Наступление

Хрень полная… Это что, шутка? — Бля, он по-корейски вообще не базарит, что ли? — c искренним неудовольствием трещит высоченный бугай, выделившийся исключительно засчёт традиционной серой толстовки знаменитого бренда Трэшер. Оуэн щурится, тут же теряя интерес — корейский он не понимает. Окружение казалось незаурядным от изобилия темно-красного цвета школьных пиджаков, и это, на самом деле, усложняло задачу, — высмотреть знакомую блондинистую макушку в собравшемся скоплении перекрашенных азиатов оказалось сложнее, чем он думал. Проблемка. Вдобавок ко всему, как бы Найт ни старался оставаться незамеченным, даже скрыв свои экзотические для такого места внешние данные, в лукбуке Кита и Версаче он всё-таки чрезмерно выделяется. «Так и знал, что нужно было одеться попроще». — Ты что-то хотел? — неожиданно заговаривает на чистом английском парень в очках, и голос его звучал куда недружелюбнее. Враждебность с первых секунд? Нет, скорее колючее подозрение. — Хотел. Тусклые из-под чёрной панамы глаза Оуэна проходятся по нему стремительным сканером и тут же вспыхивают, отдавая опасным отливом лазури. Тело невольно напрягается, но железобетонный покерфэйс Найт удерживает с легкостью. Нет, не шутка. Однако Оуэн не думал, что увидит этого недоноска так скоро. Перед ним словно возникла пелена. Как бы поступил на его месте разъедающийся ревностью идиот? Возможно, тогда, два месяца назад, продинамил бы или врезал без лишних заморочек. Помнится, в то время он себя мало контролировал. На данный момент же авантюра устроить потасовку на территории школы ему шибко аукнется, и пусть идиотом он никогда не был… Это не отменяет факта, что кулаку стало катастрофически необходимо проехаться по одной охреневшей роже. — Пришел повидаться с подругой, — спокойно отчеканивает, то ли пытаясь прожечь в мишене дыру, то ли убивая взглядом. Впрочем, оба варианта вполне устраивают. — Я ищу Ше… Договорить не успевает, как затылок отдаётся глухой болью. Он пошатнулся. «Какое… приятное ощущение дежавю», — Найт резко разворачивается, наплевав на захватившее его раздражение, двух придурков позади и серое пятно грязи на своей темной панаме. — Совсем рехнулся? Я же просила написать перед тем, как придёшь! — А… — оглядывая хрупкую женскую фигурку в боевой позе Джеки Чана и не зная, что будет приемлемее: подкольнуть или засмеяться, стягивает он маску. — Прости. Хотел сделать сюрприз. Думал, проберусь незамеченным. Не получилось, да? — Не получилось? Ты идиот? — разъярённая блондинка резко сорвала с него головной убор, открывая вид на яркие золотистые волосы. — Да о тебе тут все зашушукались, как ты через ворота прошёл! «Чёрт, волосы», — стараясь привести голову в более идеальный беспорядок, Оуэн хмурится. Сейчас он совершенно не хотел выглядеть стрёмным перед Шелли. — Так и знал, что мою внешность никак не скрыть, тем более: маской, — насмешливо отзывается вскоре, взирая на девушку, по которой дико соскучился за четыре месяца разлуки. Жаль, никак не насмотреться. — А ты слишком жестокая, не думаешь? Я ведь даже в Корею прилетел, чтобы увидеться, а ты встречаешь подобным образом… — Заявился без предупреждения здесь ты, так что не жалуйся. Игнорировать меня вздумал? — Шелли довольно хмыкает, но Оуэн с удовольствием замечает её заблестевшие глаза, выделившиеся изумрудным бликом. Она рада ему, хоть и кажется наоборот. За всё время их длительной дружбы он научился читать её как открытую книгу. Этот случай — не исключение. Скука, подавленность, тоска — всё исчезло. Осталась только она. Объятья оказываются крепкими, возможно, он даже перебарщивает с силой, но Найт не мог упустить возможности пройтись пальцами по светлым шелковистым волосам, вдохнуть столь родной аромат свежей мяты с легкими нотками пиона её