Семейная жизнь

— Сяо, — слышать своё имя по утрам, при этом ощущая, как тебя слегка покусывают за ухо, было, пожалуй, лишь малой каплей в океане счастья, которое он испытывал, просыпаясь рядом со своим мужем.       Он почувствовал, как Итэр уткнулся ему в плечо, затем поцеловал. По телу прокатилась тёплая волна от места поцелуя и до кончиков ушей. Сильные руки обхватили якса сзади. — Доброе утро, — за словами снова последовал поцелуй.       Как и всегда, Итэр вкладывал в него всего себя, отдаваясь Сяо без остатка. Жаждал только его и ничего не просил взамен. — С самого утра? — спросил Сяо, увидев, как Итэр незаметно устроился между его ног с явным намерением их раздвинуть и ворваться внутрь. — А ты против?       Обняв любимого за шею и медленно перебирая в руках мягкие золотые волосы, якса придвинулся к нему плотнее, давая немой ответ на заданный вопрос.       Месяц после своего первого раза они ещё вели счёт проведённым вместе ночам, но ко второму обоим уже надоело считать. Да и происходило это настолько часто, что легко сбиться. И каждый раз был лучше предыдущего. Они были вместе всего три года, и этого времени всё равно недостаточно, чтобы узнать друг друга полностью. Это же и позволяло им влюбляться друг в друга всё больше и больше.       Когда Сяо было особенно приятно, и он практически достигал пика – то прикусывал нижнюю губу. Тогда Итэр сбавлял темп, чтобы любимый ненароком не прокусил себе кожу, а Сяо в свою очередь просил не останавливаться. Итэр долго не понимал, как ему следует поступать, чтобы и не навредить любимому, и исполнить его просьбу. И со временем он таки отыскал золотую середину. Якса бесповоротно следовал за ним без сомнений. Он знал – Итэр сделает всё так, как нужно. И эта уверенность была во всём: от секса до повседневной рутины, но в первом это проявлялось лучше всего. То, как смело отстранённый и, казалось, бездушный якса доверяет всего себя человеку, то доверие и проявление слабости подле него, не могло не тронуть. Итэр ощущал свою исключительность для Сяо всякий раз, когда оставался рядом с ним. Никто, кроме него никогда не окажется рядом и не увидит его таким, какой он есть по своей сути.       В этот раз Итэр, по всей видимости, перестарался. У Сяо будто бы заново прорезался голос, который обычно был тихим и робким, но сегодня вырвался из него, словно дикая канарейка из своей клетки, чем удивил не только супруга, но и себя самого. — Надо же, Сяо, я и не знал, что ты так можешь, — хихикнул Итэр и обнял мягкий рулетик из одеяла, в который свернулся его супруг.       Всё он прекрасно знал, ему лишь бы повод найти поиздеваться. Сяо ничего на это не ответил и лишь зарылся лицом в подушки, забирая себе большую часть их общего одеяла. Итэр любил смущать его, но ещё больше его забавляло, что за такой невинностью скрывалась страстная дикая фурия. И знал об этом только он один. Путешественник навис над Сяо и поцеловал одеяло там, где предположительно сейчас под ним находилось лицо якса. — Дурак! — недовольно буркнул тот из-под одеяла. — Ну знаешь, вспоминая нашу первую брачную ночь и все последующие, мне с трудом даётся называть тебя недотрогой, — ласковый голос Итэра так гладко ложился на его издёвки, что сложно было на него злиться, однако, Сяо уже был весь красный под одеялом.       За свои слова путешественник поплатился – его просто выставили из спальни, словно надоедливого кота. — Ты что, обиделся? — стучась в дверь, спрашивал Итэр. — Сяо, это не смешно!       Никакого ответа не последовало. Было слышно лишь, как якса прошёл до кровати и лёг обратно. — Сяо, брось. Я же не серьёзно. Открой.       Тишина. — Ну прости меня, пожалуйста, дорогой. Любимый. Ну прости дурака! Пожалуйста! — начал уже умолять его путешественник.       