Семейная жизнь

      Увидев вернувшихся путешественников, рабочие тотчас же бросили всё, чтобы поприветствовать их. Брат с сестрой также проявили чуткость и поздоровались с теми, кто трудился вместе с ними в поте лица. Итэр и Люмин понесли материалы за дом. Нин Гуан отправила к ним лучшего мастера в Ли Юэ, так что всё, что попадало к нему, будь то камень или древесина, непременно превращалось в что-нибудь полезное. Помимо найма рабочей силы Нин Гуан в своё время помогла Итэру и Сяо с поиском незанятого участка земли. В Ли Юэ с этим всегда было туго.       Оставив всю древесину, путешественники поспешили узнать, как идут дела у остальных. Внешний фасад был полностью достроен, оставалось только доделать крышу. Фасад представлял собой средних размеров усадьбу, каких было полно в гавани и близлежащих к ней поселениях. Достаточно скромное строение, которое при всей своей простоте выглядело довольно-таки величественно. Внутри же оно было гораздо больше, да и обставлено не хуже домов знатных вельмож. За годы путешествий и приключений Итэр собрал множество самых редких артефактов со всех уголков Тейвата. Просто взять и выбросить несколько лет истории у него не поднялась бы рука. Всем им нашлось место в новом доме, тем более, что некоторые ценности были тесно связаны с ним и Сяо, как, например, небесный фонарик, который Сяо сделал для Итэра на Праздник морских фонарей. Теперь он служил источником света в их спальне.       Люмин заверила брата, что проследит за всем снаружи, и он спокойно может идти внутрь. — Наверняка тебя уже заждалась твоя жёнушка, — игриво подмигнула ему сестра, которая открыв планер, взмыла вверх и скрылась на крыше.       Итэр даже не успел ей что-то ответить, на лице мгновенно выступил румянец, но времени на смущение у него нет, нужно было идти продолжать работать. Внутри дома всё кипело. Видно, что оставались буквально последние штрихи до завершения, но по периметру всё ещё слонялись строители. Глядя на царящий кругом переполох и суету, Итэр думал лишь об одном: "Поскорее бы это закончилось".       Строительство продолжалось вот уже полгода и стало центром жизни всех членов семьи, включая Люмин, которая в силу своих новых обязанностей не могла постоянно находиться в Ли Юэ и следить за процессом. Не то чтобы Сяо и Итэр не справлялись с ролью руководителей, однако, нельзя было отрицать, что Люмин преуспела в управлении коллективом намного больше. Ни один её приезд не обходился без визита в окрестности Заоблачного предела.       Выбор этого места не стал ни для кого сюрпризом. Всё-таки именно с ним связано наибольшее количество общих воспоминаний якса и Итэра.       Помимо Нин Гуан и Люмин, к общему делу также присоединился Чжун Ли. На него легли все вопросы, связанные с необходимыми бумагами. Итэру оставалось лишь контролировать строительство вместе с сестрой и мужем. Стало действительно легче, однако тот факт, что Сяо тоже оказался привлечён, совершенно не устраивал Итэра. Ему не хотелось, чтобы мужа хоть как-то касался весь этот строительный ад, однако, тот сам настоял на том, что тоже должен принимать непосредственное участие и разделить с супругом ответственность за их общий дом. Сяо видел, как Итэр ежедневно себя изводит, казалось, что только он заботится об их благополучии, а якса отсиживается в стороне. Спорить с ним было бесполезно, поэтому Итэру ничего не оставалось, кроме как согласиться. В конце концов, теперь они одна семья, а значит – со всеми трудностями должны справляться вместе.       Явно не так путешественник и его супруг представляли себе первые месяцы после свадьбы. Из-за срочной необходимости в приобретении собственного укромного уголка, молодожёнам даже пришлось отложить медовый месяц. Строительство семейного гнёздышка должно было в скором времени закончиться, а пока новый дом не был готов принять их в своих стенах, молодые проживали во дворце Нин Гуан. Та любезно предоставила супругам отдельную комнату и настоятельно просила "не создавать лишнего шума". Несмотря на смущающий обоих контекст, оба восприняли просьбу серьёзно.       За всё время им так и не удалось побыть наедине. Итэр не позволял себе никаких вольностей с Сяо до свадьбы, но даже став ему законным мужем, их всё равно сковывали правила и обещания. Конечно, Итэр старался подавлять в себе любые желания (в конце концов, не по той причине он выходил замуж за Сяо), но играть роль праведника и скрывать от мужа свои истинные чувства было невозможно. Он не мог перестать хотеть его, желать, любить. Всё, что было ему доступно – лишь немое созерцание, но этого недостаточно. Так не могло продолжаться вечно, но и поддаваться низменным позывам собственного тела было нечестно по отношению к Сяо. Из-за подобных мыслей и терзаний Итэр чувствовал себя отвратительно. В своей голове он звучал словно озабоченный подросток. Всякий раз, когда Сяо смотрел на мужа большими, полными любви глазами, в такие моменты Итэр осознавал, что готов отдать всё, что у него есть, только ради этого одного взгляда.

