли голове, досаждая и без того вымотанного парня. Моиланен считался сильным, но сам себя таким не считал. Он настоящий слабак, если обдумывает то, в чём ни на долю секунды не должен сомневаться.***
Плотная, будто бы осязаемая темнота расступается, позволяя парню сделать незримый шаг вперёд. Управлять собственным телом до ужаса трудно. Оно отказывается слушать команды, так усиленно посылаемые уставшим мозгом, и от этого постепенно нарастающая паника делает резкие скачки вверх, пробивая толстую корку буддийского спокойствия. Превозмогая себя, парень поворачивает голову, все ещё не видя ничего в темноте, и тут же жалеет о своём действии. В нос ударяет тошнотворный запах гари и руки сами собой тянутся к лицу, дабы закрыть его и не дать неприятному аромату проникнуть глубже, но, при всех рьяных попытках, это не выходит. Тонкие запястья словно схватили кожистые лапы, держа их в одном положении. Животный ужас охватывает длинноволосого парня, правда, бежать и вырываться из невидимой хватки он не спешит. Понимает, что ничего не выйдет. Тьма перед глазами отходит на второй план, и взору открывается ужасающая картина, заставляющая каштановые пряди седеть буквально на глазах. Прожигающий глаза дым расползается, показывая парню абсолютно неприятное и жуткое зрелище: узкий скалистый проход вверх, граничащий с редкими выступами для привалов, усеян телами, дыхание которых остановилось навсегда. Запах сгоревшей плоти врывается в лёгкие, и парень закашливается, одновременно ощущая свободу, в миг окутавшую подрагивающее тело. Робкий шаг вперёд и два назад. В обугленных лицах парень узнает своих знакомых и товарищей из отряда, и сердце падает камнем вниз. Ну ведь этого же не может быть? Это же всё неправда? Ведь не могли грандиозные пейзажи, которые беспрерывно захватывают дух, смениться на картины из кошмарных снов? Рыхлая земля, больше походившая на песок, теперь похожа на ярко-алый ковёр из приёмной самой королевы: она пропиталась кровью, которая не так давно выплёскивалась из рваных ран, теперь запечатанных огненным гневом. Яркая и наполненная жизнью растительность сгорела дотла, не оставив после себя и намёка на своё существование и если бы не прекрасная память юного рыцаря, то такая мелочь осталась бы незамеченной. Дабы продвинуться дальше, приходилось бы лавировать среди мёртвых воинов, когда-то бывшими частью армии, под командованием отряда, поэтому, сгорбившись от печали, фигура стояла на месте. Ну не могли же его товарищи погибнуть так? Только не они. Они лучшие из лучших. Они же, чёрт побери, не достойны такой смерти! Ну неужели госпожа судьба настолько жестока и алчна, что добивает надломленных, ни в чём не повинных людей? Тихий всхлип в этой могильной тишине раздражает, и парень втягивает носом воздух, в миг наплевав на былые неприязни. От подступающих слёз в глазах неприятно щиплет, поэтому парень шустро моргает, прогоняя солёную жидкость, и наконец расправляет плечи, пристально глядя на умерших людей. Нико Моиланен утирает последние слёзы и криво улыбается. Улыбается вымученно и болезненно. О мёртвых либо хорошо, либо никак. Неожиданный удар об усеянную камнями землю пугает до чёртиков, когда воин припадает к земле, сбиваемый сильным, мгновенным порывом ветра. Некогда густой дым, закрывающий обзор на происходящее, рассеивается, словно куски дешёвых тканей, прикреплённых к деревянным балкам импровизированного рыцарского театра, позволяя величавому существу - главному герою данной постановки - выйти на сцену. Он подбирается к рыцарю, по-змеиному вертя вытянутой мордой. За секунду придя в себя, Моиланен пытается подняться на ноги, в надежде — как бы это смешно не звучало — напугать исполина, в крайнем случае сбежать от него. Напряжённые мышцы резко выстреливают, и парень прыжком встаёт с каменного грунта, пока снова не падает от сбивающего с ног ветра. Наконец, страх добирается до невозмутимого мозга, который, казалось, видел