Никакой реакции. — Ладно, я виноват, каюсь! Впусти меня, пожалуйста!       Снова тишина. — Сяо, это уже несмешно! Я же извинился! Прошу, прости меня!       Так могло бы продолжаться всё утро, если бы сегодня супруги не ждали гостей. — Сяо, там моя одежда, открой, молю! К нам сегодня обещала зайти Люмин вместе с Чжун Ли! Прошу, открой!       Он ещё нескоро был прощён. Сяо выждал идеальное время и пустил провинившегося только, когда Моракс и Люмин уже стояли на пороге их дома. — Поторопись, — насмешливо сказал Сяо, прикрывая дверь спальни, где в панике Итэр начал натягивать на себя всё, что попадалось под руку.       Теперь его благоверный усвоит ещё один урок: когда делишь с супругом ложе, но при этом устраиваешь прелюдию, позаботься о том, чтобы после твои вещи были аккуратно сложены и убраны.       В своём доме они проживали уже целых два года. Их спальня была просторной и светлой, а кровать прочной и комфортной (естественно, проверили они это в первую же ночь). Дом располагался на одном из летающих островов, так что поблизости не было ни души. И где как не у себя дома они могли сорвать все ограничения и запреты. Так потихоньку и складывалась их супружеская жизнь.       Утром и днём они были заняты вне дома, а с наступлением ночи, если оставались силы, делили постель, уже ни в чём себе не отказывая. За три года ими были испробованы и изучены практически все известные виды удовольствий и ухаживаний друг за другом, но в конце концов оба сошлись во мнении, что нет ничего лучше, чем самые обычные, можно сказать традиционные, занятия любовью. Никак иначе ни Сяо, ни Итэр не могли это назвать. То, что происходило между ними в эти минуты единения было ни сексом, это была любовь в самом чистом её проявлении, а также доверие, забота и безоговорочная верность.       Пока Итэр собирался, Сяо уже направился на первый этаж, чтобы принять гостей. — А где Итэр? — поинтересовалась Люмин, пока Сяо разливал чай. — Наверху. Скоро придёт, — ответил он вполне серьёзно, но про себя смеялся, вспоминая утренний инцидент.       Нет ничего лучше, чем иметь с мужем общие секреты, известные только им двоим.       Со второго этажа доносились то грохот, то громкие выкрики, но обращать на них внимание никто не стал.       Сяо сел за один стол с Мораксом и Люмин, и вместе они начали говорить обо всём, что произошло за месяц. Как и ожидалось, у Люмин что не месяц, то вереница мероприятий во всех регионах, на которых ей непременно нужно быть. Сейчас она помогала Рейден с полным открытием границ в Инадзуму, в Сумеру нужна была помощь в университете, а в Снежной Люмин все ещё оставалась одним из ключевых лиц в совете, так что за полгода она вполне могла объездить весь Тейват. — Лучше скажи, Сяо, как тебе живётся с Итэром? — у Люмин буквально глаза горели от любопытства. — Я прожила с ним больше сотни лет, так что знаю, он сожитель не очень, но когда надо может быть полезным.       Сяо снисходительно хмыкнул и приступил к новой порции миндального тофу. В этот момент на его лице проскользнула улыбка.       Обязанности в доме якса и путешественника делились от случая к случаю. Сяо два раза повторять не требовалось о том, что нужно сделать, но вот Итэр…       Во многом он был плох, начиная с разбросанной одежды, заканчивая нежеланием чистить оружие после миссии, но Сяо нашёл к нему подход. Все просьбы выполнялись за "символическую плату". Если Итэр за них брался, то стремился всё доводить до конца или его заставят всё переделывать. — Единственное, в чём он точно хорош – это готовка, — продолжала подмечать Люмин.       Чжун Ли с Сяо согласно кивали. Один вспоминал о прекрасном свинном супе с бамбуком, а Якса думал про себя: "Да, хорош и в готовке, и в сексе", и тут же краснел, проклиная себя за подобные мысли за столом.       