Наступление

Когда в жизни возникает нескончаемая, уже пробившая счёт череда неудач, в большинстве случаев опускаешь руки и сдаёшься, напротив — борешься до конца и рвёшься напролом; когда протекает по наклонной, либо стараешься предотвратить наихудшее, либо позволяешь валить себя в самую яму. А когда ровно, прямо, без помех и высоко — до самых небес; одним словом — идеально, лишь кажется — вот оно, твоё. Стараешься ухватиться? Зачем?.. Он всё равно летит. Оуэн радостно верещит, едва крепкая хватка многочисленных рук усиливается, придерживая спину, и расслабившееся тело подкидывают в десятый раз прямиком в воздух. Перед глазами — потолок, но он на мгновение протягивает руку и не опускает до тех пор, пока не приземляется с лёгкой болью и довольным хохотом, иногда прокашливаясь оттого, что сорвал голос от неконтролируемых воплей. Остальные дети то шутливо-недовольно стонут, изображая побитых стариков, то хватаются за животы от неудержимого смеха и помогают встать имениннику на ноги. — Давайте ещё! — пыша адреналином, восторженно вопит Найт, которому всегда нравилось фигурировать в центре внимания. — Прикольно! Нет, круто! Нереально круто! Ещё! — Мистер Найт, «the bumps» принято делать один раз, — пытается остановить его умильно улыбающаяся няня, но неугомонный мальчик на мягкий протест только нахмуривается. — И что? Недовольство его можно было скрести лопатами. — Почему нельзя? — больше потери своего полюбившегося набора Лего Техник он ненавидел, когда ему отказывают. — Такова традиция, — кратко объясняет она, стараясь своей мягкой улыбкой успокоить разбушевавшееся пламя неудовольствия капризного ребёнка. — Значит, я просто не буду её придерживаться, в чём проблема, миссис Салли? — морщится Оуэн на манер изюма, вспомнив имя новоиспеченной няни. — Как Вам будет угодно, мистер Найт. Вот только, думаю, стоит для начала поинтересоваться у друзей, не против ли они, верно? — не задумываясь, женщина склоняет голову, — что-что, а тёплое расположение ребёнка нанимателя терять она не планирует. Рабочий персонал, если судить по её наблюдению, здесь активно сменяется именно из-за неугомонного нрава маленького мальчика с самыми голубыми и светлыми, но, как оказалось, арктически-холодными глазами. Как оказалось, миссис Салли уже пятая няня за последние три месяца. И женщина твёрдо не намерена становиться шестой. Потеря столь прибыльной работы сыграет ту ещё злую шутку с финансовым положением миссис Салли, потому в любых непредвиденных напряженных случаях она взяла тактику молчать да помалкивать и исполнять любые пожелания сегодняшнего именинника. Ничего, уже плавали. У самой есть дети. Она прекрасно знает, как к ним лучше всего подступиться. — Все, наверное, подустали играть? А я знаю, как скрасить этот праздник ещё лучше! — вспоминает она, заговорчески хихикая. — Десерты уже готовы и ожидают юных разбойников! Глаза перешептывающихся детей тут же замерцали не хуже учуявших добычу волчат, голодающих последнюю неделю. — Потом, — махает рукой в отгоняющем жесте Оуэн, мол, иди, окаянная, с глаз моих. — Ребята, всё сначала. Давайте ещё раз. Приглашенные маленькие гости растерянно переглядываются, — не очень-то, если честно, хочется — поскольку тужатся они, а веселиться только один, но перед приходом в дом Найтов родители их строго-настрого предупреждали подружиться с именинником во что бы то ни стало. Мальчик с голубо-лазурными глазами и блондинистыми волосами не просто выделяющийся внешностью, как можно было подумать по первому впечатлению, он — наследник компании известного велосипедного бренда. Как известно общественности, их марку выбирают множество взыскательных популярных гонщиков! — Так что? Ребята на секунду теряются, переглядываясь. Подружиться то они подружились, но неужели теперь нужно во всем угодничать? — Я за! — первым соглашается