cradle of dreams

Когда все началось, Донмён сидел на последнем уроке, а Гиук в это время, как и всегда, прогуливал уроки, ошиваясь недалеко от школы первого. Просто в один из прекрасных дней толпы обезумевших людей окончательно потеряли себя, превращаясь в мерзкую гниющую массу плоти, которой двигали лишь минимальные инстинкты. Не было никаких лагерей выживших, они не собирались в группы ради общего спасения, скорее наоборот. Каждый пытался избавиться от другого, тем самым окончательно убивая себя морально. Просто по стечению обстоятельств в этот день Донмён был в школе, а Гиук как всегда рядом с неизменной гитарой за спиной и надоедливым леопардовым принтом, от которого Донмёна тошнило. Просто в этот момент именно Гиук оказался рядом, когда один из одноклассников неожиданно упал на пол, а потом второй и третий, и вот уже кровавая масса, а на глазах слезы. Тогда Гиук отбил Донмёна у одного из одноклассников Сона. Тот пытался избавиться от другого, отдавая на расправу монстрам, которых с каждым днем становилось все больше. А потом они бежали, долго и слишком далеко. Донмён наравне с Гиуком задыхался, ноги его болели, а рука затекла от слишком сильной хватки младшего. Тогда он боялся, но не за себя. Там где-то в паре кварталов был его брат и Донмён не мог его оставить, а Гиук все прекрасно понимал. — Дончжу! Дончжу! — кричит Донмён, но школа встречает пустотой и отдаленными криками, а потом где-то из-за угла шаркающими шагами и Донмён снова боится. Боится, когда Гиук ближе к себе притягивает и Донмён слышит чужой бешеный стук сердца. Гиуку страшно, но он не за что этого не покажет, а потом тишину прорезает до боли знакомый голос и Донмёну становится плевать. Он со всех ног срывается в сторону шума, в надежде спасти брата так же, как его спас Гиук. Они находят Дончжу на втором этаже. Он зажат в кольце чужих уже не живых, но жаждущих плоти тел. Рядом парень, что Донмён никогда не видел, но при этом похоже слишком хорошо его знает. Просто потому что хорошо знает своего брата, видит его глаза, полные желания защитить рядом стоящего человека. В них плещется столько чувств, о которых сам Донмён может мечтать. А когда крик этого парня снова раздаётся это, наконец, выводит из оцепенения и Донмён даёт отпор, наравне с Гиуком, что вовсю старшего прикрывает, не заботясь о себе, они ведь лучшие друзья. — Беги, — просит Дончжу парень, что закрывает своей спиной, хватаясь за раненую руку, но продолжая давать отпор. — Мы уйдём только вместе, Гонхак, — и Дончжу держит слово, ведь они, наконец, выбираются из адского кольца, направляясь в ближайший свободный класс, но вскоре Гонхак останавливается и Дончжу в том числе. Они ещё не знают, чем все закончится, но при этом надеются на лучшее. — Уходи, — Гонхак хрипит, ему все сложнее сдерживать себя, но пока рядом Дончжу, он продолжить делать это, несмотря на адскую боль, выламывающую собственное тело. Гонхак был выпускником, а Дончжу глупым влюблённым младшеклассником, которым останется навсегда. Поэтому он лишь руку Гонхака своей обхватывает, улыбаясь, в глазах его можно Вселённую увидеть. На деле же общий конец. — Прости, — шепчет Дончжу, глядя брату в глаза, пока Гиук все без слов понимает, хватая старшего Сона за руку, и уводя прочь. Тот сопротивляется и кричит, плачет навзрыд, а после затихает, когда слышит последний предсмертный крик. Так рождаются новые звезды, и погибает Донмён. Парень, которого Гиук через силу тащит мимо шныряющих по школе монстров и единиц выживших людей, что теперь намного страшнее. Тащит прямиком к крыше, оставляя на руках синяки, что синевой растекаются, но Донмёну все равно. Всё дорогое у него уже забрали. Он не произносит ни слова, когда они приходят на крышу. Просто в собственной боли захлебывается, словно в омуте, пока Гиука эта тишина разъедает, ломает изнутри. Ему больно из-за собственной слабости и чувств. — Донмён? — вкрадчиво, но ответом служит тишина. Донмён стоит, не двигаясь, словно не живой. — Сон Донмён! Скажи что-нибудь! Вини меня в произошедшем, только не молчи. Пожалуйста, — крик переходит на шёпот, а руки до этого, сжимавшие лямки чехла от гитары автоматически опускаются точно так же как и внутри Гиука чувства рушатся. Ничего не будет как прежде. Ни в этом мире ни в их жизнях тоже. Поэтому Гиук вперёд подаётся, накрывая чужие мягкие и солёные от слез