cradle of dreams

— Это все бред. Она не сработает. — Да брось, будет весело, — вторит Дончжу, ему так много стоило уговорить хенов поиграть в доску Уиджи, что сейчас он просто не намерен отступать. — Не бойся, я же буду рядом, — чужая мягкая рука касается собственной и Хванун взгляд устремляет на собеседника, видя там только пугающее нечто, что смотрит, улыбаясь — Иди к черту. Защищай Гонхи, он трясётся от страха. По комнате разносится гулкий смех, когда у Хвануна в голове ответ за ответом, шёпот на шепоте и не по себе жутко, но он улыбку из себя выдавливает. — Всё помнят, что задавать нужно конкретные вопросы? — начинает Дончжу, стоит ребятам сесть в круг, те неуверенно кивают, кладя руки на указатель доски. — Я же сказал, что это все бред, — негодует Хванун, после 5 минутой тишины. Ему страшно и холодно, но он этого не покажет. А потом все как в тумане, словно пелена перед глазами и никто больше не уверен в реальности происходящего и правильности своих действий. Когда Хванун без чувств валиться на пол, содрогаясь в конвульсиях, а свет свечей ярким пламенем вздымается, под самый потолок, где, словно раскатами грома растворяется. — Ун-а? Ун? Что ты смотришь, вызывай скорую, — кричит Енджо, чужих рук не отпуская, когда чувствует сильную хватку на своих собственных… А дальше комнату заполняет противный хруст чужих костей с отчаянным криком Гонхи, что дышать уже не в силах, падая к ногам Хвануна, чьи глаза чёрнее самой тёмной бездны. — Ун-а? — голос Дончжу предательски дрожит, пока Лидо его собой прикрывает в надежде защитить. — Быть приманкой для слабых оказалось так весело. Ты слишком слаб против меня, Гонхак. Беги пока можешь, его уже не спасти. Гонхак мимо ушей слова некогда близкого одногруппника пропускает, он больше не уверен в том кто перед ним. Давно знакомый Хванун перед ним, или нечто, большее и зловещее, то с чем они не должны были связаться. Хванун же играть больше не намерен, наполняя комнату все тем же противным хрустом костей и чужой разрывающийся плоти, когда глаза напротив меркнуть, больше не в состоянии, когда-либо наполниться жизнь. Дончжу же страшно, он корит себя, что из всех его одногруппников самым умным оказался Сохо, оставаясь в общежитии и, следовательно, мирно досыпающий десятый сон. — Тебе была дана вторая жизнь, а ты опять попался в мои руки. Ты ведь так хотел поиграть с запретным, Сон Дончжу. Чужие руки смыкаются на шее, отправляя в темноту. Дончжу просыпается в холодном поту, направляя взгляд на спящего Хвануна.