рыжеволосый мальчик с довольной ухмылкой. — Смотри, Найт, не навернись. Я тебе уж покажу мастер-класс! — И я тоже! — неожиданно число стало возрастать. — И я! Оуэн довольно скалиться, оглядывая подошедших многочисленных друзей, — как всегда, никто не возникнет, не скажет слово против. Ему это нравилось. К Оуэну с самого детства тянулись люди, всегда делали его центром внимания, где бы он ни находился, одаривая доброжелательными и иногда завистливыми улыбками, бесконечными комплиментами и приятными презентами в виде сладостей и желательных игрушек. Однако то лишь сильнее укрепляло его власть и тешило и без того возвышенное самолюбие, ведь уже тогда мальчик понимал, — он намного лучше остальных. Едва отрывающая взгляд от зеркала мать всегда говорила, как сильно любит своего красивого мальчика. Отец никогда ни в чем не отказывал, исполняя любые прихоти и покупая всё, чего бы он ни пожелал. У Найта превосходная жизнь. У него полноценная семья. У него огромное количество друзей и набор копии Бугатти Широн, состоящий аж из 3599 деталей! У него есть всё! — Я пас. — М?.. Все взгляды мигом обращаются в сторону, откуда доносится блеклый, непринуждённый голос. Оуэн невольно приподнимается на носочки, стараясь разглядеть за всей скопившейся толпучкой дылд неизвестную девчонку, — а это точно была она. В нём скользит искреннее, неприятное недоумение, и небольшое любопытство. Когда друзья рассасываются, он хмурится и быстро проходит вперед, наконец, созерцав диссидентку в красной огромной толстовке и с большими глазами. Волосы пшеничного цвета собраны в два милых хвостика по бокам, а поза — гордого воинственного хомяка похлеще Элвина — олицетворяла обильнейшую расслабленность. — А ты… — он почему-то теряется, всегда острый на язык и знающий, как ответить как можно круче своему собеседнику, и тут же ругает себя. — Это… Ты кто?.. — Шелли Скотт, — представляется невозмутимо девочка. — Наши родители дружат. Моя мама попросила передать тебе поздравления. С днем рождения. — Понятно, спасибо. Эм… Приятно познакомиться?.. — какого чёрта он городит?! — Я — Оуэн Найт, — мысленно даёт себе оплеуху. Идиот, идиот, идиот! Она же пришла на его, блин, день рождение! Разумеется, она знает его имя! — Я не буду участвовать в твоей идее, Оуэн, — внезапно с холодностью предъявляет девочка, скучающе запихав руки в огромные карманы. — Сразу предупреждаю: ты меня не заставишь, поэтому не трать силы зря. Найту такое поведение приглашенной, разумеется, не понравилось, ведь, как ни крути, нужно знать меру наглости! Разве он — не звезда сегодняшнего вечера? Какого чёрта тогда она подставляет под сомнение его авторитет и позорит его перед ребятами?! Ну уж нет! Если смолчит, некоторые придурки уж точно растрезвонят об этом инциденте на всю округу, будут считать его слабохарактерной тряпкой, не способной заткнуть обнаглевшую девчонку! — Больно надо — тратить на тебя время, — огрызается он вдруг и сам офигевает, что всё вспыхнувшее возмущение уместилось в одну крохотную фразу. Замолкнув на секунду, чтобы придумать что-нибудь поехиднее, цыкает: — Ты ведь просто ищешь внимания, устраивая тут бунты, да? Что, никому не нравишься? Не отсвечивай, если не хочешь неприятностей. Вот! Так намного лучше. А то распоясалась тут, барственная нашлась. Предупреждает она. Он тоже не лыком шит. Девочка на его гневную тираду вдруг загадочно ухмыляется, поддёргивая уголком губ, и делает шаг вперёд. Оуэн повторяет движение чисто из упрямства, — запугать его, небось, хочет, дура бестолковая. — Любишь контратаковать, да? — её лицо приобретает тень заинтересованности, а большие красивые глаза сужаются, и Оуэн почему-то залипает. Мятно-зелёные. Помнится, однажды, года три назад родители подарили ему белую пушистую кошку с серебристым отблеском, прирожденную аристократку, которую он, впрочем, так