Омут

      Джисон вырвал из рук Кима очередной стакан с каким-то мразотным коктейлем, который ему поднёс официант, легко махнув головой в сторону самого дальнего столика. Сынмин бросил взгляд в указанном направлении, но перед глазами все настолько расплылось, что разглядеть настойчивых кавалеров, что пытались споить его издалека весь вечер, так и не удалось. — Слушай, эти два нерешительных долбоёба могли бы ради приличия и мне хоть раз что-то заказать, — возмущался Джисон, отпивая из отобранного стакана. — Они может и нерешительные долбоёбы, но уж точно не слепые. За нашим столиком только одна красотка и это не ты, — Сынмин игриво обвёл пальцами плечи, что обнажались под вырезом на рукавах. Хан демонстративно закатил глаза и осушил стакан до дна. — Счастливо, принцесса, удачи дотащить свою бухую задницу до дома самостоятельно. — Какие люди, такие и поступки, Джисон. Не красиво.       Ким с огромным усилием оторвался от стула и, спотыкаясь о собственные ноги, побрел куда-то вглубь клуба. — Тебе волосы подержать? — кинул в след Хан. — Я сделал эпиляцию, сладкий, — высунул язык Сынмин, на что было потрачена большая часть его возможностей контролировать тело, и он чуть не навернулся на ровном месте.       Джисон брезгливо поморщился, достал телефон и стал яростно набирать кому-то сообщение. Скорее всего, он в очередной раз жаловался друзьям, что больше никогда не пойдет с Кимом ни в один бар. Пьяный младший совершенно невыносим — в этого тихоню будто бесы вселяются: он бесконечно язвит и привлекает внимание сомнительных личностей. Хану столько раз приходилось вытаскивать его из чьих-то тонированных машин, что тот со счёта сбился. Увлечённый перепиской парень даже не заметил, как фигуры за дальним столиком куда-то пропали.       Сынмин кое-как пробрался сквозь плотную толпу потных тел на танцполе ко входу в туалет, дрожащими руками отыскал в полутьме ручку и всем телом навалился на дверь. Когда он практически закрыл её за собой в проёме оказалась чья-то ладонь. Парень крепко удерживал дверь, расплываясь в источающей опасность улыбке. Тонкие глаза полумесяцы и острые черты скул делали его похожим на хитрого лисёнка, что пробрался в курятник и собирался полакомиться вкусным мясом желторотого цыпленка. — Привет, ты тут один? — спросил он, проскальзывая внутрь туалетной комнаты. — А что, видишь тут кого-то ещё? — с вызовом бросил Ким. Получилось не очень-то дерзко, так как посреди фразы он громко икнул, заставляя собеседника фыркнуть от смеха. — Просто я не один, — ответил парень, приоткрывая дверь ровно настолько, чтобы внутрь смог протиснуться ещё один человек. — Привет, — поздоровался высокий блондин. На вид он был чуть старше первого, черты лица более мягкие. Сынмин непонимающе переводил взгляд то на одного, то на другого. В какой-то момент затуманенное алкоголем сознание стало уплывать. Киму показалось, что прошла целая вечность, прежде чем в реальность его вернул громкий щелчок дверного замка. — Прошу прощения? — он наклонил голову, непонимающе уставившись в точку, которая по его собственному мнению должна была быть лицом одного из незваных гостей, но всё плыло настолько, что взгляд то и дело опускался вниз к черному кафелю на полу. — Вы кто такие? Идите нахер, я вас не знаю. Парень постарше подошел ближе, заставляя сделать Сынмина пару шагов назад, пока тот не упёрся спиной в раковину. — О, малыш, перестань. Ты с радостью принимал наши подарки весь вечер. Я — Хёнджин, — затем он указал пальцем на своего друга, — это Чонин. Младший помахал в ответ и игриво подмигнул. — Мы так и не смогли решить, кого именно из нас ты пригласил, так что решили прийти вдвоем, — Хёнджин наклонился ближе к уху Кима, едва коснувшись его губами. Ноги того подкосились и он инстинктивно вцепился в рубашку парня напротив, чтобы не упасть. — Ого, — вскинул