Якса никогда не был ни с кем близок, и насколько он знал, у Итэра до него тоже никого не было, однако, при этом то, что он делает с ним ночью в их спальне заставляет Сяо в этом усомниться. Такой результат невозможен без долгой практики, но буквально через секунду, как он подумывает о том, чтобы спросить Итэра, как тот заставляет его забыться и не думать ни о чём, кроме себя.       Не то чтобы Сяо подозревал его в неверности, в конце концов, он знал на что идёт. Чжун Ли не раз предупреждал его, что люди существа непостоянные, они не способны любить единожды, но Сяо оказался упёртей, отчаянно доказывал свою правоту и свято веря в их с Итэром настоящую любовь. И в самого путешественника. На свете так много исключений из правил, так почему Итэр не способен стать одним из них?       В конечном счёте Моракс всё-таки позволил им связать себя узами брака. Отчасти он даже поверил в то, что Итэр в самом деле предназначен Сяо судьбой, но в глубине его души всё ещё оставались опасения. Он боялся, что однажды якса вновь столкнётся с несовершенством людей, и пелена любви спадёт с его глаз.       Спустя время к ним наконец-то присоединился Итэр. К чаю Люмин привезла с собой вкуснейшего миндального тофу с постоялого двора Ваншу, которое так полюбилось Сяо. Тот сразу же принялся за еду. Да так быстро, что девушке пришлось уговорить его оставить что-то и для Итэра. Сяо нехотя согласился и отложил для него пару кусочков.       За проявленную о нём заботу со стороны мужа, Итэр поцеловал его в щёку, незаметно слизав оставшиеся крошки от тофу.       За столом вновь возобновились привычные разговоры, смех, шутки, Итэр с Люмин, как и всегда соревновались в том, кто как можно тоньше и острее пошутит про другого. Итэр шёл хорошо, но Люмин вновь победила, не дав брату и шанса, сказав: "За столько лет мог научиться парировать и получше".       Время прошло незаметно, и когда пришла пора прощаться, Сяо вдруг сослался на резкую боль в желудке, поэтому ему пришлось остаться дома. Итэр сказал, что сам проводит Чжун Ли с Люмин. Спустившись с парящего острова на тропу, они начали прощаться. Итэр бы рад проводить их до самой гавани, но не мог же он бросить Сяо.       Одним архонтам известно, когда Люмин вновь вернётся на материк. У Чжун Ли тоже хватало забот. Даже такие встречи стали для них редкостью, но от того было приятно увидеться после долгой разлуки. Брат с сестрой обменялись ещё парой колкостей, после чего обнялись и уже окончательно распрощались. Когда путешественница покинула их, он обратился к Итэру с очень серьёзным видом и предложил ещё пройтись на сон грядущий. Итэр не стал возражать.       Горный воздух и разносящие его потоки обладал настоящим чудотворным действием по вечерам. Не просто так они вместе с Сяо время от времени прогуливаются близ каменного леса. Сегодня компанию Итэру составлял сам гео-архонт, что тоже неплохо, однако, ощущения совсем иные.       Рядом с Чжун Ли Итэр по-прежнему ощущал себя маленькой букашкой, несмотря на то, что тот был одним из немногих, кто больше всех приблизил себя к людям. И после свадьбы с Сяо Итэр чувствовал, что гео-архонт воспринимает его уже не как героя Ли Юэ или старого друга, скорее, его нынешнее отношение к нему и Сяо можно было назвать отцовским. Никому из них он не был родителем, как и Нин Гуан, но смотря на их действия и анализируя сказанные слова, создавалось ощущение, словно они действительно были теми самыми обеспокоенными за всё и вся родителями. Так странно думать об этом, учитывая, что ни у него, ни у Сяо никогда не было этих самых родителей. Сейчас Итэр чувствовал исходящую от Чжун Ли отцовскую тревогу и совершенно не понимал, с чем она может быть связана. Скорее всего с Сяо, но тогда вдвойне непонятно, ведь Итэру казалось, что любимый счастлив как никогда. — Скажи мне, Итэр, ты любишь Сяо?       