Я стала свободной

Лесная глушь отдавалась привычными музыкальными звуками. Где-то резво порывался вперёд ручей, настолько чистый, что вовсе не отличался от сокровища. На дереве, распушив крылья из-за лёгкой холодины на верхушках, уселся дятел, клювом пробивая кору, и стук его простилался повсему лесу. Со страхом взмыли в небо птицы, когда на холодную землю чащобы ступила она — Иккель Кровожадная карасик |||. Правда, несмотря на пугающий по звучанию титул, обладательница совсем не походила на страшного и злобного викинга. Ручонки слишком тонкие, да взгляд любопытный уж, для воина. Еле как она, пробираясь через дебри и сборище мелких но метких веток, прошла и лес буквально «выплюнул» её из своих владений, от чего девчушка, прокатившись по Земле, упала прямо на копчик. Пошипев от боли, она отчаянно вздохнула, скорчив настолько скептическое выражение лица, что со стороны казалось, будто такое повторяется каждый день, причём одним точным сценарием. А в принципе, это и не было ложью. «Свезло так свезло» — устало пробормотала девушка в своей голове, кое как поднимаясь на ноги. Опять штаны запачкала, дуреха непутевая. Недовольно вздохнув, она отряхнулась, прежде чем продолжить идти. Но, она не была зла на такой исход событий больше, чем на упрямого кузнеца, который делал делал, а все-таки смог затащить её на Арену к гадким сверстникам. Старый тролль, не иначе. Но сейчас, Хэддок была искренне благодарна судьбе, что урок наконец окончился, и она спокойно сможет делать то, что хочет, без страха того, что может услышать чужой язвительный смешок. Поправив поясок, девочка решительно направилась дальше, чувствуя как «окраина» её наливается злостью. А как же тут не злиться, когда бродишь по чащобе битые часы, а желаемое найти не можешь. Особенно, если желаемое — Ночная Фурия. Даже несмотря на то, что в ту красную от огня ночь, её обсмеяли за «пойманное ей порождение молнии и самой смерти», она все равно отправилась искать свой заслуженный трофей. Не зря же она так кропотливо работала над Баллистой по имени «Валькирия», которая впоследствии пускала для неё тяжёлую по краям сеть. Причём, своими глазами девчонка видала, как сеть схватила чье-то тело перед тем, как утянуть его куда-то вниз. Только вот куда она не знала, поэтому шлялась здесь с окончания урока. Безрезультатно. — Ну почему! — завопила наконец она, возведя глаза, полные обиды, к небу — Я поймала! Боги никогда её особо не любили — в этом наследница убедилась ещё с младенчества, ведь все всегда шло против неё. Так шло и сейчас, ведь потерять целого дракона, да ещё и фурию было не сравнимо с какой-то кружкой, ложкой, или всеми теми маленькими вещами, которые часто теряют викинги. Создавалось впечатление, что божьи услужники намеренно ей все поганят. Ой узнают старейшины о её думах, не сносить ей головы от ударов посохов. Если бы кто из викингов узнал, точно бы прозвал её пустоголовой дурой, что счастье свое упустила. А ведь все так и было. Был бы дракон, была бы слава — была бы слава, было бы счастье. Только вот, все шло с точностью наоборот, от чего девушка чуть ли не рычала, несмотря на то, что внутренней драконьей сущности у неё совсем не было. Не повезло. Пнув какой-то камень, Иккель фыркнула и двинулась дальше. Глупо, конечно, на что-то надеяться, но вдруг повезёт? Может, она все-таки найдёт своего дракона. Ведь, он не мог убежать, будучи раненым и крепко связаным по лапам и крыльям. Ну, если конечно, Иккель не налажала с зажимом Баллисты, и сеть не ослабла в полете. Прав был Сморкалла — братец её двоюродный, когда костью да неудачницей звал. Обидно, конечно, но что правда, то правда. Даже с его пустым котелком вместо головы, он смог бы найти дракона, хотя бы по запаху. Все таки кто-кто, а Ужасное чудовище вам — не хухры мухры. От осознания, что даже такой идиот смог бы справиться с заданием, выворачивало на изнанку, и дочь вождя