Омут

      Обычно Ким не интересуется парнями, с которыми развлекался в клубах, но реакция Чонина была такой агрессивной и милой одновременно, что запала в самую душу. Стало интересно, на что тот способен, если довести его до крайней точки? Станет ли он яростнее? Или же покладистее? Будет умолять? Или сопротивляться?

***

      Сынмин несколько раз видел Яна на совместных лекциях, но, на самом деле, застать парня в университете было не такой-то простой задачей. Он прогуливал большую часть занятий, а на тех, что всё же соизволил появляться, только бесконечно пялил в телефон, не замечая ничего и никого вокруг. Так что, как бы Ким не прожигал его взглядом, тот так и не удостоил его даже крупицей внимания. И Чонина сложно было винить. Сынмин в клубе и на учёбе – два разных человека. Никаких тебе открытых нарядов и вызывающего макияжа. Обычные белая рубашка, брюки, круглые очки, закрывающие пол лица – эдакий "задрот-отличник". Это слегка задевало гордость, но он бы удивился, запомни Ян хоть кого-то из однокурсников со своими двумя посещениями за месяц и полным безразличием к окружающему миру. Когда парень совсем отчаялся выцепить Чонина в университете, судьба сама подтолкнула несчастного в его хищные руки. Самодовольно улыбаясь полумесяцами глаз из-под спущенных к переносице очков, Минхо попросил Кима прийти после пары в деканат. Сынмин воспринял бы это как скрытую угрозу, если бы это произошло где-то около полугода назад, когда он ещё не имел рычагов давления и часто попадал под горячую руку молодого профессора. Сейчас же дела обстояли иначе. Ким ответил не менее дерзкой ухмылкой, а Ли, видимо оценив, сощурил глаза ещё сильнее и беззвучно произнес губами: "Ты мне ещё спасибо скажешь". Спустя пару часов, Кима действительно просто распирало от чувства благодарности. – Если Ян Чонин не закроет хотя бы половину долгов, то мы будем вынуждены отчислить его в будущем семестре. Университету это не выгодно, – ректор выглядел уверенно, но то, как он мял пальцами подлокотник кресла, выдавало сильную нервозность. И это не удивительно. На следующее же утро, после того вечера в клубе, Сынмин попросил у Хана достать какую-нибудь информацию о Чонине. И, как оказалось, он принадлежал к семье главы крупного преступного синдиката. Причём настолько влиятельной и безбашенной, что в какой-то момент повествования о подноготной семейки Ян, Ким пожалел, что не прихватил в гости к Джисону пару тонн попкорна. Уж больно описываемое безумие напоминало какие-то второсортные японские боевики про якудза. Но факт оставался фактом. Семья Чонина действительно имела огромное влияние и идти ей наперекор – слишком опасно. Потому университет не спешил с отчислением, хотя любого другого студента уже давно бы погнали взашей. – Профессор Ли рекомендовал мне Вас, как лучшего студента и, как я понял, Вы достаточно близки с Яном и можете на него повлиять, – ректор пристально смотрел, ожидая ответа. Глаза Сынмина сияли от радости. Он был готов расцеловать Минхо за такую великолепную возможность подобраться к младшему поближе. Даже делать ничего не пришлось, вся личная информация: телефон, адрес - сами текут к нему в руки. Так что, без лишних раздумий, он согласился вернуть парня на путь просветления из тьмы невежества, заверив ректора, что поможет разобраться с большей частью долгов и повысить посещаемость. *Неизвестный номер* Привет, прогульщик. Чонин Кто ты и хуле тебе надо? *Неизвестный номер* Я– твой ангел хранитель. Если отведешь меня на свидание, может быть, спасу тебя от отчисления и помогу разобраться с долгами. Чонин Какое нахуй отчисление? *Неизвестный номер* Твоё отчисление. *Прикрепленный файл* Чонин уже двадцать минут залипает на фотографию, что