От этого вопроса, парень ощутил приступ дежавю. Когда-то Чжун Ли уже спрашивал его об этом. Точно, за день до их с Сяо свадьбы. Архонт точно также вызвал Итэра на серьёзный разговор, и пока они шли по каменному лесу, устроил ему настоящий допрос, по нескольку раз задав один и тот же вопрос: "Любишь ли ты его?". А ведь тогда мужчина действительно был похож на отца невесты, который прежде чем отдать в жёны свою единственную дочь, тысячу раз убедится в том, что она выходит за добропорядочного человека. Первую проверку Итэр тогда прошёл, но, видимо, этого было недостаточно. — Люблю, — не выжидая ни секунды, ответил Итэр чётко и громко. — Это хорошо, — спокойно ответил Чжун Ли, продолжив идти вперёд. — Ты всё ещё сомневаешься в этом? — спросил у него Итэр. — Вовсе нет, — коротко ответил Чжун Ли. — С чего тогда такие вопросы? — всё ещё с подозрением спрашивал у него Итэр. — Чтобы убедиться в том, что в твоём сердце нет места сомнениям, путешественник, — он уже очень давно не называл его так. — Ты ведь должен понимать, что Сяо бесконечно верен одному лишь тебе, и даже не потому что до тебя он ни с кем не сближался. Такова уж наша природа. Мы не способны полюбить дважды. Для нас, если любовь — то на всю жизнь.       Итэр прекрасно знал об этом с самого первого дня. Признаться, его возмутило то, что Чжун Ли всё ещё считает, будто бы подробности об устройстве души и природы якс прошли мимо него. — Ты прав. Я способен полюбить много раз, но только одного. И им уже давно стал Сяо, — в ответ Итэр вложил всю свою уверенность. — Рад это слышать. — И ты позвал меня только за этим? — Нет. На самом деле есть ещё кое-что.

***

      В доме всё ещё горел свет. Сяо ждал его, притаившись на крыше. Стоило Итэру переступить порог, как якса спустился и за одно мгновение оказался позади него и крепко обнял. — Почему так долго? — спросил Сяо, кладя подбородок к нему на плечо и утыкаясь носом в пшеничные волосы. — Прости, что задержался, — сказал Итэр, поцеловав мужа в висок. — Немного прошёлся с Чжун Ли. — Он хотел о чём-то с тобой поговорить?       В самом деле, гео-архонт никогда не зовёт никого с собой просто так.       Они уже прошли в дом и вновь сели за стол, чтобы отужинать теми деликатесами, которые оставила Люмин. Сяо вновь вернулся к поеданию миндального тофу, хотя, казалось, он уже съел достаточно, чтобы наесться. — Так о чём он хотел с тобой поговорить? — вновь спросил якса, уплетая закуски. — Да так. О разном, — говорил Итэр, внимательно наблюдая за супругом.       И с каких это пор якса стал таким прожорливым?       Сяо слегка озадачил ответ любимого. Обычно Итэр никогда не умалчивал ни о чём, говорил всё, как есть. Только сейчас якса заметил, как переменился во взгляде его супруг. От этого стало не по себе. — Он что-то сказал тебе? — сглотнув, спросил Сяо, заметно вжавшись в место, на котором сидел.       Итэр всегда поражался, как у него получается бить всегда прямо в цель. Он положил на стол свою руку, говорящим жестом приглашая любимого сделать также. Итэр расправил пальцы, соединяя их ладони вместе. Сразу на душе стало спокойнее. — Ни то чтобы это сильно меня заботило, но… Хотя, забудь, он и сам говорил, что это маловероятно, — отмахнулся от прямого ответа парень, однако, руку якса не отпустил, а лишь сжал сильнее. — О чём ты? — по-прежнему обеспокоенно спрашивал тот, чувствуя, как муж нервничает. — Не переживай, — Итэр покрепче взял его руку. — Он и сам не до конца уверен. Да и я думаю, что будь это правдой, ты бы сам мне сказал, — продолжал увиливать Итэр. — Я всё ещё не могу понять, о чём ты.       Итэр сделал глубокий вдох и слегка наклонившись к Сяо, сказал: — Он говорит, что ты, возможно, ждёшь ребёнка.