духов. Счастье. Словно его девочка никуда не уезжала. Словно они не расставались никогда. Шелли теряется, но любезно отдает около пяти секунд форы, наконец, не выдерживая неудержимого наплыва эмоций. Тонкие пальцы невольно сжимаются, зацепившись ногтями за ткань модного бомбера. Она тоже соскучилась. Очень сильно. Неожиданный удар проходится точно в солнечное сплетение, и Оуэн кряхтит, сгибаясь в три погибели. — Shit… Больно, мать вашу. — Это Корея. Будь добр, веди себя прилично. Вести прилично? Прилично? Пиздец, куда он приехал? Ебаная Корея. Ебаные рамки приличия. — Удар у тебя… все такой же — убийственный! — когда проходит почти сладострастное содрогание, показывает он большой палец. — Обожаю, когда ты выражаешь свою любовь, детка! — О-о, тебе так понравилось? — фыркает Шелли, закусив губу. — Этой любви у меня навалом, обращайся, как захочешь добавки. Б-благодать. — Твоей любви я хочу всегда, но сегодня, пожалуй, нахлебался, — сглотнув, в примирительном жесте машет руками. Однако тело всё ещё напряженно, а инстинкты — разбушевались куда сильнее. Оуэн по-немногу бесится, впрочем, его раззадоривает неприятное ощущение слежки. Он раздражённо взлохмачивает волосы, мысленно отсчитывая секунды в качестве угомона, и вдруг метает на надоедливого отморозка ледяной взгляд. «Чего шары вылупил?» — захотелось съязвить, но блондин быстро берёт себя в руки, покрытый стальной невозмутимостью. — Кто это? — спокойно интересуется у Шелли, скучающе сложившей руки на груди и наблюдающей за разворачивающейся сценой. В зелёных глазах таилась опаска. — Твои друзья? — догадывается он моментально. — Да. Так что веди себя с ними повежливее, — в её голосе прошелестело предупреждение. Оуэн не слушает. — Друзья, значит… Лениво приблизившись, лишь одаривает черноволосого очкарика холодным взглядом лазурно-арктических глаз. Этот пацан. Он его помнит. Не мог забыть эту тухлую скучливую физиономию, так сильно въевшуюся в память, и которую три месяца хотелось хорошенько начистить. — Так это ты? — получая в ответ ноль реакции, с каким-то мазохистским довольством смакует: — Парень с фото, которое Шелли выложила в инсте. Тёмный взгляд напротив стал острее, говорящий о том, что обладатель учуял замаскированную властным безразличием претензию. Волчонок рассвирепел, а по первому впечатлению походил на непрошибаемого. Может, правда, поддаться соблазну и просто сломить с разворота? Хоть на эмоции пробьёт. Оуэн криво ухмыляется. Голубые глаза — абсолютно пустые. — Выглядишь как последний ботан, — бросает равнодушно, стараясь отыскать хоть какой-нибудь намёк на положительную уникальность. Уржаться и не встать. Оуэн представлял его этаким феноменальным экспонатом, раз Шелли так страстно помешалась на этом пареньке. У его прихотливой девочки были достаточно высокие запросы в ввиду парней, но он… Долбанная натуральнейшая посредственность. И на это она променяла свою идеальную жизнь в Англии? — Бессмыслица да несуразица, — тихо шепчет с провокационной ухмылкой, едва заметив сжавшиеся кулаки и угрожающие чёрные глаза очкарика, — А? Между ними, казалось, пробежался ток в тысячи вольт. А накалившаяся атмосфера заводила только сильнее. — Не знаю, о чём вы там рычите, но я задолбался просто стоять. Хау ду ю ду, мэн? — встревает вдруг бугай с чётко просачивающимся ожиданием. — Эй, блондин! — неожиданно их беседу прерывают. Оуэн, ни капли не расстроившись, отворачивается. — Кто ты такой? И что делаешь на территории школы?! «Он это мне? Блин, нихера не понимаю», — эта апедевзия языка уже начинает по-тихоньку тяготить. Найт глубоко вздыхает, внезапно зацепившись взглядом за другую знакомую фигуру, как ухудшающееся настроение полетело ввысь. Это же… дедуля Шелли. Он сам не заметил, как губы растянулись в тёплой улыбке. Потом. Всё потом.