Ночь в Вечности

      Эрагон наслаждался праздником, держа в одной руке мед, а другой утирая пот со лба.       Стояла жаркая и влажная летняя ночь, небо над головой было усыпано сотнями тысяч сверкающих звезд. С тех пор как Всадники решили поселиться в городе, окружающем замок Ордена, некоторые люди и эльфы изъявили желание жить на острове, чтобы вносить свою лепту в развитие новой резиденции драконов и Всадников, и сейчас гости веселились на опушке леса. Магия звенела в воздухе, когда они танцевали, пили и смеялись.       Драконы, как дикие, так и связанные с Всадниками, бродили по поляне, в то время как другие резвились в небе, выпуская из пасти ленты разноцветного огня, и зрители внизу восторженно им аплодировали.       Прошло сто лет с того дня, как Эрагон свергнул Гальбаторикса, дня, ознаменовавшего конец его тирании и подарившего свободу расе драконов, которые сейчас переживали расцвет как вместе со своими Всадниками, так и с дикими собратьями. Празднество было устроено в честь его победы над королем, но в большей степени оно воспевало возрождение Ордена.       Сапфира окружила себя бочками меда; мужчины и женщины танцевали подле нее. Фирнен, огромный изумрудный ящер, лежащий рядом с драконихой, лакал языком мед из бочки, потому что его челюсти были слишком массивными, чтобы в нее поместиться.       Эрагон сделал глоток из своей кружки, ища взглядом Всадницу Фирнена среди танцующих.       Он нашел ее разговаривающей с несколькими Всадниками и эльфийскими заклинателями, которые присоединились к нему на острове сотню лет назад. Ее голос звенел в ночном воздухе, растворяясь в звуках музыки и других голосах. Но не для Эрагона, ведь этот голос так ярко отпечатался в его памяти, что он мог узнать его из тысячи.       Ее глаза вспыхнули радостью, увидев его, пока он допивал свой мёд. Он опустил бокал и поднял руку в приветствии, но толпа разделила их и они снова потерялись в шумном празднестве.       Вдруг мелькнула яркая алая вспышка, и Эрагон ощутил чье-то присутствие. – И что же Лидер Всадников делает в одиночестве этой ночью с медом в руках? – раздался голос его племянницы Измиры, устроившейся рядом с ним у дерева. – Он размышляет о жизни и обо всех ее тайнах, которые, возможно, так никогда и не раскроет. – Всадник посмотрел на девушку сверху вниз; ее пронзительные серые глаза пристально наблюдали за ним. – Какие тяжелые мысли для праздника. Ты так и ни с кем не потанцевал и не выпил, – ответила она, прихлебывая эль. – Этой ночью я танцевал со многими женщинами: Аленой, Рене, Сарой, Габриэль. И с некоторыми другими тоже… Не могу вспомнить с кем… И сейчас я пью с тобой. – Да, – усмехнулась она, – Не хочешь потанцевать со мной на поляне, дядя? – С удовольствием, Измира, – ответил он, отставив свою кружку и ведя девушку к огням.       Они танцевали под громкие удары барабанов, певучее эхо флейт и скрипок; смеялись, кружась вокруг костра вместе с другими Всадниками и жителями их нового дома. – Ты уже думала о том, что я тебе говорил? – спросил Эрагон, кружа ее в своих руках, и девушка слегка улыбнулась. – Да. – сказала Измира, опустив взгляд. – Но ты уверен, что это правильный выбор? Я бы очень хотела, но люди могут отнестись к этому предвзято, решив, что я располагаю какими-то привилегиями, являясь твоей племянницей. – Их мнение не должно тревожить тебя, Измира. Мы оба знаем, что это не так. – спокойно промолвил Эрагон. – Я попросил вас с Гавлином присоединиться к Совету, потому что вы одни из первых, одни из лучших Всадников и драконов, которые еще не сделали этого. – Я была слишком занята в Алагейзии, – возразила она. – Я только удивлена, что ты не предложил место в Совете Брендону, ведь он стал Всадником гораздо раньше меня.       