<<...>>

" — Сяо не человек, потому на него не распространяются человеческие законы. Будучи мужчиной он вполне способен выносить дитя, и это уже исключительно полудемоническая полубожественная особенность его тела." " — То есть и ты в теории можешь…" " — Не переводи тему."

<<...>>

      Итэр в подробностях пересказал ему их диалог, и в доме повисла гробовая тишина. Чтобы хоть как-то прервать затяжное молчание, путешественник решил, что будет лучше просто отшутиться, сделать вид, будто бы у Чжун Ли действительно разыгралась фантазия, а Итэр взял и поверил. В это же самое время всё внутри него буквально горело и трепетало от одной мысли, что домыслы старого архонта могут оказаться правдой. Как много он не знал об яксах и их возможностях. Будь это правдой – Сяо бы непременно ему сказал. Как можно утаивать подобное? — По-моему Чжун Ли слишком много выпивает с Чайлдом последние дни, вот и выдумывает всякую околесицу! — И ты считаешь, что это неправда? По-твоему я не могу носить ребёнка под сердцем?       Всего парой фраз Сяо разрушил и заново и собрал внутри своего мужа целый мир. И всё-таки Чжун Ли оказался прав.       Итэр просто не знал, что на это ответить. Его мысли спутались, язык начинал заплетаться, а голос дрожать. Его руки похолодели от волнения, затряслись. Одна мысль о том, что у них с Сяо может родиться ребёнок, наполняла сердце радостью. Однако, Сяо трактовал состояние мужа по-своему и моментально отпрянул от него, убрав руку под стол. Вот он, тот момент, о котором ему говорил Моракс. Момент, когда проявляется истинная человеческая сущность.       Люди жестоки, ненавидят то, чего не понимают, боятся тех, кто не похож на них. Сяо знал как у людей появляются дети, знал, что и в родном мире Итэра ребёнка человека может выносить и родить только женщина. То, на что было способно тело Сяо неправильно, мерзко, отвратительно, так не бывает, но с этим ничего нельзя поделать.       Якса стал ощущать изменения относительно недавно, когда после очередной ночи с Итэром ему резко стало плохо. Не от самого процесса, просто внезапно его тело решило извергнуть из себя кое-какие излишки. Затем начало меняться не только тело, но и всё вокруг. Еда, воздух, вода, окружение – всё, что Сяо видел вокруг себя. Даже Итэр для него стал пахнуть иначе. Запах усилился, стал более приторным, казалось, им было невозможно надышаться, а так хотелось. Возникла резкая потребность в нахождении супруга рядом с собой ежеминутно, ежесекундно, круглые сутки. Когда Итэра не было рядом, Сяо начинал нервничать. Он мог просто спуститься с горы, чтобы нарвать цветов, но якса уже надумывал тысячу причин, по которым Итэр мог уйти, пропасть и не вернуться.       И когда больше не осталось сил терпеть, Сяо пришёл к лучшей знахарке в гавани и попросил о помощи. Он был готов на всё, лишь бы всё прекратилось, на что старушка с улыбкой ответила ему: "Потерпи ещё месяцев семь, и всё само пройдёт". — Если бы я сказал тебе, что ты станешь отцом, ты бы не обрадовался? — всё внутри Сяо сжалось.       Он не знал, что ему делать, куда бежать, и куда идти, когда Итэр отвернётся от него или убежит в страхе. Это не шло ни в какое сравнение ни с чем до этого. Что-то настолько противоестественное поначалу напугало даже самого Сяо, но как можно было отказываться от того, кто сейчас по сути является частью тебя?       Впервые у Сяо было такое лицо, как будто он вот-вот расплачется. Теперь уже он так сильно сжимал колени в своих ладонях, что, казалось, вот-вот раздерёт их до крови. Он ждал, надеялся и боялся, что же ему ответит Итэр. Зажмурился, чтобы не видеть того, как супруг встаёт и уходит. Но Итэр не ушёл, а только выпучил удивлённые глаза на Сяо, всё также неспособный сказать ни слова. — Сяо, я… — Не надо, — тут же оборвал его якса, не в силах выносить гнетущей тишины. — Я уже знаю всё, что ты скажешь, прошу, не нужно. — Сяо, что ты… — Я просто хочу сохранить только хорошие воспоминания о себе, о нас, прошу, не омрачай. — Сяо, послушай… — Я же сказал, ничего не говори. Просто уходи. — Но я же… — Нет, Итэр, прошу. — Сяо. — Нет! — Сяо! — Просто оставь меня!       Сяо не успел опомниться, как оказался в крепких объятиях мужа. Прикосновения мягких, тёплых, родных губ, которые осыпали его поцелуями почти каждую ночь, прекратили бурю, разыгравшуюся в душе якса. — Какой же ты у меня всё-таки дурачок.