все сильнее обижалась на судьбу. Страшна женщина в обиде! Правда, только если она «викинговского» рода, и с мечом на перевес. Такой валькирии лучше уж в ноги кланяться, да руки целовать, чтобы с головой остаться. Но только не ней. Что могла Иккель — дак это попроклинать, да неудачу наслать. Ведьмой она не была, но «подставить мелко» было в её орсинале. Дочь вождя как никак. — Ай! — крикнула девчонка, обеими ладошками схватившись на вздернутрый нос, пока гладкая злобная ветка покачивалась, и будто смеялась над детской неудачей. Иккель собиралась было вырвать раздражительницу с места роста, как в одно мгновение замерла, увидев огромное поломанное дерево. Настолько опасно выглядела картина, что девушка громко сглотнула. Забавно, ведь будь на её месте Торстоны, то тут же кинулись бы вперёд, совершенно не задумываясь о ситуации. Смешно было вспомнить, как сегодня брат-близнец Забияки — Задирака, получил по носу от маленькой Жуткой Жути, которой не понравился его тон, в таком напряженом моменте. Хотя, это было даже логично — нужно же себя чем-то успокаивать. Мысленно вспомнив все отрывки молитв, которые знала, она пошла вперёд, осторожно осматривая изувеченное древо, некогда красивое и раскидистое. Будто что-то большое, нет, огромное упало и протаранило собой ствол. Иккель боязливо закусила губу. А потом, она чуть не прокусила свой язык, когда что-то осознала. Не прав был Сморкалла — она может и неудачница, но голова у неё варит. Что-то упало, сломило дерево, и упало дальше, если думать осмысленно. Иккель двинулась вперёд, тихонько хватаясь за стволы дерева. Лес стал непривычно тихим, словно ожил, и теперь молчаливым зрителем наблюдал за ней, затаив дыхание. Осторожно высунув голову, она посмотрела вперёд. Сердце ушло в пятки. На земле, лежало спутанное сетью чудовище. Девушка, кажется быстрее молнии ринулась назад, прижимаясь к выступу. Ей ведь не показалось? Осторожно, пытаясь выслушиваться в каждый шорох, она высунулась, вновь посмотрев вперёд, стараясь всеми силами не обращать внимания на бешено бьющееся сердце. Не показалось. Это была она. Фурия шумно дышала, фыркала и, кажется, даже рокотала. Путы стягивали её тело, придаливая крылья. Иккель поморщилась. Оружие, а в особенности сети викингов всегда причиняли много боли, стараясь сделать смерть крылатой твари ещё более мучительной. Она засомневалась всего на один миг, прежде чем тихонько покинуть укрытие. Девушка спустилась вниз, едва не упав на чёрное драконье тело несколько раз. Казалось, что фурия блефует, и прямо сейчас набросится на неё, превратив в ошметки. Но ничего не произошло. Дракон все также смиренно лежал на земле, раздражая нервные клетки Хэддок. Иккель поджала губы, подойдя к чудищу вплотную. Лежит, не двигается. Даже выглядит так, будто не дышит. — Я сделала это. — неверяще она обхватила щеки ладонями, и мысленно запищала, когда поставила на дракона ногу — Я сделала это! Я завалила могучего зве- Её вдруг бесцеременно спихнули, и она, замахав руками, еле удержалась на ногах. Связанный, ныне молчаливый зверь вдруг зарычал, и даже зашевелился, чем до беления кожи напугал поймавшую его девчонку. Иккель успела вспомнить все ныне выученные ею молитвы, прежде чем наконец понять, что дракон все ещё обездвижен. Фурия шумно вздохнула, пророкотав что-то на своём. Девушка застыла, стараясь уловить в драконьем наборе урчаний и рокотаний слова, прежде чем спохватиться, и вспомнить что она должна сделать. Сглотнув, Хэддок потянулась за кинжалом. Тонкий, но хорошо заточенный — вечный спутник Иккель, не раз выручавший её в передрягах, и любезный подарок кузнеца на её тринадцатый день рождения. И сейчас, сжатый в двух женских руках, он был готов исполнить свой долг. Девушка случайно зацепилась взором за чужие глаза. Фурия непрерывно сверлила её взглядом. Чрезмерное внимание с драконьей стороны было невероятно давящим и нервирующим. Девушка