и назвал, — Аристократка. Глаза у неё были насыщенно-изумрудными, такими же загадочными, хитрыми. Жаль, правда, питомца пришлось отдать, — матери, уехавшей в Амстердам по работе, полюбилась она гораздо сильнее. — Я, может, и не нравлюсь. Окей, пусть так, — пожимает она плечами, не переставая гаденько улыбаться. — Но ты-то от меня не отличаешься. — Не понял, — нахмуривается Оуэн, делая ещё несколько шагов прямо к девочке. Их голоса стали практически неуловимы, и многие бы подумали, что они вели деликатный диалог, если бы не осведомленность каждого о нарастающей размолвке. — Хочешь сказать, я никому не нравлюсь? Ты дура?.. — Хочешь поспорить? — Хочу! И поспорю! — Ну ты и… Лопух, — она почти умилённо улыбается. — Отвечай за базар! — Утрись, придурок. Да, ты — обыкновенный придурок с завышенным ЧСВ, который не замечает элементарных вещей, потому что твоя башка не может мыслить здраво: слишком уж напичкана фантазиями построенного идеального мирка. И дай-ка угадаю, ты там — самопровозглашённый Король, а? — уловив лишь молчание (Оуэн находился вне зоне действия от шока), Шелли презрено фыркает. — Фу, да ты не круче принца Чарминга. — Ч-Чарминг… Чего?! Придурок?! Я — придурок?! Какого чёрта ты мелешь, клуша безмозглая?! — не пожалел поделиться знаниями из своего лексикона брани Найт. — Следи за словами, эй! Хмыкнув, Шелли лишь невинно хлопнула ресницами, и атмосфера мгновенно переменяется. — Но ведь… Ты первый начал. Оскорбил меня ни за что! — голос её становится таким слезливым, что тут любой здравомыслящий взрослый погладил бы по головке да раскупил весь кондитерский магазин, лишь бы успокоить плачущего ребёнка. А что дети? Они были шокированы от представшей картины, как и сам именинник — неожиданной переменой настроения этой разъярённой фурии. — Оуэн, ты что… — рыжеволосый мальчик, Грегори, перемещает на него неверящий взгляд. — Что ты ей сказал? Она плачет… — Мистер Найт… — с неприкрытым укором глядит на него миссис Салли, подоспевшая на устроенный переполох. — Я её не трогал! — тут же взмахивает руками Найт. — Не трогал, понятно?! Эй, прекрати! Чего ты ревёшь?.. Девочка вдруг закрывает лицо ладошками, поглядывая на него через отверстия меж пальцами, и Оуэна припечатывает догадкой. — Ах ты… Притворщица! — Что, не нравится? — хмыкает она на грани беззвучного смеха. — Ты же меня унизить хотел. Что ж, наслаждайся, эта игра мне нравится куда сильнее. — Да какого хрена? — ругается Оуэн, не сдержавшись. — Ты… Немедленно прекращай, — тянется он к ней в невольном жесте, но мигом себя останавливает. — Дура, выставляешь меня в дурном свете! Спровоцировала-то меня ты! На несколько секунд девочка затихла. — А ты догадливый, спасибо, что не тупой, — подмигивает она внезапно, перестав хныкать, отчего у Оуэна пробегает стая мурашек по спине. — Ладно, остановлюсь. Что поделать, не люблю я скучать, да и ты слишком легко поддающийся на провокации. Ну прямо принцесска. — З-замолчи! — от стыда его щеки предательски краснеют, и он сжимает кулаки, отворачиваясь. — Уйди и больше не попадайся мне на глаза, — заявляет, словно приговор. — Отлично, — с каким-то мрачным удовлетворением летит ему в спину. — Я уйду. Но скажу кое-что ещё: ищи окружение получше, — когда он поворачивается, Шелли прожигает взглядом пол и усмехается. — Эти олухи поливали тебя помоями, когда ты отошёл пересчитывать подарки: говорили, как будут нахваливать их родители, что те завели дружбу со странным самодовольным полудурком из семейки Найт, — Оуэн смотрит на неё, закусив губу, то ли от злости, бессилия или же неизвестного, какого-то запредельного отчаяния, и Шелли это, кажется, замечает. Он тут же отворачивается. — Кстати, тебе стоит сбросить вес. — Ч-что? — резко повернув голову, от ударившего шока он едва приоткрывает рот. — Ты тяжелый как бегемот. Оуэн застывает. — ЧТО?!