всё, и окутывает его своими липкими и склизкими прутьями. Теперь действительно страшно. Напротив, высоко подняв голову и расправив кожистые крылья, вьётся громадный ящер. Таких же существ изображали на страницах книг со сказками, в историях про хрупких красавиц, захваченных ужасными чудовищами, и храбрых рыцарей, этих самых чудовищ побеждающих. Порой Моиланен встречал точно такие же, горящие диким пламенем, глаза в рукописных работах некоторых чародеев, когда-то находившихся у них в плену. Кривоватые строчки, тщательно выводимые трясущимися руками, всплывают в голове, подпитывая клокочущий в душе страх. Ужасающие факты и цифры, повергающие в нескрываемый шок, заставляют воина отползать от опасного создания, при этом не разрывая с ним зрительный контакт. Парень думает, что, отвлекись он на секунду, с жизнью можно будет попрощаться. В выразительных, ледяных глазах, кажется, трепещется неиссякаемое пламя, грозящее сжечь подчистую всё, что наткнётся на прицел вертикального зрачка. Взгляд, будто бы человеческий, глядит с осознанным превосходством и искрами самолюбования, мол, погляди, какой спектакль я тут устроил. Узри, и пойми, что ваши сотни для меня, как один. Рыцарь медленно, панически следя за драконом, поднимается на ноги, держа открытые ладони ближе к земле. Ящер склоняет шипастую голову ниже, с интересом наблюдая за ничтожными попытками парня выжить. Из пасти, усеянной рядами острых зубов, вырывается грудной рык, переходящий в гортанный рокот, будто бы дракон усмехается над нелепыми телодвижениями человека. Редкие лучи солнца пробивают себе путь через пуховые пасмурный облака и касаются своими невесомыми потоками света грубой чешуи дракона. Светлые, чисто белые чешуйки, лишённые изъянов, переливаются на тёплом свету, играя разными цветами, а великан по-кошачьи щурит глаза, припадая мордой к почве. Зверь не ложится, а только складывает кожистые крылья, просвечивающиеся на свету, да поудобнее приставляет к мощному телу когтистые лапы. Ящер спокоен и смирен, чем удивляет уже уверенно стоящего на подкосившихся ногах парня. И этот добряк погубил сотни жизней? Неразрывный контакт взглядов продолжается слишком долго и парню хочется закончить это поскорее. На периферии страха, отпечатанного на изумрудной радужке, начинает зарождаться чувство, давно не испытываемое молодым рыцарем. Казалось, он напрочь позабыл об этом ощущении, которое бьётся о стены смирения, стараясь добиться справедливости. Забыл о сжимающейся до хруста челюсти, кулаков, которые так и хотят влиться в бой. Забыл каково это — чувствовать удушающую злобу. Дракон, словно чувствуя резкую перемену в настроении, поднимает голову, направляя её прямиком на рыцаря. Ящер не мал, можно сказать, огромен, оттого и движения его плавны и величавы. Пропитаны неукротимой волей к свободе и дикой силой, спрятанной за мерными дёрганьями хвоста. Они пугают своей неизведанностью, да и в целом, дракон заставляет парня непроизвольно съёживаться, несмотря на уверенность, бурлящую в его крови. Рыцарь уверен, что приказ королевы он выполнит не раздумывая. Это чудовище губит людей, поэтому стоять в стороне он не намерен. Резкая смена плана, казалось, отразилась на лице парня или же за долгий зрительный контакт, он — не в свою пользу — установил ментальную связь с огнедышащей рептилией, иначе как объяснить то, что произошло за считанные секунды? Исполинских габаритов зверь сменяет милость на гнев и поднимается на все четыре лапы, готовясь обезвредить маленького нахала. Предупреждающий дымок высвобождается из разинутой пасти, показывая всю серьёзность намерений крылатого ящера. Он не спешит, выжидая удобного момента. Ждёт дальнейших действий человека, играя с ним в смертельную игру. Бурлящее пламя, подогревает энтузиазм рептилии, заставляя массивный хвост биться о землю, поднимая комья пыли. Обстановка в миг меняется, превращаясь из нейтральной в щекотливую. Запал рыцаря не