Губы со вкусом вишни

Время близилось к обеду. Даниэлла уже стояла возле магазина цветов, дожидаясь свою начальницу. Через пять минут подошла Снежана. Девушки вошли и стали выбирать цветы. Продавщица была пожилой, она лишь стояла за кассой. Дана разглядывала красные и белые розы. Продавщица подошла к ней и хрипло шепнула: — Той девушке больше подходят белые розы. Такие же белые, как и её кожа. Бери их, ей понравится. Даниэлла краем глаза глянула на Снежану, которая выбирала цветы на другом конце магазина, вздохнула и снова повернулась к витрине, покачав головой: — Извините, я не могу купить их для неё. Мысли Даны снова перемешались: «Может, ей совсем не нужны отношения? Может, она считает меня только своей близкой подругой?» Спустя час девушки закончили с выбором. Друг Снежаны забрал аккуратно упакованные в полиэтилен цветы и увёз их в кафе. Уже почти темнело, — не лето на дворе — и небо затягивало. Начало моросить. — Да твою мать, не мог ты подождать? — возмутилась начальница. Она взяла Даниэллу за руку и завела под ближайшую крышу. Вокруг в поисках укрытия в суматохе бегали люди. Девушки стояли под козырьком какого-то закрытого кафе. Дана подняла взгляд и посмотрела на Снежану. «Она даже в такие моменты серьёзная. И правда, ей бы подошли белые розы. Такая красивая...» — снова проносилось в голове младшей. Снежана повернула голову и посмотрела на подругу: — Дан? Всё нормально? Даниэлла слегка вздрогнула, отвела взгляд, и, смутившись, произнесла: — А, д-да-да, всё нормально. — Ты замёрзла? — Снежана обеспокоенно пробежала глазами по слишком легкой для ливня одежде Даны. Через мгновенье она прищурилась и развела руки для объятий: — Иди сюда. Дана благодарно улыбнулась и потянулась к Снежане. Она засмущалась и покраснела, но зато стало теплее, и одна мечта — обнять начальницу — сбылась. Дождь зарядил сильнее. Снежана о чём-то задумалась. Младшая зашевелилась и посмотрела на подругу: — Снежан, всё хорошо? — Да, всё нормально. Дана опустила голову и приложила ухо к той стороне, где находилось сердце Снежаны. Мысли снова всколыхнулись: «Так бьётся... И спокойно, и нет».