Эрагон замолчал, вспоминая последний век ее жизни. После многих лет тренировок, Измира десятилетиями являлась хранительницей Алагейзии, ее привязанность к родине была слишком сильной, чтобы заставить Всадницу так легко покинуть ее. Она действительно достигла многих успехов, но после смерти родителей медленно отдалилась от Алагейзии.       Он вспомнил ее залитое слезами лицо и крики боли, она была не в силах противостоять горечи утраты. Кончина Рорана и Катрины едва не сломила ее, Измира не хотела видеть, как ее братья и сестры уходят в пустоту, в то время как она остается неподвластной времени. – Я знаю. – Эрагон тяжко вздохнул. – И Брендону понадобится еще по меньшей мере столетие, чтобы найти себя. Он слишком неразумен и эгоистичен для того, чтобы выполнять нашу миссию. Орден все еще новый, прошло всего тридцать лет с тех пор, как я создал его, и в Совете мне нужны только самые лучшие. – Может, ты и прав, – задумчиво улыбнулась Измира, возобновляя танец. – Тогда мы с Гавлином принимаем твое предложение, о великий Магистр Ордена Драконьих Всадников. Мы присоединимся к Совету, чтобы лучше служить Алагейзии и всему миру. – Уверен, ваша помощь принесет миру только пользу и процветание. Ты уже подумала о… – …том, чтобы взять себе ученика? – спросила она с улыбкой. – Признаюсь, перспектива весьма привлекательная, но я воспользуюсь ею точно не в ближайшее время. Может быть, однажды… Пока мы с Гавлином будем твоими глазами и ушами в Алагейзии, а потом, возможно, возьмем себе учеников. – Хорошо, – легко согласился он, когда песня подошла к концу.       Потом кто-то хлопнул его по спине, Эрагон обернулся и увидел улыбающегося Муртага, державшего в руках три кружки меда. – Братец, перестань наступать на ноги милой Измире и лучше выпей со мной! Ты тоже, Измира! – рассмеялся он, протягивая им напитки. – Муртаг, умоляю, дядя Эрагон больше не наступает мне на ноги! И ты даже не танцевал со мной. – сказала девушка, смеясь.       Эрагон тоже тихо усмехнулся, принимая напиток и отходя от танцоров. – Честно, я не создан для этих деревенских танцев. – нахмурился Муртаг. – Давай я покажу тебе, как танцевать настоящий вальс. – Может, позже. – согласилась она. – Когда же ты начнешь называть меня дядей, а? – Всадник пригубил свой напиток. – Ведешь себя так, как будто мы даже не семья.       Эрагон фыркнул. – Я не знала тебя в течение ста лет, – невинно ответила Измира. – Ты присоединился к нам на острове менее двадцати лет назад. – Значит я заслужу эту великую честь еще через восемьдесят лет? – усмехнулся Муртаг, пихнув ее в бок. – Если ты сделаешь что-то для этого, тогда, может быть. – изогнула бровь девушка. – Брат, ты сражаешься в заведомо проигранной битве, – шутливо перебил Муртага Эрагон. – Спасибо, я заметил, – хмыкнул тот, допивая остатки своего напитка и указывая в сторону бара: – Еще? – Полагаю, ночь еще молода, – сказал Всадник, посмотрев на дно своей кружки. – Брось, алкоголя много не бывает! – ответил Муртаг с ярым энтузиазмом. – Тебе тоже, Измира? – Нет, пока не хочу. – отмахнулась она, глядя на них из-за своей кружки. – Лично я хотела бы сохранить свое достоинство сегодняшним вечером. – Что ж, твое право, хотя я уверен, что многие парни жалеют об этом решении, – притворно-огорченно вздохнул Муртаг, не обращая внимания на покрасневшую племянницу. – Кстати о достоинстве и меде… – неожиданно «вспомнил» он. – Эрагон, разве ты не танцевал со своей хорошенькой королевой эльфов?       Эрагон даже поперхнулся от столь неожиданного вопроса. – Что? Нет! И не твое дело, с кем я танцевал, с Арьей или нет!       