отправил ему незнакомец и пытается унять дрожь в руках, с силой сжимая кулаки. Блять. Он попал. Отец убьет его. Сынмин же лежит в постели на животе и нетерпеливо перебирает ногами в воздухе. Кажется, тот день, когда он застал Джисона трахающего Минхо в лекционном зале, был лучшим днём в его жизни. Теперь у него на руках, можно сказать, настоящий приказ об отчислении. При всем желании не доебёшься – Минхо старательно заверил липовую бумажку всевозможными печатями и подписями. Спустя несколько минут тишины в комнате раздается громкий звук пришедшего уведомления. *Лисёнок* Ладно. Будет тебе свидание, если действительно поможешь. Сынмин расплывается в довольной улыбке.       Следующие несколько недель Ян действительно исправно посещает университет, сдаёт все пропущенные лабораторные работы, доклады и прочую лабуду, которую требуют от него особо принципиальные преподаватели. Работы, которые ему присылает Сынмин. Парень даже немного проникается какой-то безусловной симпатией к своего тайному спасителю. Думает, что свидание, возможно, слишком малая плата за такие неоценимые услуги. Скорее всего, это какая-то забитая девочка с потока или уродливый парень, что пускает на него слюни, наблюдая со стороны и просто не может попросить о большем. Во всяком случае, пока что речь шла всего лишь о свидании.

***

Когда с большей частью долгов покончено, спаситель напоминает об их договоренности. *Зубрила* Ну, так что? Где моя часть награды? Чонин Я помню. Куда ты хочешь сходить? *Зубрила* Хм... Даже не знаю... Сводишь меня в кино? Чонин На что-то конкретное? *Зубрила* Если ты про фильм, то мне не особо принципиально. Но сидеть хотелось бы на последних рядах ;^) Ян цокает и закатывает глаза, отбрасывая телефон в сторону, тот тонет где-то среди подушек дивана. Не то, чтобы он действительно был уверен, что простого похода в кино будет достаточно для благодарности. Что ж. Остаётся только молиться, чтобы этот сталкер был более-менее симпатичным или фильм достаточно темным, чтобы не было видно лица в случае крайнего уродства. По большей части именно поэтому Чонин выбрал какой-то низкопробный ужастик.       Сынмин весь вечер прихорашивается у огромного зеркала. На нем свободная белая рубашка, обтягивающие кожаные брюки и ботинки на платформе – скромно, но со вкусом; лёгкий дымчатый макияж отлично укладывается в образ. Он игриво поправляет волосы в последний раз, причмокивает губами, лучше размазывая вишней блеск и наконец-то покидает свою квартиру. Чонин уже некоторое время лениво подпирает собой стену кинотеатра и оглядывается по сторонам в поисках своего сегодняшнего спутника. Сынмин останавливается прямо перед ним и приветливо улыбается. Они несколько минут сверлят друг друга взглядами. – Ты? Да ладно? – наконец-то выдыхает ошарашенный младший, – ты реально со мной учишься? – Знаешь, я в тот вечер в клубе уж было решил, что вы действительно подошли ко мне, потому что давно приметили ещё в универе. Но вы, оказывается, вообще понятия не имели, кто я такой. Впрочем, я вас тоже никогда не замечал. Ким подхватывает под локоть все ещё не верящего в происходящее Яна и тащит в полумрак кинозала на самый верхний ряд.       