мысленно посторалась сплюнуть свои тревожные мысли на «нет», занеся кинжал над головой. Сердце неприятно тянуло, и нервным голосом она была готова возмущаться на рептилию. — Что ты смотришь. — она пожала губы, сжав ручку оружия так сильно, что её костяшки почти приобрели белесый цвет — Я убью тебя дракон. Я — викинг! Викинг слышишь! Фурия сузила свои зрачки, прежде чем томно вздохнуть, и безпомощно откинуть свою голову на покров холодной земли. Иккель казалось, что держа кинжал в руках, она готова была опустить его вниз. И вдруг осознала одну удивительную, пугающую вещь. Она не хочет. Липкими щупальцами, осознание словно стискивало её, от чего тяжелело сердце. Она не может его убить. Она просто не способна опустить кинжал вниз. Ей страшно. С каждым вдохом, движением снизу она все сильнее сжимала орудие от безысходности. Она не знала что ей делать. Она ведь викинг, она... Судорожно вздохнув, она всхлипнула, и руки её моментально обмякли. Никакой она не викинг. Жалкая и глупая — вот её «я». Она ведь, даже не может выполнить свой долг. Она не может убить дракона. Она не хочет, потому что дракон был почти как она. Она не видела, потому что не обладала теми драконьими чувствами, которые бы подсказали ей. Она не видела, но откуда-то точно знала, что ему страшно. Как и ей. Резкий треск спугнул несколько птиц, и те в ужасе упорхнули в небеса. Испорченная и бесполезная верёвка упала на землю, а вслед за ней падали и другие. Освободить дракона, вместо того чтобы убить его — определённо будет самым глупым решением в её жизни, но она не могла оставить его умирать. Не хотела. Потому что не викинг. Стоило путам ослабнуть, как фурия вдруг словно очнулась. Дракон взревел, и молниеносно подпрыгнул, набрасываясь на девушку, и с силой прижимая её камню. Фурия рычала и скалила клыки, сдавливая чужую грудь настолько, что самой девушке казалось, будто ещё немного, и её ребра сломаются. А от осознания, что опасный дракон мог это — становилось ещё страшнее. Руки инстинктивно сжали огромную драконью лапу, даже не предпринимая попыток убрать её. Это все равно бы не принесло пользы. А Ночная Фурия продолжала угрожающе рычать, и прожигать в голове девушки дырку своим взглядом. Рычала, злилась, но не убивала. Она следила. Тонкими значками оценивала каждое движение ослабших девичьих рук, каждый рваный вдох. Дракон, сплош окутанный чёрным полотном поверий, сказок и легенд, выглядел странно. Иккель смогла убедится, что мимика фурий достигает высокого уровня, но так и не смогла разобрать на его лике какую-то эмоцию. Что-то смешанное со злостью и небольшим кошачьим интересом. Дракон изучал, но все ещё был готов напасть на неё, если что-то случится. Девушка опасливо сглотнула, смотря на драконью морду тем же отчаяным взглядом, но теперь в нем читался оттенок непонимания. Сколько они так стоят? Наверное, где-то с минуту, продолжая ломать многовековые уставы и поверья. Ведь, согласно книгам, Ночная Фурия уже давно должна была разорвать её на куски. А ещё раньше, она сама должна была разделаться со «злобным порождением молнии и самой смерти». Фурия широко разинула пасть, и громко зарычала прямо в лицо девушке, после чего резко сорвалась с места, скрывшись в чащобе леса. Возможно, если бы она обладала той драконьей фишкой со слухом, то, может быть, сейчас бы не сидела в ступоре, стараясь услышать хоть что-то, кроме звенящего шума. Она вдруг глубоко вздохнула, наконец очнувшись от глотка бодрящего морозного воздуха. Как же жизненно для Олуха. «Если я кому-то расскажу об этом, то меня тут же сожгут во всех смыслах» — резко и спонтанно прозвучала в её голове мысль. Не заумная конечно, но тоже сойдёт. Поднявшись с колен, девушка побрела домой, ни на секунду не выкидывая из головы образ грозной Ночной Фурии. А ведь, тогда могла бы закончится её не слишком счастливая жизнь, если бы дракон почему-то не пощадил