Научи меня целоваться

      – Научи меня целоваться. Олег отрывает глаза от ноутбука и вопросительно поднимает бровь. Стоящий напротив Серёжа, кажется, вот-вот провалится сквозь землю от стыда.       – Что сделать? – переспрашивает Волков, закрывая крышку ноутбука и понимая, что реферат по истории придётся отложить на неопределённое время. Серёжа мнётся несколько секунд, затем садится на кровать Олега и, стыдливо опустив голову, отвечает:       – Завтра вечером у меня свидание с Марго, ну, той красивой блондинкой из сто пятой группы, – выдыхает Разумовский. – Я рассказывал о ней на прошлой неделе, помнишь? Олег не помнит, но утвердительно кивает.       – Допустим.       – Я хочу, чтобы всё прошло идеально, в том числе и наш поцелуй, если он всё-таки будет, конечно. Лучше перестраховаться, правильно? – Серёжа нервно теребит край футболки. – Только есть одно «но»: я целоваться не умею. Совсем. Олег, научи, пожалуйста, – он жалобно смотрит на друга. – А я тебе за это курсач напишу. Олег смеётся.       – Зато уговаривать ты точно умеешь, – он встаёт из-за стола и присаживается рядом с Серёжей. – Одного не понимаю: чем тебе помидоры из Пятёрочки не угодили? На них бы и учился. Как минимум не пришлось бы писать мне курсач. Серёжа закатывает глаза.       – Во-первых, помидоры не скажут мне, если я что-то сделаю не так, а во-вторых… – он аккуратно берёт Олега за большой палец (прямо как в детстве, когда сильно волновался). – Во-вторых, помидорам я не доверяю, из Пятёрочки тем более, а вот тебе – на все сто процентов. Олег отводит взгляд на плакат Арии на стене, сверля его глазами какое-то время и обдумывая всё происходящее. Просьба Серёжи, мягко говоря, странная. Да, логически объяснимая – они дружат с детства, а поэтому доверяют друг другу больше, чем кому-либо, и Олег уж точно не станет осуждать Серёжу, если он что-то сделает не так, но всё ещё странная, потому что… Потому что целовать лучшего друга вроде как неправильно? Повлияет ли эта ситуация на их дружбу? Испортит ли её? Или наоборот укрепит? Или…       – Эй, – Серёжа обеспокоенно хлопает Олега по плечу. – Всё хорошо? Волков вновь фокусирует зрение на Разумовском.       – Ага, задумался просто, – быстро отвечает он. – А… А мне нужно тебе просто теорию объяснить или… Или прям на практике показать?       – Второе, – на этот раз голос Серёжи звучит как никогда твёрдо, от чего Олег удивлённо вскидывает бровью, не понимая, куда пропало всё стеснение Разумовского. – Теорию я тысячу раз в фильмах видел.       – Уверен?       – Уверен.       – Точно? – Олег переспрашивает на всякий случай (больше даже у самого себя, чем у Серёжи, потому что он, честно говоря, сейчас ни в чем не уверен).       – Да точно, точно, – Серёжа придвигается чуть ближе и ставит руку рядом с бедром Волкова, как бы подтверждая свои слова действиями. Олег снова зависает, пытаясь выстроить в голове логическую (или не очень) цепочку, оправдывающую всё происходящее: он для Серёжи – единственный и самый близкий друг, готовый в любой момент прийти ему на помощь, потому что друзья познаются в беде, а неумение целоваться перед свиданием с девушкой, которая тебе нравится, – беда, правильно? Правильно. Он просто помогает Серёже с «бедой» как хороший друг. Да. Не больше и не меньше.       – Так, ну… – Волков делает глубокий вдох. – Когда ты поймёшь, что сейчас идеальный момент для поцелуя, возьми её за подбородок и погладь большим пальцем по щеке, тем самым располагая к себе, – Олег делает ровно то же, о чём только что говорил, и Серёжа слегка дёргается от прикосновения холодной ладони к лицу. – Потом притяни её к себе, чуть наклони голову вправо, чтобы носами не столкнуться, и, собственно, целуй, – Олег наклоняется вперёд, сокращая расстояние между ними ещё больше. – Дышать носом только не забывай, – коротко улыбается и, наконец, накрывает губы Серёжи своими. Первые секунды они сидят неподвижно – обоим стыдно и непривычно до ужаса. Затем Олег медленно начинает двигать губами, чувствуя, как Серёжа осторожно отвечает ему в таком же темпе. Поцелуй получается робким, неловким и смазанным, потому что иногда Разумовский делает всё слишком неаккуратно, слюнявя подбородок Волкова. Серёжа смешной. И неуклюжий. Они продолжают целоваться ещё какое-то время: Серёжа больше не пачкает Олега своей слюной и, кажется, даже немного смелеет, перемещая руку с кровати Волкова на его же щеку, большим пальцем ласково поглаживая щетинистую кожу, а Олег в свою очередь аккуратно кусает Разумовского за нижнюю губу, оттягивая её, и слышит тихий стон. Так. Вот это уже совсем не по-дружески. Олег прекращает поцелуй и немного отодвигается от Серёжи на край кровати. Разумовский тут же краснеет, осознавая, что только что произошло, стыдливо опускает голову вниз и не решается посмотреть на Волкова до тех пор, пока тот сам не разряжает напряжённую обстановку.       – Думаю, теперь ты точно не облажаешься перед своей Марго, – Олег по-доброму улыбается и хлопает Серёжу по плечу. – Но на всякий случай прикупи слюнявчик. Они оба смеются после этих слов, чувствуя, как напряжение между ними постепенно сходит на нет.

***

Следующим вечером Серёжа возвращается в общежитие ближе к полуночи, а Олег к тому времени всё-таки заканчивает злосчастный реферат по истории и садится пить чай с бельгийскими вафлями.       – Как всё прошло? – спрашивает Волков, наливая кипяток в кружку Серёжи. Разумовский откусывает кусочек вафли и, прожевав, радостно отвечает.       – Ох, это было прекрасно, – он не сдерживает счастливой улыбки. – Думаю, ей очень даже понравилось.       – Я рад, – искренне отвечает Олег и протягивает Серёже его же кружку. – Надеюсь, у вас всё получится. Серёжа хитро усмехается.       – Да, я тоже, – Разумовский садится на кровать и делает глоток чая, думая, что Олегу вовсе необязательно знать о том, что никакой Марго на самом деле не существует, и весь вечер он гулял по Питеру один, вспоминая вчерашние события.