угасает, наоборот, кажется, усиливается, когда встречает ответную реакцию. Они словно две бомбы: загорится одна — вспыхнут обе. Парень рефлекторно оглядывается, в надежде найти что-нибудь поострее или потяжелее и, к счастью для него, находит. Острозаточенный меч одного из погибших воинов лежит совсем рядом, словно подарок самой судьбы или чья-то злорадная шутка. Моиланен реагирует быстро, в ту же секунду срываясь на бег, а слыша позади агрессивный рёв, прибавляет скорости. За спиной, воинственно рыча, дракон расправляет громадные крылья, а рыцарь ощущает нарастающий жар, который ринулся в погоню за ним. Уровень запала стремительно растёт, как и ухмылка на лице Моиланена. Сейчас он походит на сумасшедшего, бегущего на собственную погибель: глаза горят воинственным огнём, а сердце бешено стучит в груди в ожидании опасного приключения. Рука хватает закоптившуюся рукоять меча и воин, победно ухмыляясь, откатывается за камень. Озлобленное, будто бы живое пламя врезается в отесанный валун и, огибая его, ухватывает своими щекотливыми огнями руки воина. Тот страдальчески шипит и, рьяно потирая покрасневший участок кожи, выглядывает из-за препятствия, спасшего его от смертельной встречи. Разъярённый дракон вальяжно ступает к рыцарю, готовясь к следующему смертоносному выдоху. Его телодвижения пропитаны напряжением, а ядовитые глаза гневно следят за своей целью. Рыцарь гулко вздыхает и, мысленно сосчитав до трёх, выбегает из-за камня. Следующий огненный залп ещё не восстановился, и прекрасно знающий об этом воин мчится на рептилию без капли страха и сомнений. Разворачиваться назад поздно и глупо. Они оба это знают. — Нико, эй, Нико! Длинноволосый парень разлепляет сонные глаза и недовольно мычит от прекратившейся тряски. На дворе всё ещё темно и Моиланен не понимает, кому взбрело в голову будить его так рано. В разведённом костре догорают последние дрова, а на небольшой опушке, послужившей отряду местом ночлега, тихо и мирно. Все участники похода спят на наспех накиданных тряпках, прикрывшись кусками тканей. Лошади стоят на своих местах, привязанные к тонкоствольным деревьям, порой отмахиваясь длинными хвостами от надоедливых мошек. Нико протирает заспанные глаза и наконец замечает того, кто осмелился его разбудить. Обеспокоенный Тармо, склонившись над ним, что-то шепчет себе под нос и как воин не пытается разобрать сказанное, всё равно ничего не понимает. — Что такое, Тармо? — рыцарь недоумённо глядит на товарища, слегка привстаёт с мягкого настила и, прикрывая рот рукой, дожидается пояснений. — Нико… — интонация Лахти заставляет Моиланена непроизвольно сжаться и сесть на своём месте, внимательно следя за парнем. — Ты кричал, Нико. Поначалу приходит недоумение, а затем на лохматого парня волной накатывается страх. Картины, которые казались как наяву, проносятся перед глазами, и парень тяжело вздыхает, мысленно закидывая в сумку за спиной пару-тройку камней. Ладони парня потеют от липкого страха, а Тармо, наблюдающий за Моиланеном, никакого спокойствия не добавляет, а даже наоборот, заставляет терпеливо сжимать челюсти и отрицательно качать головой. Казаться товарищу слабым не хочется, поэтому рыцарь горько усмехается, кладя ладонь на плечо белобрысого. — Просто кошмар, Тармо. Не волнуйся. Несколько минут Лахти неверяще глядит на Моиланена. Сканирует взглядом, подмечая для себя бегающие глаза и покусывание нижней губы. Парень понимает, что Нико откровенно и очень неумело врёт и намеревается что-то сказать, но тут же останавливается, примечая кивок парня, поставивший в этом диалоге финальную точку. Тармо нехотя поднимается, следя за накладной улыбкой шатена, и, тоскливо вздыхая, уходит на своё место. Моиланен переворачивается на другой бок, ощущая, как быстро колотиться запуганное сердце. Глаза наполняются слезами, и парень быстро их закрывает, позволяя солёным дорожкам побежать по бледным щекам. «Мужчины должны быть сильными».