***

      Этой ночью Итэру в очередной раз пришлось натянуть маску безразличия. И было бы всё прекрасно, если бы Сяо не подливал масло в огонь. Якса вернулся из ванной в тончайшем шёлковом халате. В тот момент внутренний голос Итэра завопил, что было мочи. Как тут оставаться невозмутимым, когда твой муж буквально стоит перед тобой практически голый, и ты сквозь полупрозрачную ткань видишь все части его идеального тела, до которых так и хочется докоснуться? Всё-таки нужно знать предел своих возможностей, и у Итэра он настал как раз-таки сейчас, когда при одном взгляде на фигуру Сяо внизу живота всё пылало, а во рту приятно завязало.       Сяо подошёл к их кровати и сев с краю, стал медленно вытирать волосы махровым полотенцем, которые успели отрасти у него аж до поясницы. Итэр всё ещё пытался перебороть себя и игнорировал супруга как только мог, уткнувшись в свитки, но взгляд то и дело возвращался к полуобнажённой фигуре так близко и в то же время так далеко. Чтобы хоть немного отвлечься, Итэр решил, как обычно, включить воображение и хотя бы с помощью фантазии насытиться сполна, но он явно недооценивал собственное воображение. Стоило ему представить, как он подходит к Сяо сзади, обхватывает талию и заваливает в горячем поцелуе на кровать, всё стало намного хуже. Даже чтение теперь ему не помогало. Снизу всё стояло колом. Итэр понял, что сегодня точно не уснёт, но несмотря ни на что он продолжал делать важный сосредоточенный вид и совсем не заметил, как Сяо сел прямо перед ним. — Итэр, — мягкий голос застал врасплох и заставил путешественника встрепенуться и выронить из рук свиток.       Итэр так резко одёрнулся, что хорошенько приложился затылком о деревянное изголовье кровати. — Тебе не больно? — забеспокоился Сяо, обхватив лицо любимого руками.       Так странно слышать его голос столь мягким и тихим. Во время боя Сяо устрашал противников одним своим грозным рыком, а если и говорил с кем-то, то только холодным сдержанным тоном. Итэр хорошо запомнил день их первой встречи, тогда Сяо говорил с ним именно так. Путешественнику даже показалось сперва, что зря он искал якса, раз тот не терпит общества людей, но всё-таки что-то в тот день его зацепило, и Итэр решил остаться ещё ненадолго рядом. И теперь он же говорил с ним так, словно никого важнее для яксы не было никого на целом свете, а глаза были наполнены любовью. — Не волнуйся, всё в порядке, — говорил Итэр, а внутри себя понимал, что нет, не всё в порядке.       Сдерживать себя рядом с Сяо было невозможно. Предательски соскальзывающий с плеч шёлк, открывающий белоснежные плечи и рельефную ключицу, которые созданы для того, чтобы осыпать их поцелуями, оставляя так называемые "лепестки любви". Волосы, лежащие на них, будто бы дразня горячий взгляд путешественника, не давая ему увидеть то, чего тот так желал.       От якса повеяло привычным цветочным ароматом, который сегодня ощущался острее, слаще, живее. Каждая клеточка тела впитала его в себя, и тело тут же выдало ответную реакцию. Итэр не знал, сколько ещё сможет сдерживаться. Это было невонысимо.       Всё же он не был слабовольным мальчишкой, который не знал значения слова "самоконтроль". Он не станет ни к чему принуждать Сяо, валить на кровать и без лишних прелюдий вводить вставший член, доводя яксу того до исступления. Он слишком сильно любит его, чтобы причинить боль. Поэтому всё, что сделал путешественник – медленно наклонился и поцеловал дорого супруга в лоб. Глаза, подобные янтарю, смотрели так только на него, и этого было достаточно.       