Измира выглядела очень смущенной, она была готова провалиться сквозь землю. – Между нами ничего нет, Муртаг, мы просто друзья. Мы были друзьями с самого начала, и иначе быть просто не может, учитывая наши обязанности перед миром. – твердо сказал Эрагон, но сердце его упало. – Если ты так уверен, – задумчиво протянул Муртаг, не слишком веря его словам, – то ничто не мешает тебе встречаться с другой Всадницей. Бьюсь об заклад, многие из них были бы счастливы стать твоей второй половинкой, но ты не хочешь. – У меня нет времени на подобные глупости, – отмахнулся Эрагон, – Мы с Сапфирой слишком заняты заботой о благополучии Ордена и нашего нового дома. – Да, да, – не скрывая сарказма в голосе, ответил его брат. – А время на то, чтобы любоваться королевой эльфов, у тебя значит есть.       Эрагон молча пялился на свою кружку. Он не хотел и не мог спорить, его разум был затуманен алкоголем.       Измира, все это время хранившая молчание, неожиданно вмешалась: – Я думаю, Муртаг, главное, что Эрагон счастлив. Титул предводителя Всадников накладывает на него очень много обязанностей, которые он превосходно исполняет. И совершенно не имеет значения, женат он или нет. И что-то я не видела, чтобы ты сам охотился за сердцами Всадниц. – подколола его девушка. – Если он положил глаз на эльфа, то брак, конечно, не имеет значения. – рассмеялся Муртаг, – И я действительно не заинтересован в том, чтобы искать себе пару. – драматично закатил он глаза. – Я просто с нетерпением жду того дня, когда наконец у меня появятся племянники, которые начнут называть меня дядей.       Измира рассмеялась, ничуть не удивляясь этому. – Ты действительно пьян, не так ли? – подозрительно спросил Эрагон, внимательно вглядевшись в лицо брата. – Разве что чуть-чуть, – беспечно ответил он, отпивая еще золотистого сладкого напитка, и заговорщицки прошептал: – Посмотри, кто к нам идет. Сама королева эльфов.       Эрагон вновь чуть не поперхнулся и обернулся в сторону вышеназванной персоны.       К ним направлялась Арья, одетая в легкое платье соснового цвета средней длины. Она уже распрощалась со своими собеседниками.       Эльфийка остановилась перед Всадниками. На ее губах играла легкая улыбка, изумрудные глаза отражали сотни огней, горевших вокруг.       За прошедшее столетие она стала улыбаться гораздо чаще, и Эрагон находил ее улыбку поистине обворожительной, несмотря на то, что ему понадобилось некоторое время, чтобы привыкнуть к ней. – Здравствуй, Арья Дреттнинг. – поприветствовала ее Измира. – Привет, королева Арья, – в свою очередь отозвался Муртаг. – Измира, Муртаг, – кивнула эльфийка, причем лицо ее так и светилось весельем. – Эрагон.       Он кивнул, внутренне надеясь, что она не слышала их недавний разговор. – Как прошло твое путешествие? – вежливо поинтересовалась Измира, – Я надеюсь, благополучно? – О да, – улыбнулась Арья. – Фирнен счел этот полет очень легким, и ему нравится новая обитель драконов. – Гавлин тоже не любит покидать остров надолго, – понимающе усмехнулась Измира. – Все-таки трудно вообразить себе более прекрасный и уютный дом.       Эрагон успел заметить, как на лицо Арьи на долю секунды легла тень грусти, и уже хотел было что-то сказать ей в утешение, когда Муртаг прервал его: – Наконец-то нормальная песня! – воскликнул он, – Измира, я давал тебе обещание, помнишь? – Какое? – спросила она в замешательстве. – Показать тебе настоящий танец! – ответил Муртаг, взял ее за руку и увлек за собой. Обернувшись, он быстро подмигнул Эрагону, а его взгляд так и говорил: «Дерзай!»       Эрагону пришлось призвать на помощь все свои душевные силы, чтобы не закрыть лицо руками.       