Добрую половину фильма Чонин то и дело бросал взгляд на профиль Сынмина. Яркие сцены освещали его лицо, глаза блестели, заворожённые зрелищем на экране, а губы подрагивали в попытках сдержать смех от нелепых попыток сценариста оправдать тупость персонажей. Ян разглядывал эти пухлые губы, вспоминая, как идеально они смотрелись на его члене: раскрасневшиеся и влажные. От этих будоражащих воспоминаний низ живота приятно тянуло, а дышать становилось всё тяжелее. Дело только ухудшила рука Сынмина, внезапно оказавшаяся на его ноге. Все сомнения о том, что он неверно понял намерения старшего, улетучились в ту же секунду. Чонин инстинктивно напрягся, ожидая дальнейшего развития событий. Пальцы старшего аккуратно поглаживали его бедро: то сжимая, то разжимая упругие мышцы. Ким все так же, не отрываясь смотрел фильм, посмеиваясь над клишированностью сюжета. А руки, что бесстыдно двигались вверх-вниз, в конце концов добравшись до паха, будто вовсе ему и не принадлежали. Чонин рвано выдохнул и подался тазом вперёд. Эти неспешные манипуляции уже сводили с ума, так что, когда ладонь накрыла эрекцию, прикосновение ощутилось как настоящее благословение. Сынмин обвёл нижнюю губу языком, слегка прикусив и сильнее надавил на вставший член. Ян в блаженстве прикрыл глаза и заелозил на кресле, чувствуя, как от нажатия молния впивается в нижнее белье, а неприятные ощущения лёгкими мурашками отдают вверх по позвоночнику. Ким игрался с собачкой молнии, будто вот-вот собираясь потянуть ее вниз и наконец-то сжать горячей ладонью изнывающий член младшего. Но этого не происходит. Наоборот, он вдруг резко отдёргивает руку, оставляя Яна недоумевающе задыхаться. А всё оставшееся время фильма ведёт себя как ни в чем не бывало. Тогда как Чонин мечтает лишь о том, чтобы придушить его в ближайшем темном углу после сеанса. Как только начинаются финальные титры, Ким вытягивает руки вверх и тянется, пытаясь размять затёкшее тело и весело смотрит на Яна, который явно задался целью убить его взглядом. – Фильм супер. Докинешь меня до дома? У нас же свидание, джентльмены обычно так и поступают. Чонин раздражённо фыркает и не произносит ни слова, просто встаёт и направляется в сторону выхода. Они спускаются на лифте и идут по тускло освещенному подвалу торгового комплекса к машине младшего. Уже внутри Сынмин расслабленно растекается по пассажирскому сидению и тянется рукой к бедру напряжённого Чонина. Тот впивается обеими руками в руль, когда чувствует почти невесомое прикосновение. На виске вздувается и пульсирует вена. Ким нежно массирует пальцами мышцы и буквально мурлычет себе под нос, наблюдая, как дыхание парня замирает каждый раз, стоит ему немного сжать пальцы или подняться на пару сантиметров ближе к паху. Ему нравится наблюдать, как эта манипуляция действует снова и снова, как она выводит младшего из себя и заставляет отчаянно удерживать в голове крупицы самообладания. Чонин в очередной раз сжимает руль. Костяшки пальцев белеют от усилия, он резко втягивает воздух и разворачивается лицом к Сынмину. Глаза темные, как омут, ноздри расширены, скулы свело в нервном напряжении. Ким нетерпеливо облизывает нижнюю губу, сглатывает накопившуюся слюну и смотрит так вызывающе, что у Яна мгновенно срывает тормоза. Он наконец-то теряет контроль над собственным разумом и резко наклоняется вперёд, впиваясь зубами в ключицу старшего. Тот в наслаждении прикрывает глаза, вплетая пальцы в жёсткие волосы парня, залитые гелем, и сильнее прижимает к себе. Сработало. Этот маленький хищный зверь бросился прямо в раскрытый капкан, из которого ему вряд ли удастся выбраться самостоятельно. Чонин остервенело втягивает бледную кожу, оставляя россыпь бордовых следов, а Сынмин надавливает на рычаг, отодвигая кресло назад и тянет Яна на себя за ворот рубашки. Парень перелезает ближе, коленом опираясь на кресло между его раздвинутых ног и, трясущимися от возбуждения пальцами, пытается расстегнуть пуговицы на кофте, но выходит плохо. Ким ухмыляется, успокаивающе проводит по спине пальцами и Чонин вскипает от этого действия. Ему не нравится ощущение, которое возникает каждый раз, когда он остается со старшим наедине. Ощущение своего безоговорочного поражения. Словно он игрушка в чужих