Итэру хотелось как-то очиститься от своих грязных мыслей и фантазий, потому он осторожно поцеловал Сяо в обе щёки, затем подался назад, падая на подушки и приглашая супруга лечь рядом. Однако, вместо того, чтобы лечь с мужем и мирно уснуть, Сяо залез прямо на Итэра, а его руки легли на оголённый торс. Взгляд впился в ошарашенное лицо путешественника. — Сяо, что ты…       Его голос слегка подрагивал и оборвался ровно в тот момент, когда Сяо провёл указательным пальцем вдоль всего живота, плавно переходя на мышцы груди, останавливаясь у солнечного сплетения, и вновь уходя вниз таким же дразняще-манящим жестом. — Сяо…       Последние свои силы Итэр отдавал на то, чтобы не сорваться, поэтому его дыхание сбилось, стало прерывистым и чересчур громким.       Сяо наклонился вперёд и следующими действиями полностью обезоружил супруга. Влажный язык якса вновь прошёлся по знакомому маршруту. — Сяо, что ты делаешь?! — встрепенулся Итэр, беря лицо мужа обеими руками и оттаскивая от себя.       Тот немного с обидой в голосе спросил: — Тебе неприятно? — Приятно, но…       "Но" что? Между ними так часто вставало это "но", что оба начинали ненавидеть это слово. Они могли насладиться друг другом ещё год назад в пещере облачного адепта, но не были связаны узами брака. Они могли быть вместе раньше, но Итэр должен был найти сестру. Они любят друг друга, но вынуждены ждать, когда им позволят побыть наедине. Им не хотелось больше ждать и вставлять эти ненужные "но".       "Да к чёрту все условности!" — заключил Итэр и прильнул своими губами к губам мужа, сплетаясь с ним в поцелуе. Теперь он нависал прямо над ним, перебирая в руке мягкие тёмно бирюзовые волосы, распластавшиеся на белоснежной простыни и подушках.       Поцелуй был таким жадным и глубоким, что оба забывали дышать в процессе, но не могли остановиться. Сяо в попытке стать ещё ближе, обхватил Итэра ногами, тот послушно опустился ниже, давая супругу беспрепятственно сделать это, а затем вновь поднялся, но уже вместе с вцепившимся в него Сяо, не переставая обнимать мужа. В какой-то момент им всё же пришлось ненадолго прерваться, чтобы набрать в грудь хоть немного воздуха, но объятия они не разомкнули.       Итэр вновь перебирал в своих руках тёмно-бирюзовые пряди с яркими голубыми концами, и не удержавшись, поцеловал одну из них. Сяо в свою очередь также приложился губами к длинной золотистой пряди, свисающей вниз. Это заставило всё внутри Итэра снова встать с ног на голову. Путешественник вновь залился краской, но робеть было уже поздно. Итэр не думал останавливаться, потому перехватил руку якса и стал покрывать её поцелуями.       Глядя на такого Сяо, лежащего под ним, в чьём взгляде не читалось ничего, кроме любви и желания. Итэру всё труднее давалось поверить в то, что перед ним и правда находится тот самый легендарный охотник на демонов, перед которым содрогаются все живые существа. Сейчас он видел хрупкое и ранимое существо, которое нуждается в его защите.       "Хочу защищать. Хочу всегда быть рядом. Хочу любить. Хочу его. Хочу. Хочу. Хочу",— думал он, нещадно целуя запястья супруга. — Я тебе не противен? — спросил Сяо, наблюдая за тем, как Итэр с наслаждением целует его руки.       Путешественник мгновенно перевёл озадаченный взгляд на якса. Конечно, он понимал, почему Сяо говорил так о себе. Было время, когда его и правда ни во что не ставили, но в большей степени он сам считал себя недостойным ничего, кроме презрения. Он же якса – вечный охотник на демонов, защитник смертных, отличающийся от них тем, что ему недоступны простые радости простых людей.       