бровь Чонин, — я думал ты будешь чуть дольше сопротивляться. Хотя бы ради приличия. Сынмин еле сфокусировал взгляд и сердито выплюнул: — Пошёл ты, пиздюк. После чего резко подпрыгнул от удивления. Чонин уже стоял рядом с ним и больно сжимал подбородок между большим и указательным пальцами. — Да ладно тебе, зачем так грубо? Если мы неправильно поняли, то можем и уйти, — надул губы Хёнджин. Голос его звучал нежно, а выражение лица было таким невинным, будто он не прижимал Сынмина к раковине в туалете клуба, а вёл воскресную службу в церкви. В то же время Чонин увлечённо всматривался в пьяные, но горящие злостью глаза Кима. Кажется, он не разделял согласия к отступлению, и пока Хёнджин строил из себя ангела во плоти, он выпустил лицо Сынмина из хватки и опустил обе ладони на голые плечи. Ким неосознанно поёжился от холода рук, но расслабился от этих лёгких прикосновений. Чонин аккуратно водил по коже, вырисовывая замысловатые узоры. Пальцы проскользнули в вырезы по явным линиям ключиц. Сердцебиение ускорилось, Ким опустил веки и нервно выдохнул. Гордость не позволяла ему признаться самому себе, что эти два парня довольно горячи и что он не хотел бы, чтобы это маленькое приключение вот так закончилось в самом начале.       И, если трезвый Сынмин довольно сильно считается с собственной гордостью, то пьяный- предпочитает заткнуть её куда подальше в один угол с благоразумием и позволить себе получать удовольствие. В момент, когда Ким мысленно вёл спор с демоном искушения и ангелом благоразумия, парень с лисьими глазами добрался до соска и аккуратно надавил пальцами. Ангел с его плеча разочаровано капитулировал и туалетную комнату заполнил несдержанный стон. В глазах Хёнджина блеснул огонёк радости, и он наклонился вперёд, покрывая лёгкими поцелуями шею Кима, отчего тот судорожно сглотнул. Тонкий кожаный шнурок на его кадыке красиво подпрыгнул. — Кажется, ты всё же не против, чувствительный малыш, — пропел младший, на что Сынмин легонько кивнул головой и накрыл ладонью его пах. В конце концов, он совершенно ничего не терял. Если кого-то стыд и будил по ночам, возвращая к смущающим воспоминаниям, то этот «кто-то» точно не был Ким Сынмином.       Какое-то время парень возился с ширинкой Чонина. С закрытыми глазами, одной рукой довольно сложно было справиться, тем более, что сосредоточиться мешал горячий язык Хёнджина, грубо вылизывающий его рот. Когда же непослушные руки Кима всё же справились со сложной задачей, парень с лисьими глазами запустил ладонь в его волосы и резко потянул, разрывая их с блондином поцелуй. Оба разочарованно заскулили. — Эй! Что за обломы? Этот парень просто божественно сосётся, — нахмурился Хван. — Я придумал кое-что получше. Чонин не отрываясь смотрел на Сынмина. Припухшие, влажные от слюны губы, затуманенный взгляд из-под опущенных век. То, как тот обводит языком нижнюю губу — слишком медленно, чтобы делать это неосознанно, слишком сексуально, чтобы хоть кто-то мог устоять. Хёнджин буквально воет от разочарования, хочется вернуться к этим мягким губам. Но, Йенни тянет парня за волосы вниз и тот как-то слишком легко поддается, медленно опускаясь на колени. Отрешённым взглядом упирается в расстёгнутую ширинку, дрожащими пальцами подцепляет пояс штанов и тянет вниз. — Я бы посоветовал тебе сделать то же самое, а то пропустишь всё веселье, — бросает младший Хвану, прежде чем выдохнуть тихий стон. Ким прижимается щекой к его белью, несколько раз трётся и оставляет едва ощутимый поцелуй на небольшом пятнышке от предэякулята. Чонин несдержанно дёргает за волосы, отчего Сынмин поднимает взгляд, любуясь его возбужденным видом. Лицо младшего раскраснелось, одинокая прядка выбилась из уложенных назад волос и прилипла к потному лбу. Чертовски горячо. Не отрывая взгляда Ким прикусывает край резинки белья и