её. Даже после того, как она хорошенько ранила его сетью. Конечно, Иккель не видела ранений собственными глазами, но точно знала что они есть. Они не могут не быть, ведь сети викингов расчитанны на то, чтобы ловимый испытал боль. В деревне уже зажгли огни. Она была встречена томной и мягкой атмосферой. Несмотря на то, что небо еще оставалось достаточно светлым, люди все равно зажгли факела. Возможно, на случай, если драконы снова решат навестить остров. Мысленно закатив глаза, она поспешно побрела в свой дом. Он показался уже через несколько мгновений, потому что был самой обширной постройкой после залов и других важных помещений. Дома было пусто. Сейчас, она была благодарна судьбе за то, что могла побыть одна, в объятиях приятного молчания и раслабляющего треска поленьев. Скинув обувь, она побрела на верх, в свою комнату. Она была похожа на один большой чердак, но именно за это Хэддок обожала её. Атмосфера комнаты всегда могла подарить ей спокойствие, и девушка свободно могла быть такой, какой она не может быть обычно. Ведь, среди людей она — глупая простушка без красоты и крыльев. Позор. На деревянный стол, с шуршанием упала книжка. Иккель, вооружившись чёрным грифелем, уселась на стул. Вот он, любимый ею момент — перед тобой совершенно чистый лист, и ты можешь создать на нем все, что угодно. Девушка устало улыбнулась, и провела первую линию с неким азартом. Потом ещё одну, и ещё. Как она не заметила, что провела в лесу несколько часов? Кажется, девушка вспомнила об этом только по цвету неба, и по ярким огням деревни. Возможно, что яркая встреча с Фурией лишила её чувства времени. Да, это точно имеет смысл. Страх может поменять многое, если не все в один момент. Ещё одна линия была проведена по листу. Она помнила её глаза. Большие, свойственные, наверное, всем Ночным Фуриям. Они напоминали кошачьи, своим поведением и цветом. Насыщенно зелёные, с желтоватым оттенком у самого зрачка. А ведь, тот дракон был получеловеком. Интересно, что он чувствовал в тот момент? А что мог бы сказать ей, будь он в другой форме. Наверное, это были бы слова ненависти. Она знала, что драконы не любят людей. А люди не любят драконов. Взаимная ненависть подпитывалась каждой новой смертью, и сейчас, девушка была уверена. Будь дракон свободен, тут же бы пустил в неё плазму. Ведь, несмотря на роскозни викингов, полулюди тоже имели сознание. Просто не могли его не иметь, ведь отличались они только ходом превращения. Интересно, как живут извечные враги? Есть ли у них рассказы, свадьбы, гуляния. Хэддок, определённо, была единственной, кого интересовали такие вопросы. Ведь, в отличии от соплеменником, она всегда была через чур любопытной. Иккель очнулась, когда услышала тихий треск. Опустив взгляд вниз, она заметила, что кончик поломан. А с листа, на неё, к удивлению девушки, смотрела Ночная Фурия. Этот дракон так плотно вьелся ей в голову, что даже сейчас она «инстинктивно» нарисовала именно его? Фурия была аккуратной, выглаженной, и безумно красивой. Элегантно раскинув лапы, смертоносный дракон гордо занимал целую страницу. Девушка хихикнула, удивляясь самой себе. Стоило ли ей порвать рисунок, дабы отец не стал вновь устраивать ей допросы? Да, стоит, но она не хочет выкидывать его. Слишком красивый. Всё же, рисунок остался в порядке, и девушка решила бережно засунуть его под подушку. Прямо как в детстве, когда вместо рисунков она клала под подушку все, что ей нравилось. Ножички, бумажки, цветочки. Иккель вздохнула, на мгновение отдаваясь воспоминаниям. Хотелось бы ей снова стать ребёнком. Потушив свечу, она кинула взгляд на окно. Небо успело потемнеть, от чего огни факелов выглядели ещё ярче. Кое как пригладив растопыренные волосы, она легла в постель. Рука пролезла под подушку, на мгновение касаясь того самого рисунка. Закрыв глаза, Хэддок замолкла, постепенно уходя в сонное царство. Завтра будет новый день.