руках. Ян яростно тянет края в разные стороны, разрывая одежду. Одна из пуговиц отлетают в сторону, ударяясь боковое стекло, но звук удара заглушает громкий скулеж, когда Сынмин накрывает ладонью его стояк. Парень утыкается лбом в грудь и что-то нечленораздельно мямлит. – Ты что-то сказал, сладкий? – переспрашивает Ким, справившись наконец с молнией на его штанах и проскальзывая пальцами под резинку трусов. – Это то, зачем ты действительно меня позвал? – цедит сквозь зубы младший, – какая же ты шлюха. От такой реакции младшего сердце Сынмина совершает восторженный кувырок. Он так сильно заводится, голова забита лишь фантазиями о том, как ещё сильнее вывести парня из себя. Он аккуратно постукивает подушечкой указательного пальца по сочащейся смазкой уретре, наклоняется к уху Яна и выдыхает. – Ты только лаешь. Глаза Чонина наливаются кровью, он отстраняется, хватает Кима за плечи и переворачивает, больно вжимая головой в спинку кожаного кресла. В запотевших стеклах автомобиля едва различимы их собственные силуэты. Ян одной рукой продолжает удерживать голову брюнета, второй освобождает себя от сковывающей движения рубашки. Худощавое, но рельефное тело блестит от пота, по спине, между лопаток, пробегает маленькая капля, останавливаясь на морде огненно-красного дракона, что невероятным сочетанием красок заполняет всю его кожу от шеи до поясницы. Сынмин в нетерпении сильнее выгибается, плотно прижимает ягодицы к стояку Чонина и медленно двигает тазом вверх-вниз, довольно мурлыча от возбужденного шипения парня. Тот зацепляет пальцами пояс штанов и резко дергает вниз, стягивая до колен и обнажая гладкую кожу. Старший, голова которого наконец-то освобождена из крепкой хватки, отлепляет лицо от кресла. На щеке остаётся тонкая полоса отпечатка швов. Он не успевает принять более удобное положение, как вновь ударяется головой о спинку. Чонин прислоняет горячую головку своего члена к пульсирующей дырочке и лишь имитирует толчки. Сынмин разочарованно шмыгает носом и сильнее сжимается и разжимается, пытаясь впечатлить младшего тем, насколько хорошо умеет контролировать собственное тело. Чонин раздвигает пальцами половинки его ягодиц и завороженно смотрит, как отчаянно сокращается дырочка старшего. – Настолько сильно хочешь, чтобы тебя трахнули, шлюха? – выплёвывает он, и разрывает зубами маленький пакетик с лубрикантом, который всегда припасён в его машине. Чонин водит членом по нежным стенкам входа и наслаждается тихими всхлипами Кима. Затем выдавливает тягучие капли смазки. Они стекают вниз по краям дырочки, попадая на мокрую от предэякулята головку и Ян тут же медленно проникает внутрь. Тело Сынмина обмякает. Пол дня он провел в ванной, готовясь к их встрече, так что ощутимо растянут и пропускает в себя сразу полностью, пока их бедра не соприкасаются в обжигающей близости. Чонин стонет тихое: "блядь", глаза закатываются, все мышцы в теле напрягаются. Он врезается в кожу ногтями по обе стороны талии Кима, пытаясь удержаться на дрожащих ногах в неудобной позе. Когда оба наконец-то привыкают к ощущениям, младший делает первый резкий толчок, заставляя Сынмина ещё сильнее склонить голову и в наслаждении прикусить нижнюю губу. – Нежнее, – стонет он, но эти слова действуют на Яна как красная тряпка на быка, он начинает более остервенело вдалбливаться в парня, наполняя душный салон хлюпающими звуками. Старшему кажется, что его вот-вот разорвет на части, но жгучую боль заглушает сладкая истома, что разливается по телу, каждый раз, когда, проникая, младший попадает по его простате. Внутреннее чутье не подвело Кима, ради секса с этим парнем стоило идти на любые меры. Его агрессивная манера, его абсолютно идеальный член – они не могут