Он почувствовал, как Арья устроилась рядом с ним, прислонившись к стволу дерева, точно также, как и он сам несколько минут назад. – Кажется, Муртаг обрел свое счастье здесь, – заметила она. – Да, действительно. Здесь его принимают не как слугу Гальбаторикса, а как Всадника, которым он был изначально. – согласился Эрагон, спокойно глядя на нее. – Ему удалось победить своих внутренних демонов, они больше не преследуют его. Жизнь в диких краях явно пошла ему на пользу. – Я рада, что тебя окружает твоя семья и ты счастлив, – улыбнулась эльфийка. – Ты тоже делаешь меня счастливым, – искренне сказал Эрагон. – Ты мой лучший друг, Арья, и мне приятно, что ты присоединилась к совету и посетила наш дом. – Мне тоже очень приятно. Фирнен счастлив вновь воссоединиться с Сапфирой. Он был очень взволнован в последнее время. – Сапфира тоже, хотя с наступлением ночи ее сознание становится все более запутанным и туманным. – усмехнулся Эрагон. – Я бы посоветовал тебе убедиться, что Фирнен не позаимствует некоторые ее странные привычки.       Арья засмеялась с ним в унисон. Потом она снова принялась за свой напиток, наблюдая за танцующими людьми и рычащими драконами. Эрагон молча изучал ее, как он не раз делал это прежде. Она почти не изменилась за минувшее столетие, разве что ее волосы, перехваченные сияющим обручем, стали длиннее, а одежда – изящней. Изменилось ее внутреннее состояние: Арья была по-настоящему счастлива, Эрагон отчетливо видел это. Сейчас она оставила свою сдержанность и ледяное спокойствие, демонстрируя истинные эмоции, что случалось не так часто.       Эрагон допил остатки меда из своей кружки.       Сейчас ему понадобится вся его смелость. – Арья, – голос будто звучал против его воли, – Потанцуешь со мной?       Она посмотрела на него и улыбнулась. Он гадал, сколько она уже успела выпить.       Она кивнула и обвила руками его шею.       Рядом с ней он одновременно ощущал и страшный жар, и волнительное головокружение. Одна его рука покоилась на ее гибкой талии, другая – на плече. Они кружились вокруг костра, не разрывая зрительного контакта, и Эрагон почувствовал, что краснеет. Ее кожа подобна огню, и возможно сейчас они были даже ближе, чем позволяли правила приличия. – Можно ли сравнить эти чары с волшебством Клятвы Крови и другими волшебными праздниками? Насколько они похожи? – бормотал Эрагон, стараясь отвлечь себя пустой болтовней. – Они не столь сильны, – задумчиво ответила Арья. – Несправедливо сравнивать здешние чары с магией Дю Вельденвардена, когда здесь так мало эльфов. – Возможно однажды эти края тоже будут пронизаны магией, – улыбнулся он, – Жаль, что я был не в силах посетить последний праздник Клятвы Крови, чтобы испытать его магию в полной мере. Тогда, сто лет назад, я был всего лишь подростком, и вы с Оромисом защищали меня от большинства заклинаний. – Всадники и драконы, присутствовавшие на нем, остались очень довольны. Своим отсутствием ты действительно многое упустил. – сказала Арья, буквально пронзая его взглядом. – Но, возможно, ты посетишь следующий. – Возможно, – ответил он неопределенно. Между ними возникла неловкая пауза. Арья заглянула ему в глаза. Она знала, что он не вернется в Алагейзию, как бы сильно этого ни желал.       Эрагон ощутил болезненный укол в сердце.       Музыка смолкла, и они с Арьей вышли на улицы растущего города. Молодые драконы сидели на крышах, рычали и стучали хвостами, а здания дрожали под их немаленьким весом. Праздник раздробился на множество мелких очагов. Эрагон и Арья гуляли по городу, присоединяясь к царившему повсюду веселью. Они наткнулись на толпу гномов и эльфов, поющих чарующую песню. Гномы пели густым баритоном, в песню вплетались изящные эльфийские сопрано и теноры и все это сопровождалось стуком кулаков и свистом свирелей. Это было столь прекрасно, что Эрагон обнаружил, что аплодирует вместе с другими людьми и Всадниками, и Арья, точно отзеркалив его движения, тоже.       В другой группе веселящихся было очень много мужчин. Они курили трубку и смеялись над всякой чепухой. Эрагон поймал себя на том, что взял предложенную трубку и тотчас зашелся приступом кашля, стоило дыму проникнуть в его легкие. Мужчины разразились громким смехом, найдя его реакцию очень забавной. Даже Арья, точно колокольчик, звонко смеялась вместе со всеми, не закашлявшись после собственной затяжки.       