Сяо не видел иной жизни, потому сделал вывод, что именно так ему и суждено провести всю оставшуюся вечность. Одинокий, всеми покинутый, свирепый демон, который способен лишь причинять боль другим. Не способный на чувства и вынужденный всегда оставаться один, чтобы не ранить окружающих. И даже после свадьбы он продолжал так думать. Судьба защитника якса – навеки быть одному, ни в кого не влюбляться. Всё то хорошее, что могло появиться в его жизни могло быть уничтожено им же самим. Сяо знал, что не способен на счастье и лучше избегать его, чтобы было не так больно отпускать. Ничто не вечно, и Итэр тоже. Сяо готовил себя к тому, что рано или поздно путешественник оставит его.       Итэр положил руку Сяо обратно на свою шею и вновь потянулся к нему, как будто бы выпрашивая очередной поцелуй. Он уже был не таким долгим и глубоким. Так Итэр мог поцеловать лишь своего мужа – частичку своего сердца и души. Когда он отпрянул от него, то большой палец мягко лёг на нижнюю губу и провёл по ней. — К чему вопрос? — почти смеясь с глупости вопроса Сяо, спросил Итэр. — Когда мы оставались наедине, ты меня как будто бы избегал. Даже когда мы были не во дворце, ты совсем не замечал меня. Я подумал, что после свадьбы надоел тебе и стал ненужным. К тому же, я ведь монстр, урод и отребье, поэтому…       Сяо не успел договорить, как его вновь заткнули долгим поцелуем. Этот был более напористым и грубым, но оттого не менее сладким и страстным. Итэр разозлился, и это проявлялось во всём, даже в том, как он целовал Сяо. И злился он в первую очередь на себя. За то, что и правда уделял мужу меньше времени, за то, что избегал, за то, что позволял Сяо допускать подобные страшные мысли и чувствовать себя брошенным. — Не смей больше так говорить про себя, — сказал Итэр, размыкая поцелуй. — Ты не монстр. Не урод и не отребье. Ты мой муж. Моя душа и моё сердце. Ты всё для меня, и я никому не позволю пренебрегать тобой, даже тебе самому, понял? — Да, — с придыханием произнёс Сяо, заглядывая в золотые широкие глаза. — Тогда возьмись покрепче, — сказал Итэр и притянул к себе супруга, приподнимая его за плечи и талию.       Сяо послушно выполнил просьбу. Оказавшись на коленях Итэра, продолжил перебирать в руке мягкие золотистые волосы на затылке, параллельно разглядывая мускулистое тело. Не только обнажённый вид Сяо заставлял воспылать всё тело Итэра, путешественник также вызывал в теле якса трепет, перерастающий в нечто, что тот не мог объяснить и до конца точно не знал, как выразить. Но что-то ему подсказывало, что его муж и сам без труда обо всём догадался.       "Какой ты красивый", — подумал Сяо, смотря на мужа. — Какой же ты красивый, — сказал Итэр, словно прочитав мысли якса.       Путешественник взял супруга за руку и поцеловал тыльную сторону ладони, чем вновь заставил того покраснеть и неловко отвести взгляд, но затем вновь поднял его, наблюдая за тем, как Итэр ластится к нему словно кот.       Сяо помнил, как однажды одна девушка из гостиницы "Ваншу" увидела его руки без перчаток. Неописуемый страх на её лице отпечатался в сердце якса на долгие годы. С тех пор он ни перед кем их не снимал. В первый раз, когда без них его увидел Итэр, Сяо испугался, думал, что будет лучше совсем отрубить себе руки, чем показать кому-то. Снова страх, снова отвращение, обычный человек не способен понять того, кто отличается от него. Но Итэр будто бы ничего и не заметил, куда больше путешественника в тот момент волновало не получил ли Сяо ожог после встречи с пиро-каталистом и вообще в порядке ли он. "Я так испугался за тебя! Больше никогда так не делай, понял?!" — кричал он, сжимая демоническую руку, глаза его при этом всё время были направлены на Сяо. "Хорошо. Прости", — только и смог выдавить из себя якса, стараясь при этом оставаться невозмутимым.       