достаться кому-то другому. Пальцы Чонина скользят по мокрой от пота талии старшего, оставляя красные полосы, что позже непременно станут синяками. Каждое движение заставляет мышцы красиво перекатываться, и дракон на его спине движется, словно живой. Сынмин чуть поворачивает голову и видит его в отражении лобового стекла, и заворожённый выпадает на время из реальности. И возвращается обратно, когда понимает, что темп Яна становится более рваным. Тот резко останавливается и издаёт самый жалобный вой, на который только способен его рот. Ким сжимает его внутри себя с той силой, что он буквально не может пошевелиться. – Блять. Как ты это делаешь?, – задыхается парень, – я тебя ненавижу. – Да ладно, малыш, ты же знаешь, что нужно сделать, чтобы кончить. Чонин болезненно закусывает губу, когда Ким продолжает игриво сокращаться вокруг его члена. – Попроси, – повторяет он более требовательным тоном. – Сука. – Я жду, – давление становится просто невыносимым. Младший скулит, ногти скользят по ягодицам, оставляя за собой кровавые полосы. – Прошу, блять. Дай мне двигаться. Дай мне кончить, – Сынмин расслабляется, позволяя Чонину скользить внутрь. И он, словно утопающий, хватающий ртом кислород, когда волны немного выбрасывают его голову на поверхность, жадно втягивает носом воздух, прежде чем полностью упасть грудью на спину Кима и прорычать что-то неразборчивое в самое ухо. Машину, кажется, слегка трясет от того, как бешено Чонин имеет старшего. Сынмин так великолепно сдавливает его своими гладкими стеночками, сокращает, ослабляет, что не понятно кто из них кого трахает. Ян чувствует, как наслаждение накатывает с головой, поддаётся вперед, практически падая на спину Кима и впечатывается в его загривок, смыкая челюсть до тех пор, пока на зубах не остается пряный привкус железа. Делает ещё несколько резких толчков, задевая членом простату Сынмина и еле успевает выйти, прежде чем излиться на спину Кима, попадая на часть обивки. Старший кончает следом. Их сперма смешивается на спинке кресла. Ноги Кима, ослабевшие, разъезжаются, и он утыкается лицом в белую жидкость. У Чонина на секунду перехватывает дыхание, когда Сынмин высовывает язык и ловит им стекающую тягучую каплю, поднимаясь вверх, пока не слизывает все без остатка. Затем обводит кончиком языка губы, смешивая их вкус со вкусом вишнёвого блеска и довольно прикрывает глаза. В почти осязаемой духоте салона смешались ароматы освежителя, пота, спермы и слишком сильных древесных духов Яна.       Чонин везет Сынмина домой в полной тишине. Сосредоточенно смотрит на дорогу и откусывает кусочки лопнувшей на губе кожи. Он не может понять мотивов старшего, но жизнь приучила его, что люди редко идут на контакт просто так. Без особой выгоды для себя. А секс, как известно, отличный способ манипуляции для достижения каких-то более значимых целей. Пока Ян ломает голову над причинами, которых нет, они наконец-то оказываются у ворот дома. – Спасибо, что подвёз. Мне понравилось наше свидание, – игриво подмигивает Ким. На что Чонин ещё сильнее закусывает губу и раздумывает над чем-то. – Спасибо, что помог мне с универом, наверное? – неуверенно шепчет он. – Ох, что ты! Не за что меня благодарить! – Ну, как это не за что.., – начинает было Ян, но Сынмин не даёт договорить. – В конце концов, сегодня ты отработал только первую лабу по химии... А сколько их там всего было? – Ким демонстративно загибает пальцы, делая вид, что считает. У младшего глаза лезут на лоб. – ... А ещё курсовые, доклады... Ох и долго же тебе придется отрабатывать... Хотя, может что-то я засчитаю в двойном размере, – он подмигивает, машет рукой и скрывается за воротами своего дома. – Блять, – многозначительно выдает Чонин.