Он никогда еще не чувствовал себя столь ошеломленным. Затем они с Арьей столкнулись с ликующей толпой, наблюдающей, как два Всадника-ургала пытаются одолеть друг друга в шутливой схватке. Противники яростно боролись и бодались рогами; спустя множество напряженных моментов, в которые одерживала верх то одна, то другая сторона, соперники наконец свалились на землю, признавая ничью, хлопали друг друга по спинам, смеясь и ревя от восторга вместе со своими зеленым и янтарным драконами.       Затем они оказались в таверне, где приняли участие в соревновании по выпивке. Сидя за барной стойкой, участники пропускали кружки гномьего меда одну за другой. Некоторые вырубились вскоре после начала состязания, и в конце концов остались только Эрагон, Арья и кулл, хотя вскоре Эрагон тоже покинул игру, упав со стула в попытке поднять стакан.       В итоге содержимое желудка кулла вышло наружу, и Арья выиграла. Она со звоном поставила свой стакан на стол и ликующе вскрикнула, оповещая всех присутствующих о своей победе. Эрагон был поражен ее выносливостью. – Ты уверена, что с тобой все в порядке? – тревожно спросил он, когда они покинули таверну. – Да, Эрагон, я отлично себя чувствую. Хотя мой разум сейчас похож на вихрь безумия, – призналась она с улыбкой. – И внутри так тепло. – Ты знаешь, что ты потрясающая? – спросил он, глядя на нее в немом изумлении, – Тебе удалось перепить кулла! – Он еще очень молод, – рассмеялась Арья. – Его рога пока не такие большие. Но спасибо за комплимент.       После участия во множестве различных танцев и песен они оказались в замке Всадников, в личных покоях Эрагона, хихикая над глупыми, но кажущимися такими важными сейчас вещами.       Кабинет освещался голубым пламенем, пылавшем в камине, и этот свет придавал комнате жуткое голубое сияние. Арья с нескрываемым интересом огляделась по сторонам. – И здесь ты проводишь время, Эрагон? – спросила она, смотря в огромное окно, занимавшее собой всю стену. – Узнаю эти полки и стулья – я неоднократно видела их, когда мы разговаривали через волшебное зеркало. – Да, здесь, – ответил он. – Также в этом кабинете я провожу свои личные встречи и обучаю молодых Всадников. – Мне очень нравится это место, – улыбнулась эльфийка. – Позволь мне показать тебе кое-что получше, – усмехнулся он, и, взяв ее за руку, повел за пределы кабинета.       Они очутились в гигантской пещере. Стены ее были столь высоки, что по сравнению с ней они казались крошечными муравьями.       Это была пещера Сапфиры и ее излюбленное место для отдыха. Несмотря на то, что за прошедшее столетие она достигла поистине исполинских размеров, дракониха все равно занимала лишь небольшую часть этого необъятного пространства. Эрагон специально сделал пещеру такой огромной, так что она могла служить Сапфире еще долгие века.       Она была заполнена раскаленными камнями и различными картами. Несмотря на то, что лето было в самом разгаре, на вершине горы царил зимний холод, и камни поддерживали в пещере тепло. Каменная лестница вела вверх к спальне и остальным комнатам башни Эрагона.       Арья не сдержала изумленного восклицания. – Я видела это место глазами Фирнена, но теперь, созерцая его воочию, понимаю, что оно совершенно невероятное. – Ах да, тебе же еще не доводилось бывать здесь, – усмехнулся Эрагон. – Обычно мы посещаем только город и сам замок.       Она засмеялась, подойдя к обрыву и глянув вниз.       Эрагон следовал за ней, изо всех сил стараясь удержать тело в вертикальном положении. Его мысли были настолько затуманены алкоголем и витавшей повсюду магией, что он чувствовал страшный жар и смертельную усталость.       