***

Я убью его. Убью его. Убью. Этого конченного урода, посягнувшего потянуть свои извращенные лапы на самое оберегаемое, что есть у Оуэна. На то самое ценное, что нельзя трогать никому. Даже не сокровище — нечто более светлое, недосягаемое и, безусловно, прекрасное. Найт не может сдержать вспышки льющийся изнутри агрессии: она занимает мысли, течет по кровеносным сосудам и посылает нервные импульсы прямиком в мозг. Он сидит, опустив голову, и накрепко стискивает зубы, уже чувствуя ощутимый укол в районе нижней губы и лёгкий, металлический привкус. Прикусил, зараза. Здесь невозможно думать, привычно удерживать самообладание. Оно ускользает по кончикам пальцев, которыми Найт вот уже последние пять минут тарабанит по столешнице, лишь бы успокоиться. Нет, такое не прокатит. Ни раздосадованные всхлипы утопающего в горе дедушки, ни возмущенные тирады его любимой девочки над ухом ничуть не отвлекают. Он поставил себе цель его уничтожить. Прямо сейчас. — Я выйду. — Зачем? — тут же доверившись кричащей интуиции и потянувшись к поднявшемуся на ноги другу, спрашивает Шелли. — Куда ты пошёл?.. — К этому уроду, — мягко отодвигает с дороги мешавшую пройти девушку Найт и, в противовес своей же жестокой гримасе кровожадности, с нежностью треплет по блондинистой макушке. — Не переживай, он не сильно пострадает. — Ещё бы он пострадал! Ты, стой смирно! Да стой же! — Правильно, Оуэн, — хнычет за столом отлипнувшийся от сложенных рук дедуля, явно одобряя решительные действия соратника. — Мужчина всегда должен быть мужчиной и, если что, защитить цветок от окружающих его напастей! — Дедушка, да что за околесицу вы оба несёте?! С оглушительным хлопком двери где-то утопают небеспричинные завывания. — Да остановись ты уже, увалень-переросток! — несдержанно жахнула тем временем по широкому плечу парня Шелли, повиснув на нём, подобно цепкому коале, и, дабы удержать надвигающуюся бурю в виде не обращавшего ни на что внимание друга, начинает лупить куда ни попадя. — Ты совсем ку-ку? Куда намылился?! Думаешь, я позволю тебе устроить потасовку на территории школы и тронуть Джахёна?! — Джахёна? — гора, наконец, замирает посреди коридора. — Так зовут этого урода? — Не называй его так, — строго отдергивает парня Шелли, запрокидывая голову и встречаясь с невозмутимым взглядом арктических глаз. — Послушай, если ты бесишься из-за слов дедушки, то всё совершенно не так. Он накормил тебя полноценным лапшинным обедом: всё напутал и преувеличил, и вообще, ты не должен здесь находиться. — Преу… величил, говоришь? — улыбнулся тонко Найт, сойдя за милого плюшевого мишку, — проходящая мимо школьница вдруг вмазалась в открытую нараспашку дверь — хотя внутри излучал активные волны негатива и всепоглощающего мрака. — Так он всё-таки лез к тебе? — Он ко мне не приставал, если ты об этом, — спокойно отчеканивает Скотт, безразлично наблюдая за колоссальными изменениями ауры Оуэна, который с неудовольствием замечает крохотный намёк на румянец на нежных щёчках. — Не приставал? Хорошо. Это хорошо… — цедит сквозь зубы Оуэн, не зная, как ему реагировать от данной новости. Полегчало? Да. Однако, признаться, ему нихера не лучше. Врезать всё так же хочется. — Пусть тогда живёт. Мне хреново, моя девочка. Мне очень хреново. Оуэн молчит, протяжно вздыхая. — Он учиться с тобой в одном классе? — будто невзначай интересуется вскоре. — Так важно? Да. Психанув, неожиданно замахивается и пинает стену, да так, что запечатывает след своей обуви. — Совсем дурак? — глядит на его сомнительное произведение искусства блондинка. — У тебя приступ бешенства, что ли? — Сейчас пройдёт, — ничуть не обижается на её высказывание Найт, более того, прислоняется локтём о стену и на миг прикрывает глаза, низко опустив голову. — Я хотел оценить ситуацию на трезвую голову, извини. — Ага. — Я тебя задерживаю? — Мгм, — без какого-либо смущения кидает Скотт. — У меня сейчас урок. Ты заявился немного невовремя. Из его горла рвётся негромкий смешок. — Да, нехорошо пропускать занятия, — тихо проговаривает Оуэн, отойдя от стены и с осторожностью приобнимая девушку за плечо. — Ладно, пойдём. — На выход? — с проскальзывающим скепсисом смотрит на него девушка. — К нужному кабинету. Хочу кое-что перетереть с ботаником. Не стоило удивляться, что через мгновение стены школьного коридора становятся свидетелями не слишком благоприятной сцены, по крайней мере, для одного участника уж точно. — Ауч. Ауч! Всё, всё, отпусти! Я понял! Я сейчас же уйду! Ухожу! — вопил несдержанно Оуэн, уже ни капли не беспокоясь за многострадальную прическу, стараясь выбраться из душившей его хватки. Всё-таки его девочка очень сильна. — Уж извини, дружок, но мне что-то слабо верится в твою искренность. Придётся дотащить тебя до самых ворот, — в непоколебимом голосе слышится улыбка. — Мне нужно идти на урок. Если увижу тебя здесь снова, ты труп. — А… Хорошо… — тянет Оуэн покорным тоном, зажмурившись, словно нашкодивший котёнок, однако вдруг вскидывает голову, схлестнувшись с чёрными ледяными глазами. Парни сверлят друг друга уничтожающими взглядами, словно желая испепелить своего оппонента на месте. Воистину, на данный момент преимущество на стороне одного, но Оуэн, не разрывая с мудаком зрительного контакта, лишь прижимает к себе руку Шелли, вдыхая упоительный аромат пионовых духов. И показывает средний палец. Тебе повезло, ботаник. Всего лишь повезло. Но ненадолго.