губы своими. Чувствует, как Донмён неуверенно неловко отвечает, крепче хватая руки Гиука, из-за чего костяшки пальцев белеют. По щекам Донмёна слезы нескончаемым потоком, а в груди Ли сердце мелкими осколками рассыпается. Они лишь лучшие друзья, мечтающие днями напролёт и иногда прогуливающими занятия, когда Гиук за школой украдкой курит, под причитания Сона. Но, черт возьми, Гиук любит. Безумно. И, кажется, готов поделится этой любовью со всем миром, только вот мир мёртв, пару часов, как и сами парни. Которые теперь баррикады строят, в надежде скрыться от всех, кроме себя. После, уже встречая первую жёсткую ночь, когда Донмёна лихорадит после очередного кошмара, а тепла Гиука просто катастрофически мало, но он все так же отчаянно делиться. Стараясь защитить точно так же, как Дончжу защищал собственную любовь. Не смотря ни на что. А далее утро, когда крыша кажется живой, будто часами ранее мир ещё не был охвачен черти откуда взявшейся эпидемией. Будто парой часов ранее, когда Гиук и не думал решаться признать собственные чувства. Когда под утро Донмён, наконец, засыпает, Ли белобрысые волосы перебирает, пальцами в них путается, находя в чужом сне свой покой. Он бесконечно долго смотрит на Донмёна, стараясь запомнить каждую черту слишком близкого для себя человека. Пожалуй, единственного близкого в жизни человека. Гиук подобно Донмёну, не знает, живы ли его родные или остатки друзей, что не покинули его после абсурдной мечты и наспех собранной группы, в которую он словом хотел позвать и Сона, но им не суждено сыграть. За своими мыслями он не замечает, как старший, наконец, открывает глаза. Лицо его уставшее, а глаза чуть опухли из-за непрекращающихся ранее слез. — О чем думаешь? — голос слишком тихий, сорванный и пугает жутко — Мы так и не сыграли вместе. До Донмёна не сразу доходит смысл слов сказанных другом, а другом ли? Он выдаёт тихое «успеем», и смеётся, когда слышит урчание живота Гиука и своего собственного. Слышит и чужой смех, а потом на полном серьёзе его хватают за руку, ведут по лестнице вниз прямиком до столовой. Мимо толп кровожадных монстров, некогда бывших учеников школы, теперь уже запертых в ней вечно. Парни смеются, стараясь делать все намного тише, но Донмён среди толпы выуживает знакомую тёмную макушку, улыбка сползает с лица. Дончжу не умер, но живым уже никогда не станет, выбирая такой путь. Ставит на кон собственную жизнь, ради любви, забывая про брата и так было всегда. Они были самыми далёкими и одновременно самыми близкими людьми на свете. Взор Донмёна гаснет, так же как утихает смех Гиука, он не понимает причины, потому что не видит её. Поэтому дальше идёт тихо, беря только самое необходимое и снова на крышу, где какое-то время можно быть в безопасности. — Спасибо, — тихо шепчет парень, когда они снова возвращаются на крышу — За что? — Гиук недоумевает такой резкой благодарности — Там, в толпе я видел Дончжу. Сейчас ты единственный кто спасает меня от того, чтобы понемногу сгореть дотла, * — Донмён произносит это тихо, плакать сил больше не остаётся и устремляет взгляд вдаль, надеясь, что где-то есть уголок Вселенной, в которой они обязательно будут счастливы. Но в один прекрасный момент эта «идиллия» рушиться и крыша уже не представляет такой безопасности, что и раньше. Наверно сейчас Донмён жалеет больше всего. Ведь это он психанул и вышел на территорию школы, тем самым накликав беду. Когда кучка обезумевших выживших находит их на первом этаже, когда Гиук поспешно тянет на себя, пропуская удар. Они создают шум, что привлекает и зомби, и теперь Донмён видит пустые глаза своего брата слишком близко, а другие слишком поздно понимают, что натворили. Когда снова бегут долго и Сон ногу подворачивает, свою руку из руки Гиука вырывая, тот на это только фыркает, ускоряясь. Они не единственные, те, кто начал это бегут следом, пытаясь вовсю помешать. Страх начинает творить с людьми ужасные вещи, но любовь сильнее. Поэтому Гиук буквально втаскивает Ли на крышу в надежде скорее закрыть дверь, но оказывается поздно. Их силы по обыкновению не равны. — Не отпускай мою руку до самого конца, * — рука Гиука тёплая, у Донмёна же по обыкновению нет, — Обещай. — Я не отпущу её и вытерплю до самого конца*, — вторит Донмён. Дверь со скрипом открывается, когда тишину режет отчаянный крик. На небе загораются две новых звезды.