Он встал рядом с Арьей, положив руку ей на плечо и наблюдая, как она смотрит на открывшийся перед ними волшебный вид.       Город под ними горел огнями, участники празднества, с такого расстояния казавшиеся мелкими точками, гуляли и веселились, башни замка тянулись вверх, подпирая небеса. Огромный густой лес обрамлял город, а за ним раскинулось море, отражавшее в своих водах огни и сверкающие звезды.       Даже отсюда до них доносились звуки пения и музыки. – Мир – это такое прекрасное место, – прошептала Арья, зачарованно глядя на раскинувшиеся перед ними чудесные картины. – Да, – также тихо ответил Эрагон, – Но еще он наполнен прекрасными людьми.       Ее глаза обратились к нему и долго, пристально изучали.       Мысли Эрагона начали приобретать какую-то безумную яркость, и внезапно он ощутил острую потребность поделиться ими с ней. – Помнишь, когда мы с Сапфирой летали на Вренгард, я обнаружил, что Земля круглая? – Да, – ответила эльфийка, не отводя взгляд и слегка поеживаясь на прохладном ветру. – Сейчас это кажется столь очевидным, как будто Земля оставила подсказки, которые мы по собственной невежественности просто не замечали. – продолжил он. Только сейчас Эрагон решился поделиться другим своим открытием с Арьей, несмотря на то, что впервые она посетила остров еще сорок лет назад и потом неоднократно прилетала сюда. – И что же это за подсказки? – в предвкушении спросила она. Ее голос звучал дивной мелодией в его затуманенном спиртным сознании. – Пока я нашел только две, но у меня нет сомнений в том, что их гораздо больше, – начал Эрагон. – Во-первых, как ты знаешь, я никогда не жил у моря, и, соответственно, не мог заметить эту особенность. – он указал на сияющую вдалеке водную гладь. – Как ты думаешь, что происходит с уплывающим вдаль кораблем? – Я видела только один уплывающий корабль, – едва слышно прошептала она, и при этих словах их обоих захлестнула волна болезненных воспоминаний. – Он исчезает. – Да, но как он исчезает, – подчеркнул Эрагон. – В этом и кроется ответ. Когда корабль скрывается за горизонтом, он как бы «проваливается» вниз: сначала из виду пропадает нижняя часть, потом средняя, а потом уже мачты.       Глаза Арьи вспыхнули огнем понимания: – Это ведь подобно тому, как человек спускается с холма? – Верно, – ответил с улыбкой Эрагон, видя, как осознание истины постепенно овладевает ею. Эльфийка потрясенно покачала головой: – Мне так трудно все это осмыслить, когда мой разум затуманен всем этим вином, медом и магией. А в чем заключается вторая подсказка?       Эрагон на мгновение умолк, пытаясь собраться с мыслями. Он неоднократно обдумывал это, но был слишком опьянен Арьей и волшебством сегодняшней ночи, и сосредоточиться ему было трудно. – Это сложно объяснить на словах, лучше я покажу тебе.       Он зажег на левой руке огонь, излучающий яркий свет. Затем поднял правую руку, сжал ее в кулак и расположил на одном уровне. Его правая рука озарилась голубоватым светом. – Эта рука, – он указал на левую, – символизирует Солнце. А другая – полную Луну. – Солнце освещает не только наши дни, но и поверхность Луны, – согласно кивнула Арья. – Да, они проходят свой путь по небу и вращаются вокруг нашей планеты, и можно с уверенностью сказать, что мы находимся между Солнцем и Луной. – объяснил Эрагон. – А теперь сожми свою руку в кулак и помести ее под моей, под лучами света.       Арья сделала, как он просил, и случайно задела его плечом. Она не смогла сдержать изумленного восклицания, когда ее рука заслонила свет, исходящий от его правой руки, и медленно продолжила перемещать свою ладонь. – Это лунный цикл, – прошептала эльфийка. Она посмотрела на настоящую Луну в небесах, которая сейчас была молодым полумесяцем. – Так значит тьма, покрывающая Луну каждую ночь, кроме полнолуния… это тень нашей планеты. – Да, – тихо ответил он, опустив руки. – Земля круглая, – промолвила она в потрясении и страхе. – Эрагон, – взмолилась она, – Пообещай, что покажешь мне это снова, когда мы оба будем трезвы. Иначе я тотчас все забуду. Обещай мне.       Эрагон улыбнулся, положив руку ей на плечо: – Я обещаю тебе, Арья.       Она радостно улыбнулась, но тут поднялся сильный порыв ветра и обрушил снег с вершины горы прямо на них. Эрагон и Арья дружно рассмеялись и поспешили скрыться в глубине пещеры возле теплых камней.       Эрагону это ничего не дало: его тело по-прежнему горело, а стук сердца гулом отдавался в ушах.       Они стояли, плотно прижавшись друг к другу, и смеялись без особой причины, но от безграничной радости и всепоглощающего счастья. От смеха слезы выступили у Эрагона глазах. Он повернулся к Арье и увидел ее в совершенно новом свете.       Ее глаза, сияющие, точно звезды, и зеленые, как леса Дю Вельденварден, ее обворожительные улыбка и смех, волосы, блестящие и шелковистые, красиво обрамляющие ее нежное лицо, и кожа, белоснежная, как сама Луна – все в ней притягивало его, как никогда раньше.       За минувшее столетие его чувства к ней ничуть не ослабли, напротив, только усилились. Он ничего не мог с собой поделать. – В твоих волосах снег, – прошептал он, невесомо касаясь пальцами ее локонов и наблюдая, как сверкающие снежинки тают от его прикосновений. – В твоих тоже, – рассмеялась она, и, тряхнув иссиня-черными кудрями, коснулась его волос.       Рука Эрагона коснулась ее щеки, и Арья положила свою ладонь сверху, не позволяя ему убрать ее. Они молчали, пристально глядя друг другу в глаза. Время больше не имело для них значения…       А потом началось безумие.       Арья подалась вперед, сокращая и без того ничтожное расстояние между ними, ее губы были подобны огню. Эрагон крепко прижал ее к себе, не давая отстраниться, но эльфийка и не думала делать этого. Закружившись в этом вихре страсти, он все же ощущал легкое замешательство. Арья и раньше проявляла свою заботу о нем, прекрасно зная о его чувствах к ней. Она могла обнять его, поцеловать в лоб, в щеку, но то, что происходило сейчас, было совершенно новым для них обоих. Эрагон и не подозревал, сколь сильные чувства она скрывала в своей душе все эти годы.       Эрагон почувствовал, что начинает терять контроль. С Арьей творилось то же самое. Она тихо застонала, когда он укусил ее за ухо, крепко сжав нежную плоть зубами. Он отдался во власть любви и древних инстинктов, которые упорно подавлял в себе более ста лет.       Они облокотились на холодную каменную стену, не разрывая поцелуя, их стоны и вскрики эхом отражались от сводов пещеры, их тела в темноте нежно подсвечивались луной, звездами и сиянием раскаленных камней.       Он приподнял ее, продолжая, она крепко обвила ногами его талию. Ее зеленое платье сбилось на бедрах, когда они безумно целовались и ласкали друг друга.       Стук в ушах стал просто оглушительным, когда она застонала от наслаждения, он уткнулся лицом в ее волосы, с упоением вдыхая такой знакомый аромат хвои и мускусный запах утренней росы.       Их чувства были обострены до предела, все звуки казались неестественно громкими. Мир сжался до крошечных размеров, жар и вездесущий аромат хвои опьянял. Красное. Черное. Белое. Она. Он был очарован ею и не мог остановиться.       Она была недостаточно близко.       Ему было ее слишком мало.       Ему всегда будет мало ее.       И они продолжали, все наращивая темп, пока не достигли пика наслаждения. Все вокруг потемнело, Эрагон словно перестал воспринимать окружающий мир. Для него имела значение лишь Арья, лежащая сейчас рядом с ним.       А потом сознание окончательно оставило Эрагона, и он погрузился в страну Морфея.