Сяо думал, что вполне восприимчив к боли, но когда Итэр закончил его растягивать – понял, что ещё слишком мало знает о возможностях собственного тела. Из глаз уже выступали слёзы, которые светловолосый старательно убирал, параллельно этому, два его пальца активно разрабатывали ставшее влажным отверстие. — Пожалуйста, потерпи, я почти закончил, — говорил он, придвигаясь ближе. — Не хочу, чтобы тебе было больно.       Сяо испугался, что его невольно выступившие слёзы могут заставить Итэра прекратить, потому быстро вытер их и, обхватив шею супруга покрепче, сказал: — Я не боюсь боли. — Ты уверен? — вновь спросил у него Итэр. — Да, — твёрдо отвечал Сяо.       Итэр явно не ожидал от него столько решимости. Это одновременно и сводило с ума, и так завораживало. — Помни, мы должны быть тихими. — Я постараюсь. — Тогда я начинаю.       Ощущения были не из приятных. Первый раз за тысячу лет, но Итэр сделал всё, чтобы процесс прошёл максимально безболезненно и приятно для обоих. В особенности для Сяо.       Они много раз говорили о том, как это будет, что они будут чувствовать в тот момент, когда станут единым целым, и вот когда это произошло, оба поняли, что все их фантазии меркнут по сравнению с реальностью.       Находиться внутри Сяо было в сто раз лучше того, как он себе это представлял. Каждому движению якса шёл на встречу, отдаваясь всё сильнее. Сяо также сомневался, что сможет достойно выстоять прелюдию, а после принять в себя Итэра, однако его тело само сделалось мягким и очень податливым.       Ни с кем другим он больше не мог чувствовать себя так, как с Итэром. Оба были совсем неопытными, однако, до этого светловолосый действовал так уверенно и решительно, что Сяо решил оставить всё в его руках. Они крепко обнимались, Сяо особенно крепко вцепился в шею и уткнулся лицом в плечо Итэра, как будто боясь упасть. В таком положении им было бы неудобно, Итэр было хотел его сменить, но стоило сделать хоть малейшее движение, как с губ Сяо сорвался болезненный стон.       Итэр замешкался и уже было собрался прерваться, однако якса, моментально прикрыв рот рукой, велел ему не останавливаться. — Ничего, продолжай, — проговорил Сяо, жадно хватая ртом воздух и стараясь сильно не ёрзать между ног любимого, дабы не извергнуть собственное семя раньше него.       Они должны сделать это вместе. — Я делаю тебе больно. Прости, — виновато произнёс Итэр, приобняв супруга за плечи и вновь собравшись выходить из него.       Однако якса не дал путешественнику этого сделать, сжав его внутри себя покрепче, заставив Итэра шикнуть от боли. — Не останавливайся, прошу, — умолял его Сяо, придвигаясь ещё и ещё, в какой-то момент сам начав двигаться внутри мужа, что безусловно заводило последнего.       А вкупе с этими большими невинными глазами, которые сейчас были полны страсти, Итэр оказался бессилен.       Итэр вновь дёрнулся внутри мужа, отчего с губ Сяо вновь сорвался стон, но на этот раз чуть громче, потому он вновь прикрыл рот рукой. Тем временем Итэр подался вперёд, целуя шею Сяо, параллельно с этим продолжая вбиваться внутрь. Ещё и ещё, постепенно наращивая темп, желая довести Сяо до той самой точки вновь, но больше якса не издал ни звука, продолжая прикрывать рот одной рукой, а второй держаться за мужа. Такой расклад Итэра не устраивал, потому он вновь убрал руку от рта Сяо и уже не отпускал её. Он вновь начал двигаться, от чего Сяо уткнулся в его плечо, издавая один сдавленный стон за другим. Внутри него сделалось так мягко и горячо, что Итэр сам начал ловить наслаждение, но не только с срывающихся стонов с губ любимого, но и с того чувства, которое он испытывал находясь внутри него. И вот то самое, к чему они оба шли так долго. Итэр откинул голову, а Сяо выгнулся всем телом навстречу к нему и оба ощутили, как внутри и снаружи разливается приятное тепло.       