тянет вниз. — Ох, чёрт, — одновременно выдыхают два друга. Сынмин открывает рот, высунув расслабленный язык и проводит вдоль всего ствола от основания до головки, затем обхватывает её губами, причмокивая, пробует на вкус и аккуратно вбирает в себя. Глаза младшего закатываются в блаженстве. Он успокаивающе массирует кожу головы Кима, стараясь не кончить в эту же самую секунду. — Я, конечно, понимаю, что вам и без меня весело, но разве тебя не учили делиться с друзьями, Йенни? Стоящий рядом Хёнджин нетерпеливо поглаживает собственное возбуждение, наблюдая за развернувшейся перед ним картиной. Среагировав на его слова, Ким вытягивает руку, впиваясь короткими ногтями во внутреннюю часть бедра, и тянет на себя. Когда второй член оказывается прямо перед его лицом, он медленно выпускает первый изо рта, придвигает бёдра парней вплотную друг к другу и чему-то задумчиво улыбается. Лижет сначала головку одного, потом другого, затем снова отодвигается, прикусывая нижнюю губу, словно взвешивая какие-то варианты. После сводит оба члена вместе, прижимая друг к другу. Парни ошарашенно переглядываются. Такого поворота событий никто из них не ожидал, но руки Сынмина, сжимающие основания, будто становятся тяжелее, лишая их возможности отступить. Зрачки его расширены, нос чуть вздёрнут. Всем своим видом он буквально кричит: «Вот вы и попались. Отступать некуда». Хищники и жертва поменялись местами. Что бы они себе не надумали. Теперь игра будет по его правилам. Ким подался вперёд, прижимаясь губами сразу к двум стволам, высунул язык и резво юркнул им между головками, вылизывая таким образом сразу обоих. — Блять, — выругался Хёнджин. Ноги резко стали ватными от непередаваемых ощущений нового опыта. Он вцепился одной рукой в бицепс Чонина, ища крепкой опоры. — Блять, — повторил за ним младший и вновь запустил руки в волосы, отсасывающего им парня. Ким самодовольно фыркает, раскрывает рот максимально широко и пропускает обе головки внутрь. Он делает всё мучительно медленно, проводит по краю, отодвигая чувствительную кожу, задевая уздечку напряжённым кончиком языка. Стоны такие громкие, что их сейчас, вероятно, слышит весь клуб. Но всей троице нет до этого никакого дела. Хёнджин закатывает глаза от удовольствия и в очередной раз прикусывает губу, оставляя открытым вопрос как она ещё не лопнула, постоянно зажатая между зубами. Чонин смотрит, не отрываясь, на то, как уголки губ брюнета растягиваются в стороны под давлением двух членов и забывает как дышать. Он протяжно стонет, нетерпеливо дёргая бедрами, задевает зубы и болезненно морщит нос. Ким вынимает оба члена изо рта и недовольно цокает. — Какие нетерпеливые нынче дети. Затем одной рукой он обхватывает ствол Хвана и начинает медленно ей двигать, поглаживая большим пальцем его уретру. Второй же направляет член Чонина себе в рот, целиком, до самого основания, пока не упирается носом в его гладкий лобок.       Блондин выдыхает что-то похожее на «так не честно», но друг уже не слышит его. Кровь громко пульсирует в висках, размывая все остальные шумы вокруг. Он едва не теряет сознание от удовольствия, когда чувствует, как упирается в стенки горла Кима и тот начинает посылать какие-то невероятные звуковые вибрации вдоль всего ствола. — Ты что, ебанный музыкальный автомат? — скулит Чонин себе под нос, в ответ получая лишь более громкую вибрацию и лёгкое качание головой взад-вперёд. Сынмин так сосредотачивается на работе горлом, что не замечает, как ускоряет темп руки, сжимающей Хвана. Тонкие пальцы так идеально обхватывают его. А кожа такая нежная, словно Ким никогда не знал тяжёлой работы. Боже. Да эти руки будто созданы для того, чтобы кому-то дрочить.       