***

      Они и не заметили, как оказались на кровати в своей спальне полностью нагие. В тот момент их мысли занимали лишь они и то, что прежняя жизнь навсегда осталась прошлом. — Я не знал, как сказать об этом. Ведь в мире людей подобное считается невозможным и мерзким.       Всякий раз, когда Сяо говорил это слово, сердце Итэра создрогалось от боли и злобы. Не на мужа, ни в коем случае, а скорее на тех, кто внушил ему эти мысли. Вот что было действительно отвратительно. Сперва он называл мерзким себя, теперь преподносит новость о своей беременности, как плохую. Итэру было невыносимо слушать это. Стоило только подумать о том, что сейчас под сердцем супруга бьётся ещё одно, но поменьше, путешественник не мог сдержать эмоций. Это было так волнительно, и так прекрасно. — И я подумал, что будет лучше, если…       Сяо вновь не успел договорить. Итэр притянул его к себе поцелуем.       От одежды они уже давно избавились и отдались друг другу в порыве нежности. Сейчас же пребывали в сладком послевкусии, устроившись на кровати в объятиях друг друга. Лишь свет полной луны через окно освещал их комнату, погружённую во тьму. Стрекотание сверчков и шум листвы, потревоженной лёгким ветром – всё, что звучало громче их собственных голосов и протяжных стонов наслаждения от каждого поцелуя или касания. — И ты думал, что когда я обо всём узнаю – то сразу же откажусь от тебя и от ребёнка? — спросил Итэр, осторожно водя пальцем по припухшим от нескончаемых поцелуев губам.       Сяо лежал прямо на нём, и дабы он больше никогда не усомнился в том, кого же Итэр желает больше всего на свете. Тот силой притягивал якса к себе, обхватив поясницу рукой, чтобы тот всем своим телом ощутил, что происходит с ним, когда Сяо рядом, и что так у него будет только с ним и ни с кем другим. Горячая плоть, тёрлась о бёдра, заставляя Сяо вздрагивать и сильнее вжиматься в простыни. Что внутри, что снаружи, Сяо чувствует это тепло, эту страсть и желание. — Итэр… Итэр! Ах… А-а-ах… Ах!       Рука якса всё сильнее сжимала простынь вместе с волосами пшеничного цвета.       Ощущения от соприкосновения с кожей Сяо на его бёдрах были столь завораживающими, что Итэр и не заметил, как вновь возбудился, только на этот раз ему даже не понадобилось вставлять. По лицу Сяо было видно, что и будучи снаружи, муж доставляет ему удовольствие.       Сяо с самого первого раза понравилось ощущение, что внутри него находится частичка Итэра, но теперь об этом и вовсе беспокоиться не стоило. Ближайшие месяцев девять с ним всегда будет маленькая частичка Итэра.       Итэр притянул его поближе и спросил: — Ты улыбаешься. Есть повод?       Сяо осторожно положил свою голову ему на грудь, и прислушиваясь к стуку сердца, начинал понемногу засыпать. — У нас будет ребёнок. — У нас будет ребёнок, — повторил за ним Итэр, одной рукой приобнимая Сяо за плечи, а другой поглаживая слегка округлившийся живот, а затем также закрыл глаза, погружаясь в глубокий сон.