Это невозможно описать словами, передать или чем-то измерить. Это была их страсть в чистом виде. Страсть, которая таилась и наконец-то смогла вылиться наружу. Желание отдаться лишь одному на свете и тем самым показать, что для него он один единственный. Сяо хотел, чтобы Итэр это почувствовал, как и Итэр старался донести до якса, как сильны его чувства. Эта любовь не угаснет, а будет гореть всё ярче и ярче, до тех пор, как жив сам Итэр. Он никогда не оставит Сяо и не предпочтёт ему никого другого. — Итэр… — сдавленно и сквозь выступившие слёзы сказал Сяо, отчаянно обнимая его и притягиваясь ближе. — Ты же говорил… Быть тише… — Говорил… Поэтому побудь тихим ещё немножко… Ты отлично справляешься, — усмехнулся тот и поцеловав прядь тёмно-зелёных волос, продолжал двигаться внутри Сяо.       Сяо попытался сжать наглого мужа внутри себя, но это ещё больше его раззадорило. Ничего не оставалось, кроме как поддаться и действительно старался быть тихим, но получалось это с большим трудом. — Ты же не хочешь, чтобы на твои стоны сбежались все слуги и застали нас в столь непристойном виде? — усмехался Итэр и придвинулся ещё ближе, вводя возбуждённый член ещё глубже, вынуждая супруга выгнуться сильнее.       Конечно, он лишь шутил и дразнил его и никогда в жизни не допустил того, чтобы кто-то, кроме него увидел Сяо таким.       Они сидели на краю кровати. Сяо устроился прямо на коленях Итэра, обхватив его всего, покорно склонив голову, принимая его ласки и ощущая, как в нём активно двигается разгорчённая возбуждённая плоть. Итэр сидел полусогнувшись, обеими руками обхватил поясницу Сяо, притягивая к себе.       Горячее дыхание якса так мягко ложилось на кожу, а тихий голос, постепенно прорезающийся от каждого толчка, приятно обволакивал уши. Хотелось слышать ещё и ещё, и чувствовать ещё и ещё. И в конце дня путешественнику всё равно этого будет мало. Ему не хватит вечности, чтобы насладиться своим мужем в полной мере.       Раньше Сяо и подумать не мог о том, что вообще способен на такое. Что кто-то может делать с ним нечто подобное, даря неописуемое наслаждение. Это всё казалось ему нереальным, а ведь это было только начало. Если супружеская жизнь с Итэром дарила им сотню, а то и тысячу дней и вечеров подобных этому, то Сяо не жалел и не думал более ни о чём. Если только ему позволено наслаждаться этим с Итэром всю оставшуюся вечность, то он в самом деле мог назвать себя самым счастливым человеком на этом свете. — Всё в порядке? — спросил Итэр у Сяо, когда они оба уже лежали на кровати, однако, их первая брачная ночь и не думала заканчиваться.       Сяо уже не мог справляться с нагрузкой сидя, поэтому Итэр предложил лечь на кровать. Там и в самом деле обоим было гораздо удобнее. — Да, — честно ответил Сяо, поцеловав своего мужа.       Но Итэра охватило неверие от этих искренних слов, стоило увидеть, как из глаз Сяо вновь выступают слёзы. Он замедлился, чтобы вновь вытереть его слёзы и расцеловать лицо. — Прости, прости меня, пожалуйста, любимый.       "Любимый". Сяо и раньше слышал от него разные вариации этого слова, однако, в этом было что-то иное. Нечто сакральное и личное что доступно только им обоим. — Я делаю тебе больно, — не мог успокоиться Итэр.       Тогда Сяо остановил его, подавшись вперёд и слегка приподнявшись, нежно чмокнув в лоб, а затем и в губы. — Нет, любимый, всё в порядке. Я просто счастлив.       Слова, сказанные сгоряча, заставили сердце путешественника дрогнуть. Впереди у них была ещё целая ночь, и они не планировали тратить её впустую.