Хёнджин двигает тазом вперёд, ускоряя выстроенный Сынмином темп, пытается предупредить, что вот-вот кончит, но не успевает и со стоном изливается. Семя попадает на лицо и открытые плечи брюнета, но он не обращает на это никакого внимания. Ещё несколько раз проводит рукой вдоль чувствительного ствола и опускает руку. Хван готов поклясться, что испачканный в сперме, стоящий на коленях парень излучает ауру: «Первый выбывает из игры. 1:0, сучки», даже когда продолжает усиленно двигать головой. Чонин вбивается в края его глотки, будто их вообще не существует. Как и рвотного рефлекса у Сынмина.       Горло, которое вначале саднило от интенсивных действий, уже полностью онемело. Он резко втягивает щёки, посылает новые вибрации через голосовые связки и резко останавливается. Младший хнычет и пытается снова толкнуться вперёд, но Ким крепко впивается в его бёдра, удерживая их на месте. Чонин опускает глаза и встречается с блестящим дерзостью взглядом Сынмина. Хван рядом тихо хихикает. — Кажется, он хочет, чтобы ты попросил. — Что ты? — зрачки младшего расширяются от удивления. Брюнет, не выпуская член, лениво проводит по стволу языком. «Проси» — читается в его глазах. — Блять, — выдыхает парень и, стиснув зубы, шепчет, — Пожалуйста… Не останавливайся. Сынмин довольно улыбается, вынимает член, широко раскрывает рот и высовывает язык. — То есть, ты заставил меня попросить, чтобы я в итоге все сделал сам? — вспыхивает Чонин. Хихикающий рядом Хван ничуть не сглаживал ситуацию. Младший обводит головкой губы Сынмина, раздражённо фыркает и резко входит, выбивая весь воздух из его лёгких. — Чёрт, ладно, я покажу тебе, как играть со мной. Чонин выдерживает просто нечеловеческий темп, вбиваясь в горло парня так, будто хочет вытрясти из его тела всю душу. Слюни стекают по подбородку Кима. Пару раз его дыхание останавливается, словно он вот-вот задохнётся. — Ты так громко стонешь. Какая же ты шлюха, — ещё один жёсткий толчок и парень-лис хватается за тонкую кожаную верёвку на шее Кима, резко дергая её на себя. В это же мгновение он кончает. Сынмин отстраняется, самодовольно слизывая с губ остатки спермы. — А теперь пошли нахуй отсюда, — произносит он хриплым голосом и болезненно кашляет. Два друга непонимающе хлопают глазами.

***

      Джисон уже час не может найти Сынмина. Он же пошутил, что бросит его тут. Обходя в очередной раз все самые темные уголки бара, он замечает как из туалета выходят две фигуры, в которых он узнает парней, что весь вечер пытались привлечь внимание его друга. — Блять, — пазл в голове Хана складывается в одну весьма очевидную картину. Он со всех ног бежит к туалету, распахивает дверь и застаёт Кима, сидящего на полу: один глаз прикрыт, на подбородке засохшая сперма, украшение с шеи пропало, а губы будто изжалила стая диких ос. — Блять, Сынмо, ты опять? Ты можешь хоть раз напиться и не выебать кого-то в каком-то хуёвом месте? — Они первые начали, — пожимает плечами младший, — я ведь их почти отпустил. — А надо было не «почти». Это же парни с нашего потока, тупая ты шлюха, боже, — Джисон закрывает лицо ладонями. — Да? А это уже занятно, — тянет Сынмин. Он поднимается над раковиной и включает холодную воду, чтобы смыть с себя весь беспорядок. Влажной рукой аккуратно приглаживает волосы, затем проводит по тонкому кадыку, на котором ещё недавно красовалось его любимое украшение. — Йенни значит. Очень занятно, — ухмыляется Ким. — О, нет-нет-нет, — хнычет в панике Джисон, — только не это, дай мне доучиться нормально. Играй в свои шлюшьи игры с незнакомцами. — Это говорит мне парень, который с преподом все аудитории обтрахал, — закатывает глаза Сынмин. — Что? Нет! У нас с Минхо всё иначе! — А начиналось даже хуже. Джисон сверкает глазами в сторону брюнета и заливается краской: то ли от смущения, то ли от гнева. — Ладно. Делай, что хочешь. Это не моё дело. Ким радостно подпрыгивает на месте. — Поможешь получить его номер? Только, чтобы он не узнал для кого это…