Ночь в Вечности

      Эрагон перевернулся на другой бок, постепенно преодолевая глубокий сон; утреннее солнце ласково согревало его, пока он лежал в своей постели.       Пальцы прошлись по второй половине кровати в поисках чего-то очень важного. Но Эрагон чувствовал только тепло, которое все еще хранила в себе постель.       Все вокруг было пропитано ароматом хвои.       Эрагон резко принял вертикальное положение, но тут же пожалел об этом: мир закружился в сумасшедшем вихре, а голову сдавило от боли. – Аррр, – прорычал он, стискивая пальцами виски и пережидая приступ головокружения. Казалось, что его мозг стал слишком большим для черепа, и вот-вот проломит его. Эрагон подавил рвотный позыв; во рту был отвратительный кислый привкус.       Он пробормотал отрезвляющее заклинание. Стало немного легче, но тупая пульсация в висках сохранялась. Эрагон сделал попытку открыть глаза и крепко зажмурился, когда яркий солнечный свет едва не ослепил его.       Вторая половина кровати сейчас пустовала, хотя все признаки указывали на то, что еще совсем недавно она была занята.       И тут воспоминания о прошлой ночи ярко вспыхнули в его сознании.       Он был здесь с Арьей. Вчера они всю ночь праздновали в городе. Снег. Арья, прижатая к стене. К щекам Эрагона моментально прилила кровь, когда другие, более откровенные и горячие воспоминания окончательно прояснили ситуацию. – Арья… – прошептал он, услышав звук закрывающейся двери.       В панике он вскочил с кровати, и, быстро отыскав свои штаны, натянул их, прикрывая наготу. Они каким-то образом оказались на стойке для мечей, но у него сейчас не было времени размышлять, как они туда попали. Он молниеносно пересек жилые комнаты, едва не поскользнувшись, и, вбежав в пещеру, ухватился за перила, чтобы не упасть с лестницы. – Арья!..       Арья остановилась. Она смотрела на него, точно лань, готовая убежать.       Он сбежал по каменным ступеням, чудом минув падения.       Они стояли друг напротив друга. Арья отступила на шаг, едва он приблизился к ней. Она выглядела очень нервной, ее волосы были в полном беспорядке, зеленое платье было слегка помято, а на шее виднелись красноватые следы от поцелуев.       Лицо Эрагона зарделось. – Неужели мы действительно… – он уже знал ответ, но ему хотелось услышать это от нее. – Да, – тихо промолвила Арья и снова чуть отступила. – Арья… ты… – Мне очень жаль, Эрагон Губитель Шейдов, – перебила она его резким и строгим голосом. – Жаль?.. – спросил он пораженно. – Почему тебе жаль? – Потому что этого не должно было случиться, – сухо ответила Арья, – И за это я прошу у тебя прощения.       Молчание, казалось, длилось Вечность. – Арья, послушай. Возможно это… – нерешительно начал Эрагон. – Этого не должно было случиться независимо от обстоятельств ! – горячо воскликнула она. – Я была так легкомысленна; я не должна была так легко терять себя. – Ты никогда еще не была настолько искренней и настоящей, как вчерашней ночью! – парировал он. Воспоминания о ее смехе и улыбках лишь подтверждали его правоту. –Ты меня совсем не знаешь! – воскликнула эльфийка в гневе. – О, поверь мне, я знаю тебя лучше, чем кто бы то ни было! – сказал он в ярости и отчаянии. – Я знаю о тебе всю правду. Я знаю твое Истинное Имя. – Ты был под властью магии и алкоголя, Эрагон! И тебе лучше забыть то, что между нами произошло.       В пещере воцарилась мертвая тишина. – Пожалуйста, Арья, давай поговорим об этом, – взмолился он. – Эрагон, мы из разных миров. Мой мир в Дю Вельденвардене, твой – здесь. Мы знали это на протяжении сотни лет. – тихо сказала она, пропуская свои волосы сквозь пальцы. – Я не хотела, чтобы это случилось. Я не хотела причинять тебе боль. Никогда.       В его глазах стояли слезы. – Арья!       Поднялся сильный порыв ветра, и гигантский изумрудный дракон приземлился рядом с пещерой. Следом за ним опустилась Сапфира, которая тут же заняла место около своего Всадника. Арья, воспользовавшись коротким замешательством Эрагона, быстро вскочила в седло. Эрагон бросился к ней. – Арья! Не делай этого! Давай поговорим, прошу. – молил он.       Фирнен яростно зарычал, преграждая ему путь, и Сапфира издала такой же рев в ответ на его агрессию. В душе Эрагон чувствовал отчаяние, которое разделила с ним дракониха, и в некоторой степени он ощущал и отчаяние Фирнена. – Арья, пожалуйста, не уходи! – кричал Эрагон. – Все не должно закончиться так! Ты знаешь, что я никогда не причиню тебе боль, я слишком люблю тебя! Ты знаешь мои чувства к тебе, ты знаешь меня!       Она ответила не сразу. Ее глаза прожигали его, пристально изучая. – Да, я знаю тебя, Эрагон. Вот почему это к лучшему. Мне очень жаль. – слабо сказала она. – Прощай, Эрагон, Предводитель драконьих Всадников.       И, точно оживший призрак мучительных воспоминаний, Фирнен взмахнул крыльями и ринулся в небо.       Она снова его покинула. Но на этот раз их расставание причинило ему куда больше боли, чем когда-либо прежде.       Он упал на колени. Его сердце разрывалось от чудовищной муки, слезы ручьями текли по щекам.       Эрагон почувствовал, как Сапфира обнимает его своими крыльями, делясь внутренним теплом и пряча от мира. «Маленький брат…» «Я не понимаю, почему. Что я сделал не так?..» «Это мучает ее не меньше, чем тебя. Но она предпочла улететь. Я чувствовала ее боль через мысли Фирнена. Не принимай близко к сердцу ее слова.» «Я не могу этого вынести. Я уничтожил нашу любовь, Сапфира. Я потерял ее…» «Дай волю слезам, маленький брат. Я буду защищать тебя. С восходом солнца придет новый день, и все станет как прежде.»       И Эрагон разрыдался. Он не плакал почти столетие. И теперь те краткие мгновения счастья, которые он испытал прошлой ночью, причиняли вдвойне больше боли, потому что он осознавал, что они безвозвратно утрачены.       У него всегда было одно.       Надежда.       Но они все уничтожили. Поэтому он лежал, свернувшись клубком, на ледяном полу каменной пещеры